PDA

Просмотр полной версии : Рассказы для души и раздумий


Страницы : [1] 2

DERVISH
19.02.2006, 22:26
Рихана, оторвав глаза от чашки чая, взглянула на дочь и неодобрительно покачала головой.

«Как я выгляжу, Азхар?» Тасмина, 20-летняя дочь Риханы, спросила у своего брата, подходя к столу.

«Толстой,» окинув сестру беглым взглядом, прохихикал Азхар, возвращаясь к своему блюду с сосисками и яичницей.

«Это ты скорее ты растолстеешь, если будешь так напихивать себе в рот,» парировала Тасмина, с явным удовольствием разглядывая свое отражение в стекле кухонной двери. Одетая, а точнее «раздетая» в плотно облегающие голубые джинсы и просвечивающую белую шифоновую блузку, едва прикрывающие ее грудь, не говоря о животе, который оставался абсолютно обнаженным... Рихана думала, что ее дочь выглядит...
«Отврательно,» она пыталась придать своей интонации ровные тона, чтобы не выдать вскипающее в ней негодование.

Тасмина бросила на мать зловещий взгляд, «А тебя никто и не спрашивал. Почему ты не можешь оставить меня в покое?»

«Тасмина, не думай, что я придираюсь к тебе. Вовсе нет. В любом случае мое совет лишь...» начала Рихана.

«Да, да, лишь для моего блага,» прервала ее дочь. «Мам, лучше прибереги свои лекции для кого-нибудь еще. Как ты уже заметила, было совершенно бесполезно читать мне нотации как вчера, так и позавчера, и позапозавчера. Так что пожалуйста, давай лучше закроем эту тему.»

Рихана опять покачала головой, не находя слов, бессильная что-то возразить. Она с надеждой посмотрела в сторону мужа. Но он сидел за столоком, держа в в одной руке чашку кофе, в другой – газету, погрузившись в чтение спортивных новостей.

Возможно он притворяется, подумала она. Скорее всего, ему уже по уши надоели эти бесконечные споры.

«Я вернусь поздно, у нас будет вечерняя лекция, так что пожалуйста, не надо мне звонить по тысячу раз и надоедать, как ты любишь это делать,» злой голос дочери прервал Риханины мысли.

«О, а что, ты не будешь с нами сейчас завтракать?» Рихана вдруг заметила, что Тасмина держит за спиной рюкзак и направляется к двери.
«Нет, спасибо, у меня пропал аппетит,» ответила раздраженная дочь.

«Класс! Толстуха потеряла аппетит, значит теперь она будет худеть, а мне достанется ее порция сосисок,» довольно съязвил Азхар, забирая себе нетронутую тарелку сестры.

«Заткнись лучше,» в гневе рявкнула Тасмина.

«Тасмина!» Слава Всевышнему, на этот раз Икбал, ее отец, все-таки решил вмешаться. «Незачем грубить брату, он просто пошутил. И давай-ка, присядь и послушай свою мать. Если конечно ты не хочешь, чтобы я отобрал у тебя машину на некоторое время.

«Окей, Окей, я слушаю,» Тасмина с явным неудовольствием бросила рюкзак на пол и поставила себе стул прямо напротив матери.

Рихана улыбнулась дочери, стараясь выглядеть как можно более приветливой. «Доченька, я не же не пытаюсь тебя заставить делать что-то такое, что тебе не нравится. В последнее время я даже отбросила все попытки напоминать тебе, что как мусульманке, тебе положено накрывать голову платком. Но твой сегодняшний наряд действительно выглядит черезчур откровенно и вызывающе. Я была бы очень рада, если бы ты вместо этого носила бы брюки посвободнее и блузку подлиннее.» Тасмина вздохнула.

«Мам, слушай, мы же живем всего один раз. Ты уже взяла от жизни свое, насладившись ее в свое время. Я же не глупенькая. Все в нашей семье знают, что вы с отцом познакомились в молодежном лагере, и не надо мне говорить, что тогда ты якобы носила платок. Ты вдоволь порадовалась жизни, тебе теперь легко сидеть и проповедовать мне.»

«Тасмина, ты права, я стала носить платок только после того, как родила тебя. И увы, это правда, что тогда, в лагере, я не была примерной мусульманкой. Но неужели ты не видишь, я очень раскаиваюсь и сожалею о каждой минуте той бесшабашной юности, о драгоценном потерянном времени, которого не вернешь. Именно поэтому я и пытаюсь вразумить тебе, что надо бояться Аллаха с ранних лет.

«Богобоязненность, страх перед Аллахом в сердце, мама. И ни ты, и никто другой не может судить, что у меня в сердце,» с ходу ответила дочь.

Рихана вынужденно кивнула. «Это так. Но в то же время мы должны стараться быть богобоязненными не только внутри нас, но и внешне соотетствовать облику верующего богобоязенного человека. И, поверь мне, существуют веские причины, по которым мы должны одеваться скромно. Доченька, ведь ты же наверняка сама хочешь, чтобы твой будущий муж тебя избрал из-за твоих внутренних качеств, чтобы для него не твое тело, а твоя душа была главной причиной, по которой он решит разделить свою судьбу с тобой.»

Тасмина от души засмеялась. «Мамочка, успокойся. У меня нет парня, и поверь, у меня даже в мыслях нет идей о женитьбе. Это явно то, что меня интересует в последнюю очередь, во всяком случае сейчас. Я тебя люблю. Не переживай за меня. Мне просто хочется разлекаться и получать от жизни удовольствие. Все, я побежала,» и Тасмина чмокнув мать в щеку, исчезла в дверях

Рихана оставила чашку в сторону и призадумалась. В который раз ее попытка найти подход к дочери провалилась, они опять не нашли взаимопонимания и, обиднее всего, дочь умудрилась обратить весь этот разговор в забаву.

Икбал посмотрел в сторону жены с улыбкой поддержки. «Во всяком случае ты попыталась,» произнес он. Затем он печально покачал головой и добавил, «Знаешь, что до меня, то я уже сдался давным-давно.»

«О нет,» подумала Рихана, «Я не сдамся. Мы не должны сдаться этому сумасшедшему времени, когда все не на своих местах, когда дети полностью игнорируют советы родителей и никого не слушаются. Может мне надо изобрести иной подход, другую тактику, как сказать...»

DERVISH
19.02.2006, 22:27
* * *

«Тааз! О, подружка, ты выглядишь потрясно!» Алия с восхищением поприветствовала Тасмину, подходя к кафетерию. Тасмина довольно заулыбалась. «Спасибо, ты тоже выглядишь очень даже стильно,» сказала она, внимательно изучая новую прическу подруги.

«Да, что и говорить, вы обе выглядите классно!» поддержала разговор Аиша. «А вот мне пришлость не спать всю ночь, готовясь к экзаменам. И поэтому утром у меня уже не было ни сил, ни настроения прихорашиваться. А теперь, рядом с вами, я явно чувствую себя не в своей тарелке,» продолжила она, лихорадочно шаря в своей сумочке в поисках мобильника, который надоедливо сигналил, извещая о поступлении нового СМС (сообщения).

«О Тааз, смотри-ка кто здесь! Твой поклонник 'Мистер НЕ ОТ МИРА СЕГО'», наверняка опять пытается наблюдать за тобой,» притворно съежилась Алия, как только они удобно расположились за столиком.
«Алия, прекрати,» недовольно оборвала ее Тасмина.

«Девочки, это вы о чем? Я что-то не вникаю,» вмешалась Аиша, вопрошающе гляда на Тасмину. Та лишь небрежно кивнула в сторону столика, стоящего у противоположной стены. Там сидел симпатичный молодой человек, опрятно одетый в ослепительную белоснежную арабскую одежду. На голове у него было нечто странно «восточное» похожее на тюбетейку. Он сидел, уткнувшись в книгу, и казалось, что он «откуда-то с другой планеты», настолько странно он выглядел, особенно по сравнению со своими развязными сверстниками, обычно одетыми очень вычурно и броско, не говоря уже про их супер "крутые" прически... У него же, напротив, была очень аккуратный так сказать несовременный вид.

«А что, он и вправду 'со странностями'»?» спросила Аиша.

«Да нет. Алия просто зовет его так, потому что он вечно одевается в эти странные восточные одежды и занудно пытается читать нам проповеди.»

«В самом деле? А что именно он говорит?» поинтересовалась Аиша.

«О-о. Тааз, кажется, у тебя появилась соперница. Руки прочь, Аиша. Он давно запал на Тааз, и только на нее,» со смешком протянула Алия.

«Да ладно, чего там, я серьзно. О чем он говорит?»

Алия откашлялась, придала своему лицу серьезное выражени и драматично помахала рукой в воздухе. «Он надоедат нам со своими рассуждениями о быстротечности это земной жизни, о раскованности и ложной концепции, сложившейся у молодежи в наше время. И так далее и тому подобное.»

«А-а-а,» протянула Аиша.

«Мне даже продолжать неинтересно. Но Тааз, скажи, а он и вправду на тебя запал? Он уже пытался назначить романическое свидание или что-то в этом роде?» поинтересовалась Алия.

«Конечно же нет. Ты только на него внимательно посмотри. Неужели не видно, что он не из таких.»
Алия захихикала.

«Девочки потише,» сказала Аиша. «Я уверена, что он может нас услышать.»

«А кого это заботит, даже если и услышит,» вызывающе произнесла Тасмина. «Еще лучше, это будет для него хорошим уроком. Пусть знает, что такие как он, одеваясь и ведя себя подобным образом, только портят репутацию всем нам, нормальным мусульманам. Ты только обрати внимание, как он ходит – с вечно опущенной головой, постоянно смотрит вниз, как будто его голова парализована или что-то еще не в порядке,» саркастично продолжила Тасмина, намеренно повышая свой голос и безжалостно поворачиваясь в его сторону. Тут, на мгновение, 'Мистер НЕ ОТ МИРА СЕГО' посмотрел вверх, но тут же быстро вернулся к книге.

«Классно сказано, Тааз. Браво-браво! Может это лучше тебе стоит начать проповедовать» лелейным голосом пропела Алия.

«О гляди-ка, здесь появилась некто, которая точно рождена проповедовать,» засмеялась в ответ Тасмина, возвращаясь к их утренним сплетням за чашечкой кофе. И она указала в сторону двери, откуда только что появилась симпатичная девушка, одетая в наглухо закрытую одежду с длинными рукавами и аккуратно завязанным платком на голове.

«Откуда такая «арабская краля?» Кто она?» фыркнула Алия.
«Ладно вам, девчонки, вы просто завидуете, она на самом деле даже очень симпатичная,» вмешалась Аиша.

На этот раз 'Мистер НЕ ОТ МИРА СЕГО' точно их услышал, так как он сразу посмотрел в сторону входа и помахал девушке рукой. При этом приятная скромная улыбка озарила его серьезное выражение лица. «Апа, пожалуйста, сюда,» позвал он.

«Какое чудное имя – Апа,» удивленно произнесла Тасмина.

«Тааз. Это же не имя. На урду это означает «старшая сестра,» не замедлила пояснить Аиша.

«Ох уж!» в голосе Тасмины прозвучали нотки разочарования. «Его сестра. И только я подумала, что может быть он не такой уж и праведный, как кажется...»

Вздохнув, она взглянула на свои часы и в спешке поднялась из-за стола. Затем она схватила Алию за руку. «Пошли скорее, нам надо успеть на лекцию по английскому... если, конечно, мы хотим успеть на вечерний сеанс в кино.»

«Хорошо, пошли,» согласилась Алия и поспешила за подругой. «А что ты скажешь матери?» обратилась она к Тасмине.

«Как обычно, вечерние лекции,» фыркнула Тасмина, явно недоумевая вопросу подруги. И они разошлись по своим машинам, договорившись встретиться позднее.

Разворачиваясь с парковки, Тасмина взглянула на небо. Стоял типичный для Дюрбана жаркий летний день – идеальный для пляжа. Может ей стоить позвонить Алие и Аише и сказать, что планы поменялись, чтобы теперь им встретиться у Адгинстонского пляжа.

«Нет, не выйдет. У меня и купальника нет с собой,» с досадой подумала Тасмина. «Но ничего, в любом случае мы давно уже сгораем от желания посмотреть этот фильм,» успокоила она саму себя.

Врубив на полную громкость радио, она довольно улыбнулась, услышав знакомую ей мелодию Бритни Спэр. Это был новейший хит – композиция под названием «Интоксикация.»

Тасмина не заметила, как он появился. Впереди просто возникла волна чего-то белого. И в ту же секунду она услышала поблизости пронзительный женский голос. Она ударила по тормозам, но было уже поздно.

«О Боже, нет, только не это,» содрагаясь от ужаса пробормотала Тасмина. С раздражением выключив оглушающее радио, она с трудом заставила себя выйти из машины, ее ноги стали как бы ватными и не слушались. И тут... Увиденное повергло ее в истерику. 'Мистер НЕ ОТ МИРА СЕГО!' Сама не своя она стала то кричать то плакать от охватившего ее страха при виде окрававленного умирающего молодого человека. Контраст текущий крови по белоснежной одежды усиливал ее ужас. В считанные секунды струящаяся кровь стала собираться в огромную лужу возле лежавшего сбитого ею парня.

«Что я натворила! Нет, нет, нет,» истерично повторяла она.

Тут Тасмина заметила его сестру, которая судорожно набирала номер скорой помощи. Другой рукой она держала брата за руку. «Это мой брат Сухэйл,» сквозь слезы произнесла она, обращаясь к Тасмине.

Тасмина довелось видеть смерть и раньше. Но вглядываясь в лицо Сухэйла, она осознала, что этот умирающий человек резко отличался от тех, кого ей пришлось наблюдать в ночных клубах – тех, кто умирал в муках от передозировки наркотиков.

Лицо Сухэйла, наоборот, было спокойным и умиротворенным. Его глаза, упершиеся в небо, выглядели необычно добрыми, и ... даже не верится... на его губах сквозила искренняя улыбка.

«Сухйэл, прости меня,» только и смогла виновато пробормотать она, запинаясь и плача.

Даже после ее слов улыбка не покинула его лица. «Люби Аллаха, сестра» сказал он Тасмине, причем таким же ровным и мягким голосом, каким он обычно проповедовал им с подругой. Затем, он прочел ШАХАДУ (ЛЯ ИЛЯХА ИЛЛЯЛЛАХ, МУХАММАД РАСУЛУЛЛАХ) 3 раза и закрыл глаза, уже навсегда.

Тасмина испуганно посмотрела на его сестру. «Мне так жаль. Прости меня, если можешь...»

«Это не твоя вина, сестра,» ответила девушка. До этого она с трудом сдерживала себя, но теперь, поняв, что потеряла его навсегда, слезы струйками побежали по ее лицу. «Сухэйл так спеши на молитву, что не обратил внимание на дорогу. Я пыталась его остановить, но не успела,» тут она вдруг выпрямилась и вытерла слезы со своего лица. «Сестра, это была Воля Всевышнего. Знаешь, Сухэйл был моим младшим братом и мы были очень дороги друг другу.»

Тасмина с непередаваемым ужасом вздрогнула при мысли о своем брате Азхаре. Как бы она себя повела, если бы кто-то сбил его подобным образом. Точнее что бы она сделала с этим человеком. Одно уж точно, она не стала бы разговаривать на добрых тонах и так сдержанно говорить, что это было ВОЛЯ БОГА.

У нее засосало под ложечкой, и с неприятным чувством в животе она вспомнила свои грубые слова сегодняшним утром – дома, обращенные к ее матери и Азхару, и... хуже всего, слова в кафетерии, те жестокие слова, обращенные Сухейлу – «такие как он, одеваясь и ведя себя подобным образом, только портят репутацию всем нам»

DERVISH
19.02.2006, 22:27
«Я так сожалею, Сухейл,» она прошептала вновь, всхлипывая от нахлынувших смешавшихся чувств ужаса, боли, стыда, страха и внезапно охватившего ее раскаяния. Вдруг она почувствовала себя как бы обнаженной. Она предприняла пару плачевных попыток натянуть блузку, чтобы прикрыть живот, но они оказались безуспешными. Сестра Сухейла заметила это и, все еще плача, без слов открыла свою сумку и вынула оттуда большую коричневую шаль. Звуки сирены скорой помощи приближались. Тасмина благодарно взяла пронутую шаль и поспешно накинула ее на себя, пытаясь закутаться в нее как можно сильнее. Она почувствовала такую душевную пустоту в себе, впервые в жизни ей было по-настоящему стыдно и больно, так сильно щемило сердце. «Это я порчу всем репутацию. Это я позорю всех, маму, папу, Азхара, Сухейла, его сестру, и... Ислам. Это я позор для всех.»

* * *

Рихана гладила дочь по голове, пытаясь ее успокоить. Было уже давно за полночь, но Тасмина лежала на кровати с широко открытыми глазами и отрешенным видом, находясь в шоке от всего происшедшего с ней в этот день.
Икбал тихо вошел в комнату дочери, неся 2 чашки горячего шоколада. Он поцеловал дочь в лоб и передал чашки жене.

«Оставайся спать здесь. Я думаю, что тебе нужно находится с Тасминой, она очень нуждается в поддержке,» сказал он. «Как она? Ей лучше?»

Рихана кивнула. «Не переживай. С ней будет все в порядке, ишаАллах. Иди спать.»

Убаюкивая свою взрослую дочь, Рихана размышляла о ней, какие события в жизни сформировывали ее характер, и она могла честно признаться, что далеко не все они были радостными, скорее наоборот. Но, как ни странно, именно тоже очень печальное событие внезапно повернуло жизнь дочери на 180 градусов и привело ее туда, где она сейчас - к раскаянию, к скромности, к настоящей богобоязненности... к Аллаху. Да, к Аллаху.

Да благословит Аллах этого молодого человека, и да дай ему Аллах высшую ступень в Раю, подумала Рихана. Всего одним предложением, тремя словами ему удалось сделать то, чего ни она ни муж не могли добиться годами.

Тем вечером, когда Тасмина появилась на пороге дома, закутанная в просторную шаль и держа за руку женщину-полицейскую, она произнесла слова, которые заставили Рихану осознать ошибку, которую постоянно делали она и муж. Слова дочери заставили Рихану вспомнить то, как она ненавидела учиться Исламу еще когда была маленькой девочкой, так как ее учительница в медресе ругалась, а порою даже поднимала на нее руку, если Тасмина не знала урок.

«Мамочка, мамочка, прости, прости меня пожалуйста,» истерично повторяла Тасмина. Держась за мать, она рыдала ей в плечо. «Мамочка, я убила мусульманина. Но все произошло так необычно. Мне было очень страшно. Но тогда он сказал мне что-то такое, мамочка, что-то такое, что никто никогда не говорил мне, никогда в моей жизни. Он сказал, он сказал... «Люби Аллаха, сестра.»

Фатима Асмаль (ЮАР).

датo
19.02.2006, 22:39
хм, чтобы для каждой Тасмины умирал верующий? незнаю.

DERVISH
19.02.2006, 22:48
...чтобы для каждой подобной тасмины имелись нормальные родители и брат.

датo
19.02.2006, 22:54
: ) хорошо сказано

BORZ...
04.05.2006, 14:52
Каждый раз я торговался со старушкой. Она же не хотела уступать.
- Дом-то крепкий еще, - говорила она. И здесь десять соток земли. Видишь, какой большой сад!
Земли действительно было много и два ореховых дерева росли во дворе. Мне показалось, что они тянутся ко мне, когда я увидел их впервые. Их должно было быть три, а было только два. Я мысленно упрекнул их в том, что они не сберегли товарища. Они промолчали. Тогда я тихо взглянул на них издали, давая знать, что все понимаю.
«Ореховые деревья дают хорошие деньги, - заметила старушка, когда увидела, что я смотрю на них, - муж мой сам вырастил их. Не могу я так просто отдать свой дом, молодой человек! Тебе не понять этого: дом, в котором прошла жизнь, с которым связаны воспоминания… Я бы и не уехала, если бы у меня был здесь кто-нибудь из родных. Нет же никого. Поэтому и хочу уехать в Псков, чтоб дожить свой век селе, где похоронены мать и две сестры. Третья сестра моя живет там же, под Псковом»
Старушка каждый раз, когда я заходил к ней, ставила на стол чай и тутовое варенье. Оно очень целебное, говорила она, хотя… вы же не считаетесь с такими пустяками.
Я грустно улыбнулся, глядя на развешенные по стенам фотографии. Фотографий было много в этой комнате, они висели кругом.
- Это мой муж, - показывала старушка, - а это я. Я тогда очень красивая была. Муж любил меня безумно. Но рано умер, оставил у меня на руках двоих детей. Я замуж больше не выходила. Сын мой живет в Москве, дочь – в Пскове. Но с ней, в городе, я жить не буду, на что я нужна ей, старая! Уеду в село, где жили мои родители. Я была там в прошлом году. Все зовут меня, возвращайся, говорят, на родину. А ты бывал когда-нибудь в России?
- Да, я бывал в России, и Сибирь мне знакома, и Казахстан довелось узнать. Я заметил: каждая местность откладывает на внешности людей свой отпечаток. Так же было и здесь, в Чечне. В этом я убедился, когда впервые увидел здешние места.
Дед мой сильно тосковал по горам. В какой-нибудь погожий день, увидев в небе облака, он восклицал:
- Эх, бедные облака! Бродите вы уныло, как сироты, и нет вам гор, чтоб упереться!
Горы, о которых он рассказывал, я тогда и в глаза не видел. Я родился в пути второго марта 1994 года.
Когда военком спросил у меня место рождения, я сказал, что родился в поезде. Он стукнул кулаком по столу и заорал: «Прекратить!» Я ничего не понял тогда.
И еще раз не понял я, когда пришел к коменданту села с просьбой отпустить меня учиться на шоферские курсы.
Он спросил мое имя. Я сказал
- Та-а-ак, Дауд! Ты сказал: Дауд тебя зовут? Ты пойдешь в шоферы, будешь машину гонять, а кто будет вместо тебя пасти лошадей? – он начал стучать по столу тупым концом карандаша, который держал между пальцами.
- Бекбаев Мухтар будет вместо меня: он принимает табун, - сказал я, стараясь, чтоб мои слова прозвучали как можно убедительней.
Левая часть лица коменданта растянулась в улыбку:
- Сейчас же убирайся отсюда! – он посмотрел мне прямо в глаза, приподняв бровь. – Пока я не посадил тебя за то, что ты оставил сегодня табун без присмотра.
Дедушка объяснил мне потом, что комендант прав.
- В наших руках должна быть плеть, - сказал он, - а у машины колеса очень быстрые.
Тогда я все понял.
Бывал я, да, и в России бывал, и в Сибири, и Казахстан знал хорошо.
Осень очень красиво приходила в те места, заставляя белые осины плакать золотыми слезами. Места красивые были.
- Я помню день, когда вас выселяли, как не помнить! Я плакала вон у того окна, - она показала на окно, выходившее на дорогу. – На улицу никого не выпускали. Я выглядывала в окно из-за занавески и плакала, и Николай плакал вместе со мной. Но бог послал ему кару, как его из мавзолея-то вышвырнули, Иуду! Ему же одному ада не хватит, он весь собой заполнит!
Я верил, один-то ад заполнит он, его грехи, а для кого все остальные, говорят же, что ад не один, а много их?
Я вел со старушкой долгие разговоры, часто напоминая ей, что надо сбавить цену. Она улыбалась, отрицательно качая головой. Она не знала, почему я хочу именно этот дом. А сам я не говорил – боялся, что тогда она не захочет продавать мне дом вовсе.
- Тут недалеко другой дом, продается недорого. Почему ты его не купишь? А я свой меньше тридцати тысяч не возьму, у меня же земли вон сколько. За землю тоже деньги дают в городе. Это я не к тому говорю, что дом мой плох. Муж у меня при хорошей должности был и зарабатывал хорошо. Поэтому дом этот он построил очень добротно. Видишь окна какие большие!
Окна и вправду были большие. И комнаты были просторными, а крыша – высокая.
- Очень большим он его построил, - сказал я, - русские ведь обычно маленькие строят.
- Нет, он мелочиться не любил, - сказала старушка, - а как он вас любил! Часто плакался мне: это же ужасно, Марина, - выселить народ! Выселить целый народ! У него друг был чеченец, Махмуд его звали. Как любил его Николай! До конца жизни вспоминал его. Почти каждое утро говорил мне: «Я сегодня во сне Махмуда видел, Марина», - и улыбался как ребенок.


Старушка замолчала, как будто ушла в прошлое. Молчал и я, глядя по сторонам. Мне был знаком этот дом. До каждого гвоздя. Знал, откуда привезены доски, из какого леса – стропила. Мне очень хотелось верить в то, что говорила старушка, а ее воспоминания.
Иногда мне хотелось, чтоб все было именно так, как она рассказывала. Иногда появлялась желание сказать: «Это было совсем по-другому, дорогая, хочешь, я расскажу тебе правду?»
Не мог сказать.
- Почему ты хочешь именно этот дом, их же много еще продается? – спросила она вдруг однажды вечером, будто заподозрила что-то.
Я сказал, что меня устраивает место в центре города, земли много, и дом хороший.
Тогда она улыбнулась:
- И то правда, место хорошее. И все-таки за твою цену я не продам его, не сердись на меня.
Я развел руками, грустно улыбнулся.
За пять лет, что учился в городе, я часто проходил мимо этого дома. Заглядывал через забор, стараясь рассмотреть двор. Тогда я и увидел два ореховых дерева, зная, что их должно быть три. «Когда-нибудь он будет моим», - обещал я себе каждый раз. Наконец, в прошлом году увидел на заборе: «Дом продается. Обращаться в любое время». Тогда я впервые вошел во двор, ступив с правой ноги, и так и остался стоять, словно окаменел, не в силах тронутся с места. Я вспомнил все.
- Вы к кому, молодой человек? – услышал вопрос.
- Сюда…
- А кого вам надо?
- Никого.
- Как это – никого?
Что-то я говорил ей тогда. Теперь не помню, что.


После того, как я ушел в последний раз, я долго не был у старушки, все ходил, думал, что бы предпринять. У меня было только тринадцать тысяч, которые собрал с большим трудом, экономя на еде, не одеваясь нормально, как люди. И негде было искать другие десять тысяч. В долг мне, живущему на одну зарплату, никто столько не дал бы.
Но очень хотелось купить этот дом, чтоб выходить из него, глядеть на него, спать в нем, поставив широкий длинный топчан…
«Уговорю ее уступить за двадцать тысяч, и как-нибудь наберу еще семь», - решил я и пошел к старушке как-то вечером.
Калитка была заперта на замок.
И на следующий день пришел. Никого не было.
Спросил соседей. Сказали, что она уехала в Псков, на похороны сестры, у которой не было детей и никого из родственников, кроме старушки.
Соседи не знали точно, когда она вернется, через две недели или через месяц.
Она была мне нужна. Я знал, что теперь она поторопится с продажей, и надеялся, что не будет уже торговаться так настойчиво.
Я застал ее на семнадцатый вечер. Выразив соболезнования, ушел – как-то неудобно было говорить в тот день о купле-продаже. Когда я пришел еще через два дня, она в черном платке укладывала вещи.
- Уезжаю я, молодой человек, - сказала она, - уезжаю. И покупатель нашелся, дает двадцать две с половиной. А там у меня есть дом, от сестры остался, она завещала так…
я сказал, что дам ей двадцать три, если хочет – двадцать пять, даже тридцать тысяч.
Она посмотрела удивленно.
- Когда принести деньги? – спросил я прежде, чем она успела произнести слово.
- У тебя же нет денег, я не за тринадцать продаю, ты неправильно понял, - сказал она.
Я дал слово, что завтра в восемь часов утра принесу ей двадцать три тысячи.
Она так и уставилась на меня.
В ту ночь, не зная ни минуты отдыха, я объездил на такси всех родственников, набрал сумку денег и к девяти часам утра приехал к старушке.
- Значит ты врал, - рассмеялась старушка, - когда говорил, что у тебя нет денег! А я ведь подозревала это. Нехорошо обманывать стариков!
Я улыбнулся ради приличия. У нее оказалось много вещей, которые надо было отправить контейнером: шкафы, диваны, пианино, несколько сотен книг. Она попросила, чтоб я помог ей, сказала, что уступит мне пятьсот рублей из тех денег, которые я заплатил ей за дом. Я не взял их.


Мы с ней отправили все вещи, кроме одного чемодана и сумки, которые, сказала старушка, она возьмет с собой.
Она, оказалась, плохо видела, и мне пришлось читать ей каждую бумажку, каждую квитанцию. У нее было много писем от сестер, и ее письма к сестрам тоже были, то, которые ей возвращали обратно дети ее умерших сестре. Эти письма она оставила, забрав с собой те, которые были адресованы ей.
Когда со сборами было покончено, она купила билет на вечерний поезд в воскресенье и осталась еще на ночь, чтоб попрощаться с соседями.
Я ходил во дворе купленного мной дома, убирал мусор, сжигал бумаги, наводил порядок. И все это время думал: сказать ей или нет. Хотелось сказать. Но потом думалось: что измениться, если скажу. И все-таки не терпелось, так и тянуло выложить все.
Когда жег бумаги, на письме, которое не успело охватить пламя, я заметил слово «чеченцы». Взял письмо. Медленно опускаясь на корточки, начал читать. Долго сидел, охваченный своими мыслями. Потом немного пришел в себя, сел на какое-то бревно, и, непрерывно куря одну сигарету за другой, просидел так до самой ночи.
В воскресенье старушка ходила на кладбище прочатся с мужем.
- Ты пойдешь провожать тетю Марину? – спрашивали меня соседи. – Поезд в десять часов.
Вечером надвинулся небольшой туман и начало моросить. Вокзал был мокрым. Старушка плакала, обнимаясь с бывшими соседями.
- Лучших соседей не найдешь, - говорила она мне, вытирая платком глаза.
Я кивал головой.
Издали, ревя, вытянувшись змеей, громко свистя, прибыл поезд. Толкаясь, потеряв всякое уважение друг к другу, люди разом повалили с вокзала на перрон, таща сумки, громко выкрикивая каждый свое. Старушка тоже побежала вперед, спрашивая у всех четвертый вагон. Бежали и соседи. Я, с чемоданом в руке, шел далеко позади, уже в который раз за сегодня спрашивая себя, сказать ей или нет, споря с собой – зачем говорить, но почему бы и не сказать.
Обняв всех нас, помахав рукой из тамбура, старушка скрылась.
- Душевная женщина была, - сказал один.
- Как хорошо мы жили! – другой.
- Да… жалко… - третий.
Я промолчал. Мне не верилось, что все кончено, и что я ничего не сказал ей и даже не попытался сказать.


Сильно дернувшись с головы состава, вагоны медленно, со стоном, поползли вперед. Мелькнуло два окна. Третье, четвертое, пятое, шестое. Потом все. Мелькая все быстрее и быстрее, искорками огня проскочили они и скрылись. Поезд исчез, а с ним и старушка.
Я ничего ей не сказал. В грохоте поездов мне вспомнился мой дедушка. Мне вспомнилось, как печально он смотрел куда-то в небеса и тяжело вздыхал, иногда прикрывая веки. Он видел тогда Чечню. Ее горы, окутывающие их облака, белые от чистоты воздуха, которым они дышат. А может, он вспоминал свой дом, для постройки которого он таскал бревна на быках из самой Сороты и который теперь перешел в мое владение за двадцать три тысячи, а не достался мне по наследству. Как старушке – дом ее сестры.
- Я посадил во дворе три ореховых дерева, - часто говорил дедушка.
Теперь их было только два. У дедушки не было трех пальцев на левой руке, и он хромал на одну ногу. Эти раны ему остались на память после боев с Деникиным в Алхан-Юрте. Он воевал за Советскую власть.
- Ты родился в поезде второго марта, - рассказывал он мне, - когда мы проходили тот страшный путь.
А зачат я был в этом доме. Отсюда нас и погнали тогда. Мать моя умерла весной того же года, когда прибыли в Казахстан, распухшая от голода, поедаемая вшами. Дедушка пошел добывать ей еду и попался с пудом пшеницы, которую он украл в колхозе. Ему дали десять лет.


Нет, старушка не плакала от жалости к людям, которых угоняли в сорок четвертом февральским утром, выглядывая в окно, которое показывала мне. Это был дом моего дедушки. И ее в тот день там не было. А в найденном мною письме старушка писала сестре в Псков: «Дорогая сестра, нам сообщили недобрую весть, чеченцев и ингушей, говорят, отпускают домой. Не знаем теперь, что и делать. Не дай бог, чтоб это оказалось правдой…».
Для нее было недоброй вестью, что меня отпускали домой, на родину, на свою землю, что я могу вернуться в дом своего дедушки.
И все-таки я ничего ей не сказал. Я долго смотрел вслед поезду, на котором она уехала. Стук поезда отдавался у меня в голове, распавшийся на тысячу криков, снежной пылью струился по моим жилам. Стук поезда, умчавшегося когда-то отсюда, по всей длине пути изрыгая из себя на белый снег трупы, трупы, трупы…
Я понял тогда, почему не смог ничего сказать старушке. Ей не нужна была моя боль, и она ее не поняла бы. Тогда ведь многие не понимали. А те, которые понимали, - их было мало, несколько человек. Старушка оказалась не из их числа, что поделаешь. Что поделаешь…


С чеченского
Дадаловой Л.
chermo.narod.ru

- Dunya -
08.05.2006, 19:31
Да уж, сильный рассказ!!!

DERVISH
09.05.2006, 13:08
Да... жалко дедушек и бабушек, только войны и видели.

nervniy
09.05.2006, 16:16
хороший рассказ!

9lamberg
13.05.2006, 18:36
Автор рассказа Муса Бексултанов. Читайте на чеченском тоже.

Малха Аьзни
16.05.2006, 19:04
Вера

По горной тропинке она спустилась вниз и вышла к небольшому озеру. Поблизости не было людей – аулы были далеко. Именно поэтому она пришла сюда. Она шла, не спеша, ветер шевелил длинный подол ее темно-синего платья. Рядом с ней шел статный серый в яблоках конь, на котором не было ни седла, ни узды. Она была высокого роста, худощавая и белокожая. Ее большие черные глаза обрамляли длинные ресницы, и брови изгибались над ними тонкими стрелками. На ее лице лежала печать странной, одухотворенной красоты, словно оно излучало свет. Движения ее были неторопливыми и спокойными. совсем Недавно ей исполнилось двадцать.

Она села возле самой воды, обняв худыми руками колени. Ветер тихо шевелил большой светлый платок, обнимавший ее голову, шею и плечи. она сняла с пальца золотое кольцо и принялась разглядывать его… Это единственное, что осталось от него – его подарок ей на свадьбу... Он женился на ней, когда ей было пятнадцать, совсем скоро после этого началась война, и он ушел. никто на целом свете не мог представить себе, насколько сильно она его любила, как никто не представлял, насколько сильно любил ее он. Они не могли найти слова, чтобы объяснить это кому-то. Это был один огонь, связавший навсегда два сердца. люди удивлялись, как понимали они друг друга, почти не разговаривая, - словно мысли у них тоже были одни на двоих… Он уходил воевать, снова возвращался, опять уходил. Она никогда не говорила ему ни слова упрека, всегда встречала с любовью и радостью и провожала со спокойствием и надеждой. За те годы, что он воевал, до нее доходили разные слухи: о том, что его поймали, о том, что он ранен, даже о том, что его уже нет в живых. Она имела полное право верить им или не верить… Но когда принесли его тело, все в крови, со следами от пяти пуль, она поняла: человека, которого она любила, больше нет… Она всматривалась в до боли знакомое бледное и неподвижное лицо, и в ее сердце словно поворачивали нож. Она не плакала, потому что знала: слезы ничего не изменят и не принесут облегчения, какой от них прок?..

Когда подошел русский солдат, она даже не обратила на него внимания, задумчиво глядя в воду.

- А ну-ка, сними платок! – сказав это, он направил на нее автомат.

Ос равнодушием взглянула на него и просто сказала:

- Не сниму…

- А ведь я тебя и застрелить могу, - предупредил он, видя, что она его совершенно не боится.

- Аллах меня от тебя защитит – так же спокойно ответила она.

- А если нет? – с ухмылкой спросил солдат.

- Видишь ли, - сказала она, внимательно глядя ему в глаза, - что бы ты ни сделал, ты делаешь это по воле Аллаха. если Ты меня убьешь, значит, он так пожелал, если нет, значит, на это тоже была его воля. Ты в любом случае лишь исполняешь его волю, хочешь ты этого или нет…

Солдат немного опешил от ее спокойных и логичных рассуждений. Заметив в ее руке кольцо, он грубо прикрикнул на нее:

- Отдай!

- Не отдам, - спокойно сказала она.

- А я сам возьму! – возразил он.

- Не возьмешь, - ответила она.

- Почему это? – с подозрением спросил он.

- Потому что я его сейчас в озеро брошу, - невозмутимо ответила она.

- Золотое кольцо? В озеро? Врешь! – презрительно хмыкнул он.

Она, не меняя выражения лица, пожала плечами и, размахнувшись, швырнула кольцо прямо на середину озера. Солдат нахмурился, с удивлением глядя на нее. но она была абсолютно спокойна.

- И зачем ты это сделала?

- Аллах мне его вернет, если пожелает, - отозвалась она.

- Это как же? – с недоверием спросил он.

- Его проглотит какая-нибудь рыба, которую выловит человек из нашего аула. он найдет кольцо и вернет его мне. Весь аул знает, что это мое кольцо.

Она встала, отряхнула платье и подошла к коню.

- А чего это ты такая смелая? – проворчал он.

- А знаешь, что такое смелость? Она приходит тогда, когда человек знает, что правда на его стороне. Сейчас права я.

- И все-таки я тебя убить могу, - он предпринял последнюю попытку ее напугать.

Но она лишь пожала плечами, сказав:

- Только трус стреляет в спину…

Она легко вспрыгнула на коня, усевшись боком. конь пошел вперед. солдат опустил автомат и долго глядел ей вслед, почесывая затылок.

- Кпоймет этих «чехов»… - пробормотал он.

Через три дня в ауле он снова увидел ее. к ней подошел какой-то мужчина и, сказав что-то, протянул ей золотое кольцо. Она взяла его, и смотрела в глаза солдату до тех пор, пока тот, почувствовав себя неуютно от ее взгляда, не опустил глаза… Она знала, что говорила… затем она обняла коня за шею и повернулась к солдату спиной. этот конь принадлежал тому, кого она любила больше жизни, больше всех вместе взятых людей на свете. И он, словно чувствуя отсутствие хозяина, тянулся к ней – той, которую его хозяин любил больше всего этого мира…

Солдат сидел с товарищем возле костра.

- Бесполезно воевать с народом, у которого есть такая вера, - негромко сказал он.

Его товарищ презрительно махнул рукой.

- Да во что верить–то? главное, автомат иметь хороший…

- Нет, не главное… главное - смелость.

- Хм, смелость! у нас тоже ребят смелых полно… и на нашей стороне сила!

- Да, сила на нашей стороне… - тихо сказал солдат. - Знаешь что такое настоящая смелость? она приходит тогда, когда человек уверен, что правда на его стороне…

- И что?

- А правда на их стороне, друг… правда на их стороне… - солдат поднял голову и посмотрел на розовое вечернее небо.

На горизонте, у самых горных вершин, неподвижно висело облако, напоминающее очертаниями серого в яблоках коня…

Умм Иклиль 2003 г.

Малха Аьзни
16.05.2006, 19:20
Поколения

«Тому, кто боится Аллаха, Он создает выход из положения и наделяет его уделом оттуда, откуда он даже не предполагает. Тому, кто уповает на Аллаха, достаточно Его»


Западный берег, 2004 год


Анвар с Тамимом стояли около мечети, разговаривая. Они только что вышли с полуденного намаза. Уже год они снимали вдвоем квартиру в этом районе. Сегодня они сдали последний экзамен в Университете. Анвару казалось, что он знает Тамима всю жизнь. Возможно потому, что они жили и учились вместе. А может, просто потому, что в их характерах и интересах было много общего… Друзья смеялись, говоря, что они даже одеваются похоже, на что Тамим всегда пожимал плечами, говоря: «Так ведь в одном магазине купили…». Им обоим было 22. Тамим был старше Анвара всего на 4 месяца.

Они разговаривали о будущем. Анвар собирался учиться магистратуру, Тамим тоже подумывал об этом… Оба они обожали копаться в шариатских книгах в библиотеке знакомого шейха в поисках ответа на возникающие вопросы. Шейх посоветовал им обоим задуматься о продолжении учебы, если уж у них такая жажда знаний и хорошая память.

Солнце припекало. На улице почти никого не было. Только невысокого роста девушка в черной абайе и черном платке, опустив взгляд, быстро прошла мимо них, направляясь к женскому марказу позади мечети. Она проходила здесь каждый день. Анвар часто видел ее.

- Тамим, ты знаешь, кто эта девушка? – тихо спросил он, когда она прошла.

- С голубыми, как небо, огромными глазами? – улыбнулся Тамим. – Знаю, конечно. Байан ее зовут.

Тамим слишком хорошо знал Анвара, чтобы не понять, к чему тот задал этот вопрос.

- Что, тебе она приглянулась? – прямо спросил он.

- Не буду отрицать… - отозвался Анвар, пощипывая короткую бороду. – Что ты знаешь о ней?

- А что тебя интересует? – ответил вопросом на вопрос Тамим.

- Сколько ей лет? Кто ее родители? Как у ее семьи с Исламом?.. Где она живет?

- Живет она через четыре дома от нас. Ей шестнадцать сейчас, если не ошибаюсь. 10 классов закончила… Семью ее знает, наверное, весь город. Ее родители могли бы послужить примером для любого мусульманина. Клянусь Аллахом, Анвар, такой веры и религиозности, как в их семье, я ни у кого не встречал… Если ты выберешь Байан, не ошибешься. Она не только внешне красива, она еще и воспитана не хуже, чем дочери сподвижников Пророка (да благословит его Аллах и приветствует)… Ее отец – удивительный человек, Анвар. Таких, как он, очень мало.

- А почему она здесь проходит каждый день? – поинтересовался Анвар.

- Она преподает женщинам, - отозвался Тамим. – Коран, хадисы, фикх и все такое.

- Ты же сказал, ей всего шестнадцать, - выгнул бровь Анвар.

- Я же тебе сказал, ее отец – удивительный человек…

После ‘асра они направились в магазин. Обычно в этот день они всегда закупали продукты на неделю. Остановившись возле дверей магазина, Тамим посмотрел куда-то через плечо Анвара и сказал:

- А вот, кстати, ее родители…

Анвар повернул голову и проследил за взглядом Тамима. Он увидел высокого мужчину в белой такыййе и синей джалябийе , с чуть тронутыми сединой черными волосами и короткой, но густой бородой. На вид ему было не больше тридцати восьми. Он держал за руку жену – стройную женщину небольшого роста, одетую в черную абайю и черный химар . Подобная картина показалась Анвару непривычной и тронула его. Тамим сразу заметил это и улыбнулся.

- Знаешь, когда мы сюда приехали, мне двенадцать было. Десять лет назад, значит. И, веришь ли, все эти десять лет они так и ходят, держась за руки. Они очень уважают друг друга, Анвар.

- Сколько ему лет? – спросил Анвар.

- Сорок один или сорок два… А жена лет на пять младше. Мать моя ее знала… Этот человек, Анвар, никогда в жизни ни перед кем не пресмыкался. Он всегда говорил правду людям в глаза, не смотря на то, кто перед ним. У него была нелегкая жизнь. Его арестовывали, по меньшей мере, пять раз. Очень благородный человек, с большими знаниями. Он доктор шариатских наук, в Университете преподает. У него все дети не только Коран, но и целые книги по хадисам, фикху и ‘акыде наизусть знают…

- Много у него детей?

- Восемь, вроде… - Тамим задумался на мгновенье. – Да, точно, восемь.

- Ма шаАллах …

- Ты все решил? – спросил Тамим, улыбаясь.

Анвар тоже улыбнулся, ничего не ответив.

- Если хочешь, я с ним сам поговорю…

- Насчет махра , Тамим… - начал Анвар.

Но тот не дал ему договорить, нетерпеливо махнув рукой.

- Какой махр, Анвар?.. Забудь! Сразу видно, что ты не знаешь шейха Мухаммада…

* * *

- Тебя пригласили на обед завтра в два, - совершенно будничным тоном произнес Тамим, включая в розетку утюг, чтобы погладить свою рубашку.

Анвар с некоторым удивлением посмотрел на него.

- Быстро же ты работаешь, Тамим.

Тот пожал плечами, улыбнувшись…

… Они сидели вдвоем в гостиной. Черные глаза шейха Мухаммада внимательно смотрели на Анвара. Чистый и открытый взгляд. Добрые искорки в глазах – глазах человека, пережившего немало, умудренного опытом.

У него было худое лицо, короткая иссиня-черная борода и такого же цвета широкие черные брови, почти сходящиеся на переносице. Он выглядел моложе своих лет. У него были приятные черты лица. Наверное, в молодости он был еще красивее, подумал Анвар. Его лицо, казалось, освещал какой-то удивительный свет. Анвар сразу понял – это свет веры. Перед ним был человек, не только верящий сердцем, но и прекрасно знающий свою религию. Анвар чувствовал себя спокойно и комфортно в его присутствии.

Его почти ни о чем не спрашивали – только вопросы, имеющие целью выяснить, насколько глубоко Ислам пустил корни в его душе.

- Насчет махра… Я студент, только что закончил Университет… - собравшись с мыслями, начал Анвар, опустив взгляд.

- Сынок, меня интересуют в тебе только две вещи: твоя вера и твой нрав. И тем, и другим я вполне доволен. Если Байан согласится, то считай, что мое согласие ты уже получил.

Анвар поднял на него взгляд. Шейх Мухаммад улыбался своей спокойной и доброй улыбкой.

Анвару показалось на секунду, что он стоит перед дверью, за которой начинается новая, совсем другая жизнь. Его сердце взволнованно забилось… Ему вдруг вспомнился трогательный вид держащейся за руки немолодой уже пары…
Шейх встал и вышел, чтобы позвать дочь. Через пять минут они вместе вошли в гостиную. Девушка робко взглянула на Анвара своими голубыми, как небо, глазами и покраснела. Анвар тоже почувствовал, что краснеет.

Шейх улыбнулся, глядя на них, и спросил:

- Байан, ты согласна?

Девушка только молча кивнула. Анвара удивило то, что она ни секунды не думала и не задавала вопросов. Но он был рад, что все так благополучно сложилось. Хвала Всевышнему, подумал он про себя…

Вернувшись домой, он застал Тамима гладящим все ту же рубашку. Он выгнул бровь.

- Ты же ее вчера гладил и еще не надевал…

Тамим вздохнул, не глядя на него, и терпеливо объяснил:

- Дело в том, что это была твоя рубашка… А это моя.

Анвар пожал плечами.

- Они же одинаковые… Какая разница?

- Нет, - покачал головой педантичный Тамим. – Своя рубашка ближе к телу. Просто я их постирал, и буква «Т» с бирки стерлась. Я же ее шариковой ручкой написал... А с твоей буква «А». Но вчера вечером я посмотрел эту бирку на свет и обнаружил следы буквы «А»…

Анвар согнулся от хохота. Невозмутимый Тамим обиженно взглянул на него и молча вздохнул.

Успокоившись немного, Анвар сказал:

- Знаешь, я послезавтра женюсь…

- Я уже купил тебе подарок на свадьбу, - лишенным эмоций голосом отозвался Тамим, старательно разглаживая воротник рубашки.

Анвар с удивлением посмотрел на него. Наверное, даже если бы началось землетрясение, и все окрестные дома превратились в руины, Тамим спокойно продолжал бы гладить свою рубашку, подумал Анвар. У Тамима был совершенно непоколебимый характер. Его ничто не могло вывести из себя.

- Откуда ты знал, что все получится?

- Я знаю шейха Мухаммада десять лет. Тебя я тоже знаю достаточно хорошо.

Анвар вздохнул и, улыбнувшись, направился в свою комнату, бросив на ходу:

- Спасибо, что погладил мою рубашку, Тамим…

- Не за что, Анвар. Всегда пожалуйста, - по-будничному отозвался тот, снова разглядывая бирку.

* * *

Они поженились два дня назад. Сейчас они лежали, разговаривая. До рассвета оставалось еще больше часа.

- Почему ты сразу согласилась? – тихо спросил Анвар.

Она пожала плечами.

- Мой отец никогда не ошибается в людях.

- Благодарю Аллаха за то, что Он послал мне тебя…

Он вздохнул. Ему до сих пор не верилось, что эта юная красавица стала его женой…

Она подняла голову с его плеча и, улыбнувшись, сказала:

- А хочешь, Анвар, я расскажу тебе одну историю? Красивую-красивую…

- Расскажи, солнышко, - он прикрыл глаза.

* * *

Западный Берег, 82-й год.

- Мама, ну пожалуйста! Я очень хочу, - Сакина смотрела на мать своим выразительным взглядом.

Мать вздохнула и пожала плечами.

- Одевай, что теперь с тобой делать… Только вот с твоим замужеством могут возникнуть проблемы.

- Ничего, - отозвалась Сакина. – Аллах создает выход из любой ситуации, кому пожелает… Я же это ради Аллаха делаю, правильно?

Мать покачала головой и печально улыбнулась.

Ее шестнадцатилетняя дочь славилась своей горячей любовью к Исламу и крепкой верой. Она никого не боялась, кроме Аллаха. Все свободное время она проводила над Кораном и исламскими книгами. Она простаивала ночи в молитве и стремилась помочь всем и каждому ради Аллаха. Родителям Сакины часто говорили: «Такая дочь, как у вас – просто дар от Аллаха…». Сакина легко сходилась с людьми, ее любили все, кто ее знал. За ее ум, умение красиво говорить, за ее спокойный характер и теплое отношение к людям, за ее искренность, чистоту и доброе сердце, за ее непоколебимую веру и большие знания… Она была очень красива, и это замечали все. Почувствовав это, она тут же решила надеть никаб. «Время, в которое мы живем, время искушений и смуты, мама. А я не хочу ни для кого быть искушением» - сказала она матери. Ее ясные голубые глаза с длинными ресницами смотрели на мать серьезным и немного грустным взглядом.

Она не закончила школу. После того, как она доучилась девятый класс, отец сказал ей: «Будет полезнее, если ты останешься дома. Так и безопаснее, и у тебя больше времени на домашние дела будет…».

Ее старшие братья давно женились и уехали в Кувейт, а один погиб два года назад в стычке с евреями. Сейчас она жила с родителями и пятилетним племянником, сыном погибшего брата, оставшимся сиротой. Весь груз домашних дел лежал на ней – мать очень плохо видела и в последние шесть лет почти ничего не делала по дому. Отец же целый день проводил на работе, и Сакина его видела только по вечерам.

В этот день к ним пришла Зейнаб, старая подруга матери Сакины, их соседка, жившая всего через два дома от них. Это была высокая, пожилая уже женщина с грустными глазами. Ее единственного сына и родную сестру убили еще в 73-м. С тех пор улыбка почти не появлялась на ее тронутом морщинами лице.

- Сальма, - сказала она матери Сакины. – У меня отец умер в Саудии. Мне очень нужно поехать. Я своих родственников уже семь лет не видела… У меня просьба к тебе, как к сестре… Хотя Аллах знает, что ты мне ближе, чем сестра… Мне племянника моего, Шукри, не на кого оставить. Ты же знаешь, он уже больше года на коляске. Сможешь ли ты Сакину посылать, чтобы ему поесть приносила и в доме прибирала?.. Я понимаю, конечно, она – молодая девушка, незамужняя… Но он парень совершенно безобидный. Поверь, он ей никогда плохого не сделает. Они даже видеться не будут, не то что разговаривать. Он в другую комнату уйдет и все. Он у меня, ма шаАллах, Аллаха боится не меньше, чем твоя Сакина… Я девочке твоей платить готова за работу. Сакина у тебя ответственная, ма шаАллах… Вроде ребенок, а уже понимает, что жить надо ради Аллаха…

Мать Сакины посоветовалась с мужем. Тот пожал плечами, сказав:

- Ничего такого вроде. Парень на коляске… Воспитанный, боящийся Аллаха. Пусть ходит, только, естественно, никакого общения, и пусть всегда Саида с собой берет.

Сакина сразу согласилась, отказавшись от денег. Она любила помогать людям, делать добро ради Аллаха... Сейчас она шла к знакомому дому – она проходила мимо него почти каждый день, когда шла в мечеть заниматься Кораном… И она часто видела этого худого юношу на инвалидной коляске на крыльце дома, одетого в брюки с рубашкой и жилеткой или свитером. Он смотрел на горы вдалеке и думал о чем-то своем. Каждый раз, когда она видела его, сердце у нее сжималось от жалости к этому молодому человеку. Она знала его историю. Больше двух лет назад он примкнул к Сопротивлению, потом его арестовали по обвинению в организации заговора против сионистов, хранении оружия и участия в военных операциях движения, и во время «дознания» избили так, что повредили позвоночник. Его продержали в тюрьме всего месяц, но с тех пор он был прикован к коляске, поскольку нижняя часть тела у него была парализована… Ему был только двадцать один год.

Она остановилась перед дверью и позвонила. Открыли ей не сразу. Наконец она услышала поворот ключа в замке. Сердце ее почему-то забилось быстрее. Дверь отворилась. Она впервые увидела его близко. Худой молодой человек с густой черной шевелюрой, бакенбардами и короткой густой бородой. Прежде чем опустить взгляд, она успела заметить, что у него черные глаза…

Он отъехал с прохода и, не глядя на нее, сказал:

- Заходи, сестра… Пожалуйста…

Голос у него был глубокий и мягкий.

Сакина зашла вместе с маленьким Саидом и закрыла за собой дверь. Он протянул ей ключ, по-прежнему не глядя на нее.

- Можешь заходить, когда тебе удобно. Я в библиотеке буду. Когда закончишь с уборкой в остальных комнатах, постучи в дверь, я выйду…

Она кивнула, взяв ключ.

- ДжазакиЛляху хайран, - тихо добавил он и, развернув коляску, направился в библиотеку и прикрыл за собой дверь.

Сакина пошла на кухню, чтобы оставить принесенную еду, и принялась за уборку. Закончив, она подошла к двери библиотеки. Он сидел на своей коляске у окна, погрузившись в чтение. Она тихонько постучала. Он встрепенулся, положил книгу и выехал, двигая худыми руками колеса.

Оставшись одна в библиотеке, Сакина пришла в восторг, забыв обо всем на свете. Сотни исламских книг стояли на полках, от пола до потолка… «Какое сокровище!» - подумала она, зачарованно глядя на книги. Чего тут только не было… Ах, если бы у нее дома было такое богатство!

Она поставила стул, влезла на него и стала вытирать пыль с книг на верхних полках. Закончив с библиотекой, она вышла, переложила грязную одежду, которую не успела постирать тетя Зейнаб, из бельевой корзины в пакет и отправилась домой, закрыв за собой дверь.

Она приходила почти каждый день. Пятилетний Саид всегда сопровождал ее. Прежде, чем заняться уборкой, Сакина ставила еду на поднос и отправляла Саида к Шукри в библиотеку. Уже через неделю Саид говорил дома только о Шукри.

- Сакина! А Шукри все-все знает!.. Он мне каждый раз столько всего рассказывает. А еще мы Коран вместе учим. А еще он очень добрый. А еще он настоящий муджахид. А еще у него в комнате над кроватью красивый плакат с мечетью Аль-Акса висит. Большой-большой… А еще…

Детскому восторгу не было предела. Даже отец Сакины, человек по натуре строгий и сдержанный, смеялся, качая головой.

Сакина знала, что Шукри посвятил себя приобретению исламских знаний. Все свободное время он проводил с книгой в руке. Он «жил в библиотеке», как однажды выразилась тетя Зейнаб. Ему был всего двадцать один год, но глаза его были глазами мудрого шейха, человека, видевшего в своей жизни многое и не раз сталкивавшегося с трудностями. Это заметил даже маленький Саид.

- Он такой хороший, Сакина… Только глаза у него грустные-грустные. Даже когда он улыбается… Наверное, такими должны быть глаза настоящего муджахида…

- Сакина, - сказал ей однажды отец. – Саид только сейчас прочитал на имама нашей мечети четыре джуза без единой ошибки! Он же месяц назад всего полджуза знал…

Сакина улыбнулась, в душе попросив Аллаха, чтобы Он вознаградил Шукри за его добрые дела…

Саид не прекращал свое повествование о том, что говорил или делал Шукри, ни на минуту.

- Представляешь, Сакина, ему так тяжело омовение делать. Он ведь встать не может… Я его спросил: «Как ты спишь? Как ты одеваешься?» А он только улыбается и говорит, что Аллах никогда не оставляет Своих рабов… Значит, если вдруг Аллах пошлет мне такое же испытание и я буду на коляске, мне тоже будет легко.

Сакина улыбалась, слыша неожиданные выводы Саида. Она знала, что на самом деле Шукри приходится очень нелегко…

Однажды она пришла и задержалась, чтобы погладить две его рубашки, так как дома у них сломался утюг. Шукри решил, что она уже ушла, поскольку Саид вышел от него, и его не было слышно. Он выехал из библиотеки. Проезжая мимо маленькой комнатки рядом с ванной, он понял, что Сакина все еще здесь. Дверь была приоткрыта. Она стояла спиной к входу и гладила рубашки на небольшом столике. Она не знала, что он за дверью – во всем доме лежали ковры, и он передвигался бесшумно. Он остановился на секунду, и именно в этот момент Сакина взяла его рубашку и на мгновение прижала ее к груди, словно это был котенок. Этот ее поступок несколько озадачил Шукри. Он пожал плечами, невольно задавшись вопросом, с чего это вдруг его старая и довольно невзрачная рубашка вызвала у этой маленькой и хрупкой девушки столь нежные чувства?..

Он развернул коляску и направился обратно в библиотеку.

Через два дня она зашла вместе с Саидом, как обычно. Тот, принеся Шукри поднос с едой, уселся на коврик у его ног. Было довольно холодно, и Саид включил печку.

- Кто это готовит? – спросил мальчика Шукри, принимаясь за еду.

- Сакина. Я всегда возле нее кручусь на кухне, и она мне первому накладывает
Шукри улыбнулся. Услышав тихий кашель за стенкой, он спросил Саида:

- Твоя тетя болеет?

- Ага, - с умным видом отозвался Саид. – У нее вчера температура была. Тридцать восемь с половиной. Она два дня назад под дождем промокла и простуду подхватила. Она вообще худая и маленькая, и мерзнет часто…

Шукри снял накинутый на плечи платок и отдал Саиду.

- Пойди, отнеси ей. Он теплый очень… И скажи, что нет необходимости себя утруждать.

- Она все равно не уйдет, пока не уничтожит последнюю пылинку в твоем доме, - внимательно глядя на Шукри своими большими глазами, отозвался Саид.

Сакина обмотала вокруг шеи платок Шукри, еще хранивший тепло его тела. Она чувствовала себя отвратительно. Ее бил озноб, и этот теплый платок был весьма кстати…

* * *

Малха Аьзни
16.05.2006, 19:20
* * *

Направляясь по утрам в марказ, она часто видела Шукри на крыльце дома. И хотя они никогда не разговаривали, и она видела его вблизи всего один раз, ей стало казаться, что он всегда был частью ее жизни…

В это утро отец позвал ее в гостиную и сказал:

- Махмуд, сын Иззиддина, вчера попросил у меня твоей руки.

Заметив, что Сакина побледнела, как полотно, он добавил:

- Он парень очень хороший, видный, при деньгах, Ислам соблюдает, инженерный институт окончил, спортивный, руки золотые… Двадцать четыре ему…Я бы конечно хотел, чтобы ты вышла за него…

- Папа, - сказала Сакина упавшим голосом. – Можно я сперва с мамой поговорю?
Ее отец пожал плечами.

- Делай, как знаешь, Сакина… Вечером поговорим.

… Она сидела на кровати рядом с матерью, опустив голову. По ее бледному лицу текли слезы.

- Мама, я знаю, что Махмуд красивый, надежный, ответственный, образованный и так далее. Я знаю, что он – завидный жених, и у него богатая семья… Мама, я все это знаю, но…

- Сакина, что же тебе тогда мешает? – непонимающе глядя на нее, спросила мать.

Сакина закрыла лицо руками и почти шепотом ответила:

- Мама, я Шукри люблю… И очень хочу стать его женой.

- Господи! – воскликнула мать, с изумлением глядя на Сакину. – Что же ты в нем нашла? Он же парень ничем не примечательный…

- Знаю, мама… - отозвалась Сакина. – Но он… Он не такой, как все… Понимаешь?

Мать помолчала некоторое время, задумавшись. Наконец она сказала:

- Сакина, я все, конечно, понимаю… Но ответь мне на один вопрос. Как ты собираешься заводить детей, если у этого парня нижняя часть тела парализована?

Сакина покраснела до корней волос и нервно сглотнула.

- Мама, это ведь не главное… Я согласна жить так… Просто быть рядом с ним. Чтобы он взял меня за руку и повел по пути, освещенном светом Ислама, по пути, ведущим в Рай… Инша Аллах … И… Аллах ведь создает выход из любой сложной ситуации кому пожелает…

Мать вздохнула, в который уже раз поразившись безграничному упованию Сакины на Аллаха. В ней сейчас боролись два чувства – здравый смысл и любовь и жалость к дочери.

Она обняла Сакину и погладила ее по длинным иссиня-черным волосам.

- Девочка ты моя, девочка… покачав головой, тихо произнесла она.

* * *

- Ты что, с ума сошла?! – в таком гневе Сакина никогда не видела отца. – Он же инвалид. Парализованный. Прикованный к коляске. Парень двадцати одного года без образования и перспектив! Что он может тебе дать?

- Папа, он хороший и добрый. Он настоящий мусульманин, и я его люблю, - Сакина уже поняла, что все ее доводы в глазах отца ничего не стоят, и в душе она уже смирилась с поражением.

- Что такое любовь?! – презрительно крикнул ее отец. – Пройдет через месяц, не волнуйся. Все забывается, время лечит, знаешь ли… Признайся честно, что он тебе такого сказал, что ты попалась на его удочку? Ну, говори!

- Я не разговаривала с ним, папа… Клянусь… - чуть слышно ответила Сакина, опустив голову.

Она изо всех сил сдерживала готовые пролиться слезы.

- Чтобы ноги твоей больше не было в его доме! Слышишь? До конца месяца ты сидишь дома! Даже в сад и на балкон я запрещаю тебе выходить. Поняла меня? Потом поговорим… Надеюсь, это поможет тебе выбросить из головы все эти глупости!

Сакина вздохнула и ответила:

- Хорошо, папа… Как тебе будет угодно…

- Отправляйся к себе в комнату, Сакина…

Она повернулась и молча вышла.

… Шукри встрепенулся, услышав звонок в дверь. «Кто бы это мог быть?» - подумал он. Ведь у Сакины есть ключ. Он подъехал к двери и отворил ее. На пороге стоял Саид с большим блюдом, накрытым пакетом, и мешком с выстиранной одеждой Шукри.

- А где Сакина? – спросил он Саида?

- Дома, - отозвался Саид, вздохнув. – Сидит в своей комнате.

- Что-то случилось?

- Не знаю, - пожал плечами Саид. – Только она плачет, не переставая. Сидит в комнате и плачет… И даже на кухне готовит, а слезы капают и капают… И дедушка на нее вчера кричал и сказал, чтобы она больше сюда не приходила… В общем, это с тобой связано, по-моему.

- Со мной? – удивился Шукри.

Он печально улыбнулся, взглянув на свои неподвижные ноги. Осталось только обвинить его в попытке изнасилования…

Следующие десять дней к нему приходил Саид, принося еду и забирая одежду на стирку.

- Как положение дома? – спросил его Шукри.

- Не изменилось… - отозвался Саид. – Сакина все также плачет, читает намаз и ничего не ест.

Шукри нахмурил брови. Что же такого могло произойти? И как это связано с ним? Вроде бы, он ничем не обижал эту девушку…

* * *

Настал последний день месяца. Все эти две недели отец вообще не разговаривал с Сакиной и не видел ее. Когда мать Сакины пыталась заговорить с ним о ней, он тут же прерывал ее словами: «Ничего не хочу слышать!».

В этот день он сказал жене.

- Позови ее в гостиную. Мне нужно с ней поговорить.

Он сидел в кресле, когда она вошла. Увидев ее, он едва не выронил из рук газету. Он не узнал дочь: погасший взгляд, бледное лицо, тени под глазами… Она исхудала, как после тяжелой болезни, напоминая собой жертву военной блокады…

Она остановилась посреди комнаты, глядя куда-то мимо отца. Тот взглянул на жену. Мать Сакины, в глазах которой стояли слезы, демонстративно отвернулась, закусив губу, всем своим видом будто упрекая его: «Я же тебе говорила, но ты не слушал…».

Сакина заговорила первой.

- Папа, я согласна выйти замуж за Махмуда или за кого-то другого, кого ты считаешь подходящей парой для меня…

Она говорила тихо. Ее голос был совершенно лишен эмоций, словно ей не было никакого дела до того, что ждет ее в будущем.

- Сакина… - начал было ее отец и запнулся.

- Да, папа… Я слушаю…

Сакина не смогла договорить. Она покачнулась и потеряла сознание.

* * *

Впервые в жизни он испугался за дочь. Он вглядывался в ее бледное лицо. Она лежала на кровати, безучастно глядя в потолок.

- Сакина… - тихо сказал он.

Она медленно повернула к нему голову.

- Все хорошо, папа… Я довольна тем, что предписал мне Аллах… Я согласна с любым твоим выбором. Ты прав… Что такое любовь?.. Люди живут и без нее… Я забуду его… Время лечит…

Она замолчала и прикрыла глаза, как человек, который очень устал. У нее не было сил говорить.

Ее отец посмотрел на жену. Та пожала плечами, словно говоря: «Делай то, что считаешь нужным. Ты хозяин положения».

Сакина осторожно встала и, пошатываясь, пошла на кухню. Она положила приготовленный ею сорок минут назад обед в две тарелки – для отца и матери, а остальное оставила в кастрюле, поставив ее в пакет.

- Саид… - тихо позвала она. – Отнеси… Вы там вместе пообедаете, инша Аллах…
Мальчик взял у нее пакет и радостно бросился к двери.

- Сакина, поешь… - тихо попросила ее мать.

Она нехотя взяла ложку и ковырнула в тарелке, но, почувствовав тошноту, отложила ложку и прикрыла ладонью глаза.

- Прости, мамочка… Но я правда не могу…

Отец Сакины сидел за письменным столом у себя в кабинете, соединив кончики пальцев, и думал. Он машинально открыл верхний ящик стола и достал оттуда фотографию в серебряной рамке. С фотографии на него смотрела небесно-чистым взглядом улыбающаяся дочь в черном платке. Эта фотография была сделана меньше года назад… Где теперь эта счастливая улыбка, с горечью подумал он. Наверное, он все-таки недооценил положение…

Он просидел еще около получаса, потом вынул фотографию из рамки, положил в нагрудный карман и вышел из дома.

* * *

В дверь позвонили. Шукри оторвался от книги. Сейчас он заканчивал свою очередную брошюрку.

Он подъехал к двери и отворил ее. На пороге стоял высокий седой мужчина в серой джалябийе. Шукри сразу понял, что это отец Сакины, хотя он и не знал его близко.

- Проходите, пожалуйста, - дружелюбно пригласил его Шукри.

Отец Сакины невольно проследил за движениями его худых, но жилистых рук.
Шукри указал ему на открытую дверь библиотеки. Увидев бесконечное море шариатских книг, отец Сакины почувствовал такой же восторг и восхищение, как в свое время почувствовала это его дочь. В этой комнате, казалось, кончался серый внешний мир и начинался мир другой – яркий, неповторимый и великолепный – мир чистой веры, света, знания и поклонения Аллаху…

Отец Сакины, сев на предложенный стул, встретился взглядом с Шукри. Тот смотрел на него открытым, добрым и немного грустным взглядом. На его губах играла мягкая улыбка.

- Парень, ты не думал о женитьбе? – собравшись с мыслями, спросил его отец Сакины.

В черных глазах Шукри отразилось удивление. Печальная улыбка осветила его лицо.

- Как мне жениться, дядя? – он кивнул на свою коляску. – Кому нужен парализованный парень без гроша в кармане?

Отец Сакины вдруг вспомнил слова дочери, сказанные ею год назад: «Иман нынче стоит очень мало, папа…».

Он вздохнул и посмотрел на Шукри.

- А если я скажу тебе, парень, что на свете есть такая девушка, которую любовь к тебе иссушила, как знойный ветер, и которая готова провести рядом с тобой всю жизнь, независимо от того, передвигаешься ли ты на коляске или на своих двоих?

Шукри глядел на него молча. Вид у него был растерянный.

Отец Сакины достал из кармана фотографию и протянул Шукри. Тот взял и взглянул на нее. «СубханаЛлах…» - чуть слышно прошептал он, и вернул фото.
Отец Сакины невольно улыбнулся. Он и сам знал, что дочь у него красавица, каких мало.

Шукри долго молчал, задумавшись.

Конечно, он не знал подробностей, но он сразу понял, о ком речь. Он вспомнил, как Сакина прижала к груди его рубашку…

Наконец Шукри поднял глаза на отца Сакины. Его взгляд был серьезным и печальным.

- Дядя, я понимаю, каково вам сейчас… И я не хочу, чтобы у вас были проблемы из-за меня. Я боюсь Аллаха и не хочу портить девушке жизнь… Пожалуйста, приведите ее сюда, и я сам скажу ей, что она сделала не лучший выбор… Я надеюсь, что, с помощью Аллаха, я сумею переубедить ее.

Он замолчал, сосредоточенно глядя на свои колени. Его худые руки покоились на подлокотниках коляски.

Отец Сакины поразился благородству парня и его выдержке. Он невольно почувствовал симпатию к Шукри.

- На что ты живешь, парень? – помолчав, спросил он его.

- Пишу брошюрки на разные шариатские темы и редактирую книги – проверяю достоверность хадисов, подписываю, из каких они сборников взяты… Анашиды сочиняю… Этот дает некоторый доход… Хвала Аллаху…

Значит, эти песни, которые Саид с некоторых пор постоянно напевал дома, были произведением Шукри… Красивые слова, подумал он. Теперь ему стало ясно, почему Сакина попросила его петь их только, когда ее нет рядом… Она наверняка не раз слышала, как Шукри пел их для Саида…

Шукри проводил его до двери.

- Всего доброго, сынок, - сказал он, выходя.

- Да поможет вам Аллах, дядя, - тихо отозвался он, закрывая дверь.

* * *

Сакина вошла в библиотеку вместе с отцом, который придерживал ее за предплечье. Шукри, сидевший у окна спиной к ним, развернул коляску. Вид у него был сосредоточенный. Не поднимая взгляда, он сказал:

- Твой отец сказал мне о твоих чувствах ко мне, Сакина… Я сожалею, если сделал или сказал что-то такое, что вызвало эти чувства… Если в этом была моя вина, я прошу прощения у Аллаха, а после Него – у тебя и твоих родителей… Я недостоин твоей любви… И я уверен, что на свете есть много молодых людей, превосходящих меня во всем… Мне нечего предложить тебе. У меня ничего нет… Я благодарю тебя за все то добро, которое ты для меня сделала. Я буду читать ду’а, чтобы Аллах дал тебе хорошего мужа…

Отец Сакины почувствовал, как она вздрогнула и покачнулась. Ему показалось на мгновение, что она сейчас упадет. Но она лишь молча кивнула, повернулась и медленно вышла. Шукри тут же развернул коляску и, нахмурившись, уставился в окно…

Всю дорогу домой они молчали. Глаза Сакины были сухими. Ее отцу почему-то пришла на память поговорка: «Рана не причиняет мертвому боли». Ему и самому было как-то не по себе.

Она больше не плакала. Только мысли ее, казалось, все время были где-то далеко. Улыбка не появлялась на ее бледном лице, и ее голоса почти никто не слышал. Большую часть времени она проводила в своей комнате, а на озабоченный вопрос соседей: «Что-то случилось, Сакина?», она лишь молча качала головой и говорила: «Аль-хамду лиЛлях …».

Прошло две недели с тех пор, как состоялся их с Шукри разговор.

- Папа, скажи Махмуду, что я согласна, - тихо сказала она, опустив взгляд.

- Ты правда этого хочешь? – он внимательно посмотрел на дочь.

Она помолчала немного, потом сказала:

- Ты же этого хочешь, папа…

Она таяла на глазах. Щеки совсем провалились. Она целыми днями ничего не ела, чувствуя тошноту при одном виде блюд, которые раньше любила.

Отец вздохнул.

- Что насчет свадьбы?

Она пожала худыми плечами.

- Организуйте, как считаете нужным. Главное, чтобы вам с мамой нравилось… Я согласна на любой махр.

В этот день Саид вернулся от Шукри еще более радостным, чем обычно. На его детских плечиках болтался большой черно-белый палестинский платок.

- Это мне Шукри подарил! – с гордостью сказал он. – Я у него выпросил…

Сакина отвернулась, скрестив руки на груди, и опустила голову. Отец Сакины понял, что она не может совладать с собой. В это время Саид взял платок и, улыбаясь, накинул его на плечи Сакины.

- Я тебе его дам поносить. Ненадолго. Потому что я тебя очень люблю, Сакина… И Шукри я тоже люблю. Очень-очень…

Отец Сакины молча вышел. Саид побежал в свою комнату. Прикрыв за собой дверь, отец Сакины остановился, наблюдая за ней через щелку. Она опустилась на стул и разрыдалась.

* * *

Малха Аьзни
16.05.2006, 19:21
* * *

- Как поживает Шукри? – спросил отец Сакины Саида.

- Болеет, - вздохнул мальчик. – Он позавчера голову вымыл и простудился. У него дома холодно очень. Баллон с газом кончился, и печка не работает…

Отец Сакины тоже вздохнул, поправив очки, и задумчиво щипнул седую уже бороду.

* * *

Шукри прокашлялся. Голова у него раскалывалась. Посмотрев в окно, он увидел Сакину, держащую за руку Саида. Они направлялись к мечети. Шукри вздохнул и задернул штору, поежившись от холода.

Спустя четверть часа раздался звонок в дверь. Шукри уныло посмотрел на дверь. Кто же это вдруг вспомнил о его существовании?

- Ас-саляму алейкум, дядя… Проходите, пожалуйста.

Отец Сакины заметил, что у парня совсем сел голос.

- У меня к тебе, парень, долгий разговор…

Мечта переместиться под теплое одеяло разбилась на тысячи осколков…

- Хорошо, дядя… Только я, с вашего позволения, термос с чаем принесу…

Проходите, пожалуйста, в библиотеку…

… Шукри налил ему чая и сказал:

- Я вас слушаю, дядя…

- По-моему, сынок, тебе все-таки придется стать моим зятем, - собравшись с мыслями, сказал отец Сакины.

Шукри посмотрел на него с некоторым удивлением.

- Она потеряла интерес к жизни, ничего не ест и плачет, едва завидев твой платок на плечах Саида… Конечно, мне уже девять человек намекнули, что они хотят женить на Сакине своих сыновей… Но Аллах пожелал так, что она выбрала тебя. Что поделать…- отец Санины помолчал, печально улыбнувшись. – Знаешь, сынок, я родился в 31-м году. Я застал шейха Иззиддина аль-Кассама, я видел Великую палестинскую революцию 36-39 годов… Я видел, как евреи отбирали у нас нашу землю пядь за пядью и создавали свое государство… Я видел много всего за свою жизнь… Но сейчас я вынужден признать свое поражение перед женской любовью… Я вчера вспомнил слова нашего Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) о том, что дочерей следует выдавать за тех, чьей религиозностью и нравом мы довольны. Я вижу твою веру, сынок, и твой нрав, и я не могу отрицать, что я ими доволен… Да и Сакина: моя дочь не такой человек, чтобы любить кого-то просто за красивые глаза… Она полюбила в тебе твою веру.
Шукри опустил глаза, чувствуя на себе взгляд отца Сакины.

- Я вам клянусь, дядя, что сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива…

Отец Сакины улыбнулся и протянул ему руку.

* * *

Сакина сидела на кровати, глядя в одну точку, словно узник, которого должны казнить на рассвете, и который считает оставшиеся часы и минуты.

Мать собирала ее вещи в сумку. Сакина лишь безучастно наблюдала за этим процессом.

- Сакина, неужели тебя и правда не интересует, за кого ты выходишь замуж? – с улыбкой спросила ее мать.

- Нет… - тихо отозвалась Сакина. – Какая разница? Если папе понравился этот человек, значит, он мне подходит…

Мать покачала головой, вздохнув…

Вчера отец сказал Сакине:

- Сакина, завтра ты выходишь замуж.

- Хорошо, папа… Как скажешь… - безразличным тоном отозвалась она и, спросив разрешения, отправилась на кухню мыть посуду.

Какая разница, кто это будет: Махмуд или кто-то другой?.. В ее сердце жил только один человек: худой парень с черными глазами, короткой бородой и бакенбардами, прикованный к инвалидной коляске…

Через семь часов она станет чьей-то женой и переедет жить в новый дом… Новая жизнь.

Она подняла голову и посмотрела на висящий на спинке стула черно-белый палестинский платок…

* * *

Машина остановилась. Сакина взглянула на одноэтажное здание. Здесь заключались браки. Она опустила взгляд. Они вошли. Сакина глядела себе под ноги, не замечая чиновников, сновавших из кабинета в кабинет. Отец Сакины открыл дверь. Они вошли в большой кабинет. Сакина увидела кадыя , сидевшего за столом напротив двери.. Она окинула взглядом кабинет, чтобы посмотреть, кто же ее нареченный… И вдруг она увидела Шукри. Маленький Саид запрыгал от радости.

- Шукри! Шукри! А ты правда на Сакине женишься?

Шукри протянул ему руку, здороваясь. Он улыбнулся, исподтишка взглянув на Сакину, и тихо сказал:

- Инша Аллах…

Сакина почти упала на стул. Вихрь чувств бушевал в ее груди. Она не могла взять себя в руки…

Она ничего не слышала… Не слышала, как отец объявил махр – обучение ее шариатским наукам… Не слышала, как спрашивали согласие Шукри… Когда спросили ее согласие, она лишь молча кивнула головой, словно во сне, и, не глядя, поставила на бумажке свою подпись…

Она очнулась, только когда Саид потянул ее за руку, заставив встать. Он подвел ее к Шукри, взял его руку и вложил в нее маленькую руку Сакины. Сакина вздрогнула, почувствовав, как он слегка пожал ей руку. Она набралась смелости и встретилась с ним взглядом. Шукри молча улыбнулся… Как хорошо, что она в свое время надела никаб, вдруг подумала Сакина, чувствуя, что лицо у нее горит от волнения…

* * *

Прошло два дня с тех пор, как они поженились. Сегодня должен был зайти в гости отец Сакины.

Раздался звонок в дверь. Сакина услышала тихий голос отца.

- Сакина, это я…

Она открыла дверь. Он взглянул на дочь: жемчужно-серое платье с черным поясом, толстая черная коса почти до колен – они стригли ей волосы всего один раз за эти шестнадцать лет, еще в раннем детстве… Изящная девичья фигурка… Огромные голубые глаза с длинными черными ресницами – глаза, излучающие свет… Счастливая улыбка на лице…

Сакина бросилась на шею отцу.

- Спасибо тебе, папочка!.. Спасибо! Я так тебя люблю, папа…

Ее отец улыбнулся, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы. «Годы, годы…» - подумал он. Похоже, он становится сентиментальным…

Шукри выехал ему навстречу и протянул руку, здороваясь. Отец Сакины улыбнулся и крепко пожал руку зятя.

- Как дела, сынок?..

10-го марта 83-го года Шукри впервые смог пошевелить пальцами ног. 17-го июня он впервые встал на ноги. А 3-го апреля 84-го года Сакина родила близнецов…

* * *

- Вот такая история, - сказала Байан.

- Кто тебе рассказал ее? – тихо спросил Анвар.

Пока она рассказывала, его сон совершенно испарился.

- Это история моих родителей, - улыбнулась Байан. – Близнецов назвали Са’д и Мас’уд. Они сейчас в рядах Сопротивления, им по двадцать лет. Затем родился Шамсуддин, ему сейчас восемнадцать, он тоже в Сопротивлении. Потом родилась девочка по имени Байан, на которой ты женился. Потом Мухаммад – ему четырнадцать, затем Тахрир – ей двенадцать. Потом Абдуллах – ему десять с половиной, и снова близнецы – Джихад и Нидаль, им по девять лет

- Твоего отца ведь Мухаммад зовут, разве не так? – спросил Анвар.

- У него двойное имя – Мухаммад Шукри… Просто теперь его все зовут Мухаммад или Абу Мас’уд.

Байан встала с кровати, достала из шкафа фотографию в рамке и протянула Анвару. На ней был запечатлен худой молодой человек в клетчатой рубашке и черных брюках на инвалидной коляске. У него были очень выразительные черные глаза, широкие брови, короткая борода и бакенбарды. Вокруг шеи у него был обмотан черно-белый палестинский платок. Позади него стояла, наклонившись и обнимая его за шею, красивая девушка с большими светлыми глазами, совсем молодая и удивительно похожая на Байан.

- Ты копия матери, - сказал Анвар.

- Я знаю, - с улыбкой ответила Байан и положила голову на его плечо.
Анвар прикрыл глаза и почти сразу уснул.

Ему снилась немолодая уже пара: высокий худой шейх с короткой черной бородой в белой такыйе и синей джалябийе, держащий за руку стройную женщину невысокого роста в черном химаре…

Умм Иклиль 2004 г.

Малха Аьзни
16.05.2006, 19:23
http://www.islamnews.ru/utl/aff_rubriques.php?cat=8
Здесь можно найти еще несколько рассказов.

Малха Аьзни
16.05.2006, 19:29
Сура ат-Такясур

В мечети плакал мальчик, сидя с опущенной головой, вздрагивая от переполняющей его грудь печали. Я подошёл ближе, но он меня не заметил. Перед ним на подставке для Корана лежал его небольшой истрепанный мусхаф весь мокрый от слёз, которые, проделав извилистый путь, равномерно друг за другом стекали с лица мальчика.

Я совершил два ракаата молитвы приветствия мечети и сел невдалеке от него, желая узнать причину его слёз, когда он успокоится. Мне не хотелось его тревожить, так как я знал, что для него не существует на данный момент весь этот мир со всеми его обитателями, и он поглощён только мыслями о своём Господе.

Так прошло время до ночного намаза: мальчик плакал всё сильнее и безутешнее, приглушая свой плач, уткнувшись лицом в рукав правой руки; я сидел, охваченный каким-то оцепенением, в атмосфере чистоты и святости старой мечети. И я не знаю как долго бы так продолжалось, если бы внезапный призыв на молитву – азан – не прервал моих мыслей.

Когда уединяешься в мечети, читая Коран или размышляя над сущностью мирской жизни и вечной, после суеты неугомонного мегаполиса, толкотни в метро и на улицах, грубости горожан, почерневших лиц, непристойных речей всегда как-то по-особенному, словно глоток воды для утомлённого жаждой путника, неожиданно сказочно звучит азан:

الله اكبر الله اكبر الله اكبر الله اكبر
اشهد ان لا اله الا الله اشهد ان لا اله الا الله

Аллах велик! Аллах велик! Аллах велик! Аллах велик!
Свидетельствую, что нет иного бога, кроме Аллаха.

И я, словно зачарованный, повторяю эти незамысловатые на первый взгляд слова, которые столь легки для языка и столь живительны для сердца:

و انا اشهد ان لا اله الا الله

- И я свидетельствую, что нет иного бога, кроме Аллаха! И я свидетельствую, что Мухаммад – посланник Аллаха, - повторяю я за муэдзином .

Мои глаза наполняются слезами, я чувствую, как с сердца спадает ржавчина, образовавшаяся из-за грехов и ошибок. Я еле сдерживаюсь, чтобы не заплакать, и наскоро вытираю слёзы.

Икамат уже прозвучал, и я, шмыгая носом, стою в ровном ряду молящихся…
Когда мы на втором ракаате склонились в поясной поклон, тишину мечети неожиданно нарушил прорвавшийся сквозь всхлипывания плач. То был плач навзрыд, искренний, неудержимый. Поглощённый молитвой я совсем забыл про того мальчика. Судя по тому, откуда раздается плач, он стоял в первом ряду справа от имама. Я же находился в середине второго ряда. Вероятно, мальчик с самого начала молитвы немного успокоился и присоединился к молящимся. Сколько ему стоило сил сдерживать себя от рыданий! Во втором ракаате после «Фатихи» имам читал суру «ат-Такясур» («Страсть к преумножению»):

Во имя Аллаха Милостивого, Милосердного!
(1). ”Увлекла вас страсть к умножению,
(2). пока не навестили вы могилы.
(3). Так нет же, вы узнаете вскоре!
(4). Нет, все же, вы узнаете вскоре!
(5). Но нет, если бы вы знали знанием достоверности... (что)
(6). Вы непременно увидите огонь (Ада)!
(7). Потом непременно вы увидите его оком достоверности!
(8). Потом вы будете спрошены в тот день о наслаждении!”

И мальчик не выдержал. Его душа прорвалась вместе с этим плачем. И до конца молитвы он нервно всхлипывал, убитый каким-то неведомым нам горем...

Мы все, находящиеся в мечети, стоящие в ровных рядах, чувствовали печаль и грусть оттого, что наши молитвы не украшены этими жемчужинами из слёз, которые будут столь тяжелы на весах в Судный день, подобно молитве этого мальчика. И как нам хотелось очистить свои души от той черноты и грязи, что мешали нам молиться так же искренне, как он.

Я твердо решил после намаза разузнать причину, повергнувшую юного мусульманина в столь глубокую печаль.

Когда молитва окончилась, и люди стали уже расходиться, пожимая друг другу руки и освещая братьев теплотой своих улыбок, я подошёл к мальчику. Он сидел в том же углу, где завершил намаз, и был занят зикром . Пальцы его правой руки отсчитывали нужное количество – 33 раза, а с его губ чуть слышно слетали слова восхваления Аллаха: СубханаЛЛах – Аллах чист от всех недостатков, альхамдулиЛЛях – хвала Аллаху, Аллаху акбар – Аллах превыше всего.

Когда он закончил, я обратился к нему со словами приветствия:

- Ассаляму алейкум!

- Ваалейкум ассалям, - ответил он.

- Как тебя зовут?

- Меня зовут Хамид.

- Ты, наверно, учишься в школе? – поинтересовался я.

- Да, но я не люблю туда ходить.

- Почему?

- Потому что там не дают полезных знаний и нас учат люди, которые не живут по законам Аллаха. Они учат меня наслаждению мирской жизнью, а я хочу Вечной!
Меня удивили подобные рассуждения в столь юном возрасте, и я подумал, что, наверно, это внушают ему родители.

Поэтому я спросил:

- А кто твой отец? Он, наверно, имам мечети или преподаватель в медресе?

- Нет, мой отец бизнесмен, и это сильно меня огорчает, - его глаза наполнились слезами, а голос чуть дрогнул при последних словах.

- Но почему же? Разве ты не любишь дорогие игрушки, красивые машины, вкусные угощения?

- Нет! Неужели вы не знаете, как жил Посланник Аллаха и как жили его сподвижники? Порой у них не было и гнилых фиников, чтобы насытиться ими. Они убегали от мирской жизни, как убегают от чумы или проказы. А мои родители заставляют меня собирать гардероб из вещей, которые я не смогу износить за всю свою жизнь, и наполнять свой живот в то время как лучший из творений Аллаха терпел нужду и голод…

И мальчик ещё долго сокрушался о богатстве своих родителей и аскетизме праведных людей пока вновь не разрыдался.

- Это причина твоих слёз? – спросил я через какое-то время.

- Да, то есть нет, - ответил мальчик, продолжая всхлипывать и энергично шмыгать носом. Я протянул ему бумажный платок. Вытерев нос, он объяснил причину – Сегодня на уроке Корана учитель разъяснил мне одну суру. И я плачу из-за страха перед Аллахом и от ужаса того, что нас постигло.

- И что это за сура?

- Сура «ат-Такясур», - сказал он и вновь заплакал. Я решил больше не беспокоить его и вышел из мечети. На дворе была уже глубокая ночь с тем чистым, словно умывшимся серебром, небом, какое бывает только поздней осенью. Я шел домой пешком, под ногами шуршали опавшие листья, на языке вертелись аяты суры «ат-Такясур», в глазах стояли слёзы.

В груди приятно щемило, я чувствовал, как моё сердце оживает после мёртвого сна беспечности. Навстречу мне редко попадались люди, надменные, гордые, в дорогих одеждах. Модные витрины магазинов завлекали своим искусственным светом. Шикарные машины проносились по проспекту. И на что это богатство, если рано или поздно человек его покинет и оно не принесет ему ничего, кроме ущерба? И этот мальчик, ещё совсем ребёнок, не знающий всей жестокости и несправедливости этого мира, возлюбил вечную жизнь и отрёкся от мирских благ. Мне вспомнился аят в Коране, где Всевышний Аллах сказал: «Жизнь эта - не более чем забава и игра, а мир иной и есть жизнь (вечная), если бы они только знали!» («Паук», 64)

yasin
16.05.2006, 23:01
Баркал хьун

Aaliyah
18.05.2006, 19:46
Дел рез хил хьун!! Какие поучительные и интерессные истории..

Малха Аьзни
23.05.2006, 10:05
http://www.gazeta.arraid.org/0306/stories.shtml

VOLKSHAM
25.06.2006, 03:57
Про Шукри и Сакину интересная история..., Девушки ни стоит по расчету выходить замуж...вот так вот!

Гангстерша
27.06.2006, 03:11
Про веру история очень понравилась! Читая, у меня по телу мурашки были!

Marcheeba
27.06.2006, 12:23
Дел рез х1уйл хьун, очень красивые истории, действительно душу захватывает....)
А еще нет таких историй?)

SANIFA
28.11.2006, 20:34
Говорят, что однажды собрались в одном уголке земли вместе все человеческие чувства и качества.
Когда СКУКА зевнула уже в третий раз, СУМАСШЕСТВИЕ предложило:
- А давайте играть в прятки!?
ИНТРИГА приподняла бровь:
- Прятки? Что это за игра??
И СУМАСШЕСТВИЕ объяснило, что один из них, например, оно, водит, закрывает глаза и считает до миллиона, в то время как остальные прячутся.
Тот, кто будет найден последним, станет водить в следующий раз и так далее.
ЭНТУЗИАЗМ затанцевал с ЭЙФОРИЕЙ, РАДОСТЬ так прыгала, что убедила CОМНЕНИЕ, вот только АПАТИЯ, которую никогда ничего не интересовало, отказалась участвовать в игре.
ПРАВДА предпочла не прятаться, потому, что в конце концов ее всегда находят, ГОРДОСТЬ сказала, что это совершенно дурацкая игра (ее ничего кроме себя самой не волновало), ТРУСОСТИ очень не хотелось рисковать.
- Раз, два, три, - начало счет СУМАСШЕСТВИЕ.
Первой спряталась ЛЕНЬ, она укрылась за ближайшем камнем на дороге,
ВЕРА поднялась на небеса, а ЗАВИСТЬ спряталась в тени ТРИУМФА, который собственными силами умудрился взобраться на верхушку самого высокого дерева.
БЛАГОРОДСТВО очень долго не могло спрятаться, так как каждое место, которое оно находило казалось идеальным для его друзей:
Кристально чистое озеро для КРАСОТЫ;
Расщелина дерева - так это для СТРАХА;
Крыло бабочки - для СЛАДОСТРАСТИЯ;
Дуновение ветерка - ведь это для СВОБОДЫ!...
Итак, оно замаскировалось в лучике солнца.
ЭГОИЗМ, напротив, нашел только для себя теплое и уютное местечко.
ЛОЖЬ спряталась на глубине океана (на самом деле она укрылась в радуге) ЗАБЫВЧИВОСТЬ, даже не помню, где она спряталась, но это не важно.
Когда СУМАСШЕСТВИЕ досчитало до 999999, ЛЮБОВЬ все еще искала, где бы ей спрятаться, но все уже было занято. Но вдруг она увидела дивный розовый куст и решила укрыться среди его цветов.
- Миллион, - сосчитало СУМАСШЕСТВИЕ и принялось искать.
Первой оно, конечно же, нашло ЛЕНЬ.
Потом услышало как ВЕРА спорит с Богом, затем СУМАСШЕСТВИЕ увидело ЗАВИСТЬ и догадалось, где прячется ТРИУМФ.
ЭГОИЗМ и искать было не нужно, потому что местом, где он прятался оказался улей пчел, которые решили выгнать непрошеного гостя. В поисках СУМАСШЕСТВИЕ подошло напиться к ручью и увидело КРАСОТУ. СОМНЕНИЕ сидело у забора, решая, с какой же стороны ему спрятаться.
Итак все были найдены:
ТАЛАНТ - в свежей и сочной траве,
ПЕЧАЛЬ - в Темной пещере,
ЛОЖЬ - в радуге (если честно, то она пряталась на дне океана).
Вот только любовь найти не могли.
СУМАСШЕСТВИЕ искало за каждым деревом, в каждом ручейке, на вершине каждой горы и, наконец, он решило посмотреть в розовых кустах, и когда раздвигало ветки, услышало крик.
Острые шипы роз поранили ЛЮБВИ глаза. СУМАСШЕСТВИЕ не знало что и делать, принялось извиняться, плакало, молило, просило прощения и в искупление своей вины пообещало ЛЮБВИ стать ее поводырем.
И вот с тех пор, когда впервые на земле играли в прятки... ЛЮБОВЬ слепа и СУМАСШЕСТВИЕ водит её за руку..

Малха Аьзни
06.12.2006, 19:50
Массарна хил Дел рез!

http://slil.ru/23527445
Соловей.
Красивая история - мусульманский романтизм. :)

*Inca rose*
06.12.2006, 20:21
Три истории о любви


Любовь. Это слово произносится так часто, что люди либо делают его смыслом своей жизни, либо вообще не признают это понятие. Мы не будем рассуждать о том, что же такое настоящая любовь. Скажем только, что истинное чувство, дарованное Творцом, не кричит о себе с экранов телевизоров, не вопит со сцены: «Я люблю тебя!!!»… Настоящая, искренняя любовь живет рядом с нами, порой незаметно для окружающих. И лишь по сиянию чьих-то глаз, по спокойной радости на лицах мы можем определить, что эти люди любят и любимы, и это чувство приносит им покой и милость, как и заповедал человеку Всевышний. Мы предлагаем вам три истории о бескорыстной и преданной любви.


Материнские руки


Однажды мама попросила меня сходить с ней за покупками, так как ей нужно было купить что-то из одежды. Я был нетерпелив и не любил походы по магазинам, всегда стараясь их избегать. Но не отказывать же родной матери... Глубоко вздохнув, я согласился.
И мы отправились за покупками. Придя в торговый центр, к моему ужасу, мы стали обходить магазин за магазином, и моя мать примеряла то одно то другое, но не останавливала свой выбор ни на чем. Время шло, и меня это начинало раздражать. Скрывая свой гнев, я ходил, поддерживая маму, по, казалось бы, бесконечной линии этого торгового зала.
В конце концов, внимание матери привлек симпатичный синий костюм, состоящий из юбки, блузки и жакета. Я отвел ее в примерочную, и через несколько минут она позвала меня — у горловины блузки сзади была пара пуговиц, и мама, как ни старалась, не могла их застегнуть. Со смущенным видом она обратилась ко мне за помощью, хотя ее скрученные от артрита пальцы все еще пытались справиться с этой застежкой сами. Эти пальцы, до боли знакомые и родные... Как только мой взгляд упал на них, моя нетерпеливость и раздражение исчезли, и меня захлестнула волна любви и сострадания. Я отвернулся, пытаясь спрятать слезы, наполнившие глаза.... Затем, справившись с собой, я быстро застегнул пуговицы. Мои пальцы предательски дрожали. «Что с тобой, сынок?» — спросила мама. «Ничего, ничего, все в порядке», — ответил я, стараясь не смотреть ей в глаза.
Расплатившись за покупку, мы поехали домой. Наш поход по магазинам был завершен, но он крепко врезался в мою память на долгие-долгие годы... А в тот день... Весь день перед моими глазами стояли мамины руки, которые пытались одолеть ту застежку. Эти руки, самые дорогие на свете... Руки, которые кормили меня, купали, одевали и обували меня, заботились обо мне и всегда давали мне столько заботы, ласки и тепла, столько материнской любви. Руки, которые молились за меня, просили Аллаха за меня в дуа, поддерживая меня и благословляя. Разве можно забыть особое прикосновение любящей материнской руки...
Вечером я не выдержал и пошел в мамину комнату, взял ее руки в свои, и, к ее удивлению, стал их целовать. «Мамочка, — произнес я не своим от волнения голосом. Мама, дорогая, любимая моя, у тебя самые прекрасные на свете руки. И я только могу молиться и надеяться, что когда-нибудь мои руки и сердце станут такими же красивыми, как твои. Спасибо тебе, спасибо тебе за все». И тут мы оба расплакались, обнявшись.

*Inca rose*
06.12.2006, 20:23
«Она не знает, кто я, зато я знаю, кто она»


Это было обычное хлопотливое утро, когда, приблизительно в 8:30, на прием пришел старик лет 80-ти. Ему нужно было снять швы с большого пальца руки. Было видно, что он очень спешит, и он сказал слегка дрожащим от волнения голосом, что у него важное дело в 9 часов утра. Сочувственно покачав головой, я попросил его присесть, зная, что все доктора заняты и им смогут заняться не ранее, чем через час. Однако, видя, с какой печалью в глазах он то и дело посматривает на часы, я почувствовал к нему сострадание и решил, что сам займусь его раной — благо у меня не было в тот момент других пациентов.
Я обследовал его палец: ранка успела хорошо зажить. Тогда я посоветовался с одним из врачей, получил необходимые инструменты для снятия швов и медикаменты для обработки раны.
Пока я занимался его пальцем, мы разговорились. Я не удержался и спросил его: «У вас, наверное, назначен прием у другого врача, раз вы так спешите?» — «Нет, не совсем так. Мне надо успеть в больницу покормить мою больную жену». Тогда я спросил, что с ней. И старик ответил, что у нее, к сожалению, обнаружили болезнь Альцгеймера.
Пока мы разговаривали, я успел снять швы и закончил обработку его раны. Взглянув на часы, я спросил, будет ли она волноваться, если он немного опоздает. К моему полнейшему удивлению, мой собеседник сказал, что она, увы, не узнает его последние пять лет. «Она даже не знает, кем я ей прихожусь», — добавил он.
Изумленный, я воскликнул: «И вы все равно ходите туда каждое утро, несмотря на то, что она даже не знает, кто вы?!» Он улыбнулся и, по-отечески похлопав меня по руке, ответил: «Она не знает, кто я, зато я знаю, кто она». Я с трудом удержал слезы. А когда он ушел, я подумал: «Ведь это именно та любовь, о которой я мечтал всю свою жизнь...» Несомненно, что она была счастливой женщиной, несмотря на болезнь, если у нее был такой заботливый и любящий муж.
Истинная любовь — это не физическая страсть и не просто романтика. Настоящая любовь — это способность принять все — все то, что было, что есть и что будет.

*Inca rose*
06.12.2006, 20:24
Место для молитвы





Они договорились о свадьбе. Он приедет за ней через год, когда построит дом, и они поженятся. «Дай Аллах, чтобы она дождалась меня», — думал он, уезжая. И всю дорогу он вспоминал ее смущенный взгляд из-под платка, ее слова о вере в Аллаха, ее чуть дрожавшие руки, когда она подавала кофе… «Господи, благослови нас на этот брак!» — мысленно просил он.
Прошел год. Каждый день она подходила к воротам и, прячась за ними, вглядывалась в людей, идущих от автобусной остановки. Его не было… Так прошел месяц. «Что же делать?» — думала она. Он жил весь этот год в ее сердце, и она знала, что его честность и вера в Аллаха не позволят ему нарушить обещание.
Она решила ехать к нему сама. «Аллахумма, если Ты знаешь, что это решение — благо для меня в вере моей, в жизни моей нынешней и людей, грядущей, то предопредели его мне и облегчи его для меня, и ниспошли мне в нем благословение. А если Ты знаешь, что это — зло для веры моей и жизни моей нынешней и будущей, то отврати его от меня и меня от него…» Она закончила молитву и стала прислушиваться к своему сердцу: что оно скажет?
В сердце была уверенность: она должна поехать к нему и все выяснить. Если он раздумал, то они разорвут договоренность и она будет свободна. А если с ним что-то случилось… От этой мысли ей становилось не по себе.
Был полдень, когда она вышла из автобуса. Незнакомое село, люди — кто насмешливо, кто удивленно — смотрели на девушку в платке и длинном просторном платье. Но она была уверенной и спокойной, ведь Аллах тоже смотрит на нее и оберегает от зла. Она спросила о нем у старушки, стоявшей неподалеку от остановки. Старушка заулыбалась и объяснила, как пройти к его дому. «Он все строится, уже год как строит дом. А ты — кем же ему будешь, красавица?» «Я его невеста», — тихо ответила она, и щеки ее залились краской. Старушка понимающе улыбнулась, закивала головой: «Ну, иди, иди к нему. Он хороший парень».
Дом действительно еще строился. Стены и крыша уже были готовы, но внутри еще шла работа. Он увидел ее через окно, и сердце бешено забилось в груди. «Что я скажу ей?» — думал он, вытирая запачканные мелом руки. Она тоже увидела его в окне и вошла в дом, переступая через доски и кирпичи.
«Салям алейкум, — поздоровалась она. — Ты не приехал, и я решила узнать, что случилось». — «Алейкум салям. Видишь, я не успел построить дом. Я просто не мог забрать тебя. Но и отказаться от тебя не мог…»
Она все поняла. — «А где ты живешь?» — «Здесь. Одна маленькая комната уже готова». «Я надеюсь, там хватит места для двоих?», — спросила она и смутилась: вдруг он неправильно поймет ее. «Неужели ты согласна выйти за меня и жить здесь, в недостроенном доме? Но тут нет никаких удобств, я сплю на полу…» — «А в твоей комнате есть место для молитвы?» — «Да, я молюсь там». — «Этого достаточно. Больше мне ничего не надо», — тихо сказала она.

Nur-Aishat
07.12.2006, 18:23
Три истории о любви


Любовь. Это слово произносится так часто, что люди либо делают его смыслом своей жизни, либо вообще не признают это понятие. Мы не будем рассуждать о том, что же такое настоящая любовь. Скажем только, что истинное чувство, дарованное Творцом, не кричит о себе с экранов телевизоров, не вопит со сцены: «Я люблю тебя!!!»… Настоящая, искренняя любовь живет рядом с нами, порой незаметно для окружающих. И лишь по сиянию чьих-то глаз, по спокойной радости на лицах мы можем определить, что эти люди любят и любимы, и это чувство приносит им покой и милость, как и заповедал человеку Всевышний. Мы предлагаем вам три истории о бескорыстной и преданной любви.


Материнские руки


Однажды мама попросила меня сходить с ней за покупками, так как ей нужно было купить что-то из одежды. Я был нетерпелив и не любил походы по магазинам, всегда стараясь их избегать. Но не отказывать же родной матери... Глубоко вздохнув, я согласился.
И мы отправились за покупками. Придя в торговый центр, к моему ужасу, мы стали обходить магазин за магазином, и моя мать примеряла то одно то другое, но не останавливала свой выбор ни на чем. Время шло, и меня это начинало раздражать. Скрывая свой гнев, я ходил, поддерживая маму, по, казалось бы, бесконечной линии этого торгового зала.
В конце концов, внимание матери привлек симпатичный синий костюм, состоящий из юбки, блузки и жакета. Я отвел ее в примерочную, и через несколько минут она позвала меня — у горловины блузки сзади была пара пуговиц, и мама, как ни старалась, не могла их застегнуть. Со смущенным видом она обратилась ко мне за помощью, хотя ее скрученные от артрита пальцы все еще пытались справиться с этой застежкой сами. Эти пальцы, до боли знакомые и родные... Как только мой взгляд упал на них, моя нетерпеливость и раздражение исчезли, и меня захлестнула волна любви и сострадания. Я отвернулся, пытаясь спрятать слезы, наполнившие глаза.... Затем, справившись с собой, я быстро застегнул пуговицы. Мои пальцы предательски дрожали. «Что с тобой, сынок?» — спросила мама. «Ничего, ничего, все в порядке», — ответил я, стараясь не смотреть ей в глаза.
Расплатившись за покупку, мы поехали домой. Наш поход по магазинам был завершен, но он крепко врезался в мою память на долгие-долгие годы... А в тот день... Весь день перед моими глазами стояли мамины руки, которые пытались одолеть ту застежку. Эти руки, самые дорогие на свете... Руки, которые кормили меня, купали, одевали и обували меня, заботились обо мне и всегда давали мне столько заботы, ласки и тепла, столько материнской любви. Руки, которые молились за меня, просили Аллаха за меня в дуа, поддерживая меня и благословляя. Разве можно забыть особое прикосновение любящей материнской руки...
Вечером я не выдержал и пошел в мамину комнату, взял ее руки в свои, и, к ее удивлению, стал их целовать. «Мамочка, — произнес я не своим от волнения голосом. Мама, дорогая, любимая моя, у тебя самые прекрасные на свете руки. И я только могу молиться и надеяться, что когда-нибудь мои руки и сердце станут такими же красивыми, как твои. Спасибо тебе, спасибо тебе за все». И тут мы оба расплакались, обнявшись.

:cry: :blushing:

Orstxo-1
07.12.2006, 19:52
Кто такой Костоев Илес?

Я нашел стихи в вайнахете:
Что это за поэзия?

::::::::::::::::::::.............................. .....-------------
Ингушка-Г1алг1а

Регистрация: Октябрь 2006 5 Октябрь, 2006 16:24


Стихи ингушки Ахильговой Алины. 2005
О что с нами о сыны солнца ИНГУШИ?


Я плакала, страдала, море слез пролила
Сердце кровью плакало о Ингушетия моя!!!


Что с нами?? Я в пустоту кричу?
Лишь слышу я одно везде!!!


То Фатима за курда убежала, то Луиза бросив семью с турком на пляже ...


Вей вейнах ма де!!! Опомнись моя Ингушетия!!! Опомнись!!


Слезы льет твоя дочь Алина!
............................................


Плач по Ингушетии и ингушкам, а может по нам?


--------------------------------------------------------------------------------


Стихи моего друга шахида Костоева Илеса погибшего в горах Ингушетии в 2005. Он был почти по всей Европе, по всей России почто в каждой республике Кавказа и в Турции ... потом уехал домой, не выдержав того, что видел и ушел, ушел как герой, погиб от пули контрактника, его стихи в мсн-е моего друга Хасана Чахкиева.


Я думаю вы достойно оцените его боль, боль истинного Наха и сына Свободного Кавказа!





Плач по Ингушетии и ингушкам, а может по нам?


Что стало с нами о ингуши?
Наши ценности стали почти мерзкими
Наши ценности меряться еврами
Наши гордые ингушки в наложницах у курдов
Наши парни моют полы у турков
Президент ворует у старых пенсии
Бедная моя Ингушетия
И конца и края не видно трудностям
И конца и края не видно издевательствам
На меня не смотрит ингушка
Нет у меня позитива в Англии
И по цвету я не подхожу
Слышу лишь я в чате Фариду:
Ты не курд и не американец
За таких я не выхожу
Что с тобой моя Ингушетия?
Что с тобой?
Или я от жизни отстал?


Костоев Илес 2003 Марсель
__________________
Назрань и Грозный вас я помню в снах моих..
____________________



О гибнем мы и нет спасенья? А может есть?


О гордый мой народ, о ингуши!
В чем гордость наша стала?
В том, чтобы погоны мусоровские нацепить и голову дубинкой старику отбить?
Что с нами иль не вейнахи мы?
Куда идем и где спасенье?
Религия она лишь нацепив хиджаб и крикнув смачно лозунг модный?
Что с нами?
На нас ведь смотрит весь кавказ и братья наши чеченцы!


Хамчиева Хеда Дания 1998
__________________
Давно устал от жизни я ...


Я встретил Луизу одноклассницу мою
Да в Дании прекрасно
Но воздух нахии родной мне слаще и родней
Ты здесь Луиза, как ты?
Ох нелегко быть эммигрантом, хотя и деньги нам дают и кушать, пить и спать квартиру
Но что то стало непонятно с нами
То зов предков нас зовет, тех славных нахов бившихся за свободу
А за что бьемся мы? Дома страдают люди, гибнут Нахи, за нас, а мы?
Знаешь одноклассник мой Руслан, мне мать сказала выходи, но только не за вейнаха!!!
Глаза мои к затылку от удивления полезли? А за кого тогда же?
У нас богатый сосед турок Елимхан, ему меня мама готовит на выданье
У Елимхана жена стара, ему нужна слуга в доме ...


О Ингушетия что с нами? Сердце плачет и страдает. Зачем живу столь позорно и девушка любимая уходит ...


Костоев Илес 2004
__________________
На вечерних аллеях Берлина
Сижу с один
Устал от звуков, смеха, болтовни
От праздны слов знакомых
Готовых за столом за Ингушетию сражаться
Мы всех виним
Но не себя!
Ислам же говорит: начни с себя
А мы советы дарим со стороны.
Ведь так легко ...
И думаю о мире бренном сижу я на алле в Берлине
Вайнхов слышу голоса
Куда нас только судьба не разбросала
И вдруг посреди аллеи вижу я ее
Она идет с мулатом черным и презрительно бросает на меня взгляд своих недменных глаз
Неужто надо быть столь счастливой рядом с тем, кто вчера в Москве (мулат полуафриканец) оставивших 3 детей Наталье Малаховой ...
И рядом брат ее Ризван
Чтоб руки твоей добиться не надо къонахом быть, а надо было твоему жениху Ибрагиму как мулату в Москве стучать на всех и приносить бухла Наташке ...


Костоев Илес Берлин
__________________
Ингушка что с тобой ?


--------------------------------------------------------------------------------


Ингушка что с тобой ?


Родная моя Нахия, родные мои вейнах
Родная моя Ингушетия
Мой плач из сердца я доношу до вас
Неужто не видим мы как братья чеченцы погибают
Неужто не видим мы как наша Ингушетия встает на восстанье
Неужто продали вы нашу гордость и честь
За то что бы быть наложницей у стукача аль И......а из Курдистана?
За его позотив ты готова отдать и душу и гордость свою
Ведь не из бедной ты же семьи
...


Костоев Илес Вена

Elena
07.12.2006, 23:58
Очень понравился рассказ про "материнские руки", а также про старика, прдолжавшего заботиться о своей больной жене, которая уже 5 лет его не узнавала. Основой обоих повествований является искренность чувств.

*Inca rose*
08.12.2006, 02:58
Другая сторона любви...



Была летняя звёздная ночь. В парке, вдали от шума и суеты на скамейке сидели девушка и молодой человек. Сидели, обнявшись в тишине, и слушая, как бьются их сердца.
- Я люблю тебя, прошептала девушка.
Он обнял её крепче, и сказал: Я тебя тоже люблю.
- Какая красивая ночь, прошептала девушка. Посмотри на эти звёзды, правда, они прекрасны?
Молодой человек улыбнулся в ответ.
- Прекрасны, но очень несчастны, сказал он. Они красивые, однако, им очень одиноко. Многие связаны друг с другом, и мы называем их созвездиями. Ведь всегда находиться на одном и том же расстоянии и при этом видеть друг от друга, очень сложно. Никогда одна звезда не прикоснётся к другой.
- Почему ты так говоришь, спросила девушка. Неужели они как живые?
Посмотри туда, ответил он, показывая на небо. Видишь вон ту звезду, она отличается от остальных, мерцает так, словно бьётся сердце. Это можно заметить, если присмотреться.
- Да, вижу сказала девушка. Действительно она разглядела в этой звезде что-то необычное.
А теперь посмотри вон туда, продолжал он, показывая область чуть дальше той, где находилась необычная звезда. Видишь вон ту, как две капли воды, похожую на первую. Она находится чуть поодаль от неё.
И правда, ещё одна такая же звезда мерцала чуть дальше.
- Эти звезды особенные, и у них особая участь объяснил молодой человек. Первая стремится ко второй, а вторая хочет быть с первой, но они никогда не будут вместе. Они связаны навек, всегда видят друг друга, их мерцание их напоминает биение сердца. Они влюблены друг в друга, но их разделяет вечность.
- Откуда ты знаешь это, удивленно спросила девушка своего любимого.
- Есть одна очень грустная легенда, ответил он. Легенда о любви, которая живет в мерцании этих звёзд.
- Расскажи пожалуйста, попросила девушка.
- Хорошо, улыбнулся он, погладив её волосы, слушай.

Когда-то, может очень давно, а может и сравнительно недавно, жила на свете одна девушка. Она была очень мила собой и многие парни, которые окружали её, очень хотели считать эту девушку своей. Однако она не торопилась в выборе, она помнила свою первую несчастную любовь и не хотела повторять той ошибки. Любить безответно казалось ей самым страшным, что может случиться. Ей очень нравился один парень, который отвечал взаимностью, и с ним она стала забывать про свою первую несчастную любовь. Но вот однажды, она поссорилась с ним и очень переживала из-за этого. Именно в этот промежуток времени судьба и свела её с другим молодым человеком. Они познакомились и разговорились, узнали, что у них много общего, им было очень интересно вдвоём. Общаясь с ним, она забывала про всё на свете, про своего парня и все свои проблемы, про неудачи и разочарования которые раньше были в её жизни. Ей казалось что это, именно тот, кого она так долго искала. Они были очень похожи. Каждый угадывал себя, смотря друг на друга. Вместе они были единым целым, вместе мечтали об одном и верили, что их свела сама судьба. Он полюбил её всем сердцем. Раньше он ни разу не испытывал этого чувства, и теперь когда она была рядом, буквально светился счастьем. А девушка полюбила его, забыв про все свои прошлые страдания. Ей был нужен только он. Так продолжалось некоторое время. Пламя любви разгоралось всё сильнее и сильнее. Они любили друг друга и всегда были вместе. И вот однажды, в один из вечеров проводив её, он шёл домой через парк. Перед глазами была она, они попрощались всего несколько минут назад, а он уже скучал. Вдруг он заметил красивое сияние, которое спустилось с небес в темноту парка и скрылось за деревьями. Ему стало страшно, но любопытство взяло верх и, подойдя ближе к деревьям, он увидел человека. Что-то необычное было в нём. Весь в белом, вокруг мерцало слабое свечение, а на голове был золотой венок.
- Не бойся, произнёс человек, обращаясь к нему. Я вижу, ты влюблён и мой долг предупредить тебя, что любовь бывает очень жестокой.
- Кто вы, всё ещё не веря своим глазам, прошептал он.
- Я тот, кто хотел бы уберечь тебя от всех невзгод, улыбнулся человек. Вы называете нас ангелами-хранителями. Мы часто являемся, чтобы помочь тем, кого оберегаем. Вы не видите нас, но мы всегда рядом. Лишь немногим удаётся увидеть своего ангела, и ты в их числе.
- Я не могу в это поверить, сказал молодой человек. Всё как будто во сне.
Тогда ангел коротко поведал ему о случаях, которые были в прошлом, и о которых знал только тот, кого он оберегал. Поняв, что перед ним действительно что-то неземное, молодой человек смирился и стал верить, что всё происходящее не сон.
- Но зачем ты явился сейчас, спросил он ангела.
- Я уже говорил, ответил ангел. Чтобы уберечь тебя от жестокой любви.
- Разве любовь может быть жестокой, не поверил молодой человек. Она прекрасна, я никогда не поверю в это.
- Очень жаль, что ты думаешь так, сказал ему ангел. Любовь сложна и многогранна. Это неземное чувство, знают о котором многие, но в истинном своём великолепии встречается любовь далеко не всем.
Скажи, ты готов ради своей любви на всё?
- Да, не раздумывая ответил парень. Я готов ради неё на всё.
- Даже отдать своё сердце той, которую любишь, неожиданно спросил хранитель.
- Да, готов.
- Подумай о том, что ты только что сказал, произнес ангел. Если ты отдашь ей своё сердце, ты больше никогда и никого не сможешь любить. Только её, твоё сердце будет у неё вечно. Она даже не будет знать об этом. А все её страдания и переживания будешь чувствовать ты. Когда она будет плакать, тебе будет очень плохо, а когда она будет страдать, тебе будет жизнь не мила. Но твоё сердце будет оберегать её. Это щедрый подарок, который спасёт от всех невзгод, защитит в трудный момент и придаст уверенности во всём. Это единственный хороший момент. Но без своего сердца ты не сможешь жить долго. Только одно условие, она должна быть всегда рядом. Тогда твоё сердце будет с тобой. Если она покинет тебя и будет далеко, ты умрёшь.
- Я очень сильно люблю её, сказал молодой человек. Она единственная кого я так сильно полюбил в этой жизни. И я ничего не боюсь. Я хочу отдать ей своё сердце, чтобы оно всегда защищало её.
- Помни, любовь жестока, снова проговорил ангел. Ты принимаешь очень серьёзное решение. Ставишь точку в истории своей любви. Если отдашь сердце, больше не сможешь любить никого кроме неё. Думай до рассвета, а перед восходом солнца дашь свой ответ.
Сказав это, ангел ярко засветился и исчез в тот же миг в тени парка.
Молодой человек задумался. Его сердце забилось быстрее. Оберегать её от всех невзгод, ту, которую люблю больше жизни. Но будет ли она всегда верна, будет ли она рядом, ведь это так необходимо, для того чтобы жить и любить её. Будь что будет, пускай она решит для себя, что ей надо для счастья, а я отдам ей своё сердце, что бы ни случилось в будущем. Пусть даже умру, но моё сердце будет жить с ней, и оберегать, а сама она будет счастлива.
Так думал молодой человек, глядя в ночное небо, а когда на рассвете перед ним снова предстал его хранитель, он поведал ему о своём решении.
- Хорошо, пусть будет по-твоему, я сделаю это для тебя, сказал ангел, опустил глаза и исчез.
В парке расцвело, начинался новый день. Необычный холод охватил молодого человека. Нет, это был не утренний холод, а какой-то другой, он шёл изнутри. Прикоснувшись к груди он не ощутил привычного биения и подняв глаза к солнцу подумал о своей любимой. Пусть умру, лишь бы ей было хорошо, прошептал он.
Проходили дни. Когда они были вместе, он чувствовал, как его сердце бьётся в груди, а как только расставались, ему становилось холодно словно зимой. Зато его любимая теперь просто излучала счастье. Она становилась всё прекраснее с каждым днём, внутри себя она ощущала силу и уверенность, которая помогала ей в трудных ситуациях. Теперь она могла улыбнуться тогда, когда другие бы заплакали. С каждым днём она всё больше верила в себя, а он радовался глядя на неё и ничуть не жалел о своём сердце которое теперь всегда с ней.
Но прошло время, и девушка стала говорить ему “Люблю” уже не так искренне, а в её объятиях уже не чувствовалось былого тепла. А он любил её с каждым днём всё сильнее и очень переживал, видя всё происходящее. И вот однажды вечером, когда они гуляли по парку, она сказала, что им нужно серьёзно поговорить. Со слезами на глазах она поведала, что больше не любит его, а любит того, кто был с ней раньше.
- Прошло время, и я поняла, что мне нужен не ты. Прости, но сердцу не прикажешь, говорила она. Пойми меня.
Словно небеса обрушились на него в тот момент. Неужели ангел был прав, и любовь действительно так жестока.
- Что я сделал не так, спрашивал он. Я же люблю тебя больше всего на свете. Я всё для тебя сделаю, почему так получилось.
- Прости, шептала она в ответ.
- Пожалуйста, просил он, ради всего, что у нас было, позволь мне быть рядом с тобой, просто как другу.
- Но тебе будет трудно видеть меня с другим, отвечала она. Неужели ты хочешь так страдать?
- Мне всё равно, сказал он. Лишь бы видеть тебя счастливой.
С этого дня в его груди стало намного холоднее. С каждым днём ему становилось хуже. Иногда он видел свою любимую, теперь её обнимал и целовал другой. Видя как она улыбается, ему становилось легче, но когда он думал про них, его сковывало словно льдом. Прошло некоторое время, и однажды она пришла к нему. Рассказала о своих проблемах, и вместе они вспомнили те счастливые дни и былые радости, которые у них были. Он слушал её и чувствовал как его сердце, что всюду с ней согревает его. Положив голову ей на плечо он тяжело вздохнул. Она грустно посмотрела на него.

Индеец
09.12.2006, 20:28
знакомая ситуация

*Inca rose*
15.12.2006, 08:47
Пророк и длинные ложки
Один правоверный пришел как-то к пророку Элиасу. Его очень волновало, что такое ад и рай, потому что он хотел жить праведно. "Где ад и где рай?" С этим вопросом человек обратился к пророку, но Элиас не ответил. Он взял вопрошавшего за руку и повел темными переулками во дворец. Через железные врата они вошли в большой зал со множеством народа, бедными и богатыми, в лохмотьях и драгоценных одеяниях. Посреди зала стоял на огне огромный котел, в нем кипел суп, который на Востоке называется "ащ". От варева шел приятный запах по всему залу. Вокруг котла толпились люди с впалыми щеками и бессмысленными глазами, стараясь получить свою порцию супа. Спутник пророка Элиаса поразился, когда увидел у них в руках по ложке, величиной с них самих. Вся ложка была из металла, раскалённая от супа, и лишь на самом конце черенка имелась деревянная ручка.. С жадностью голодные люди тыкали своими ложками в котле. Каждый хотел получить свою долю, но никому это не удавалось. Они с трудом вытаскивали тяжелые ложки из супа, но так как те были слишком длинными, то и сильнейшие не могли отправить их в рот. Слишком ретивые обжигали руки и лицо и, охваченные жадностью, обливали супом плечи соседей. С руганью они набрасывались друг на друга и дрались теми же ложками, которыми могли бы утолить голод. Пророк Элиас взял своего спутника за руку и сказал: "Вот это - ад!" Они покинули зал и вскоре уже не слышали адских воплей. После долгих странствий по темным коридорам они вошли в другой зал. Здесь тоже было много людей, сидящих вокруг. Посреди зала стоял котел с кипящим супом. У каждого было по такой же громадной ложке в руке, какие Элиас и его спутник уже видели в аду. Но люди были упитанными, в зале слышались лишь тихие довольные голоса и звуки окунаемых ложек. Люди подходили парами. Один окунал ложку и кормил другого. Если для кого-нибудь ложка оказывалась слишком тяжелой, то сразу же другая пара помогала своими ложками, так что каждый мог спокойно есть. Как только насыщался один, его место занимал другой. Пророк Элиас сказал своему спутнику: "А вот это - рай!"

-ПсихоЗ-
16.12.2006, 00:40
Пророк и длинные ложки
Один правоверный пришел как-то к пророку Элиасу. Его очень волновало, что такое ад и рай, потому что он хотел жить праведно. "Где ад и где рай?" С этим вопросом человек обратился к пророку, но Элиас не ответил. Он взял вопрошавшего за руку и повел темными переулками во дворец. Через железные врата они вошли в большой зал со множеством народа, бедными и богатыми, в лохмотьях и драгоценных одеяниях. Посреди зала стоял на огне огромный котел, в нем кипел суп, который на Востоке называется "ащ". От варева шел приятный запах по всему залу. Вокруг котла толпились люди с впалыми щеками и бессмысленными глазами, стараясь получить свою порцию супа. Спутник пророка Элиаса поразился, когда увидел у них в руках по ложке, величиной с них самих. Вся ложка была из металла, раскалённая от супа, и лишь на самом конце черенка имелась деревянная ручка.. С жадностью голодные люди тыкали своими ложками в котле. Каждый хотел получить свою долю, но никому это не удавалось. Они с трудом вытаскивали тяжелые ложки из супа, но так как те были слишком длинными, то и сильнейшие не могли отправить их в рот. Слишком ретивые обжигали руки и лицо и, охваченные жадностью, обливали супом плечи соседей. С руганью они набрасывались друг на друга и дрались теми же ложками, которыми могли бы утолить голод. Пророк Элиас взял своего спутника за руку и сказал: "Вот это - ад!" Они покинули зал и вскоре уже не слышали адских воплей. После долгих странствий по темным коридорам они вошли в другой зал. Здесь тоже было много людей, сидящих вокруг. Посреди зала стоял котел с кипящим супом. У каждого было по такой же громадной ложке в руке, какие Элиас и его спутник уже видели в аду. Но люди были упитанными, в зале слышались лишь тихие довольные голоса и звуки окунаемых ложек. Люди подходили парами. Один окунал ложку и кормил другого. Если для кого-нибудь ложка оказывалась слишком тяжелой, то сразу же другая пара помогала своими ложками, так что каждый мог спокойно есть. Как только насыщался один, его место занимал другой. Пророк Элиас сказал своему спутнику: "А вот это - рай!"
Interesnaya istoriya

salyah
17.12.2006, 07:21
Малха Аьзни

Barkal hun brat

Alif
17.12.2006, 16:23
Вера

- Аллах мне его вернет, если пожелает, - отозвалась она.

- Это как же? – с недоверием спросил он.

- Его проглотит какая-нибудь рыба, которую выловит человек из нашего аула. он найдет кольцо и вернет его мне. Весь аул знает, что это мое кольцо.


Умм Иклиль 2003 г.

Похожая история произошла со мной, ходили вчера с друзьями на рыбалку, просверлили лунки на льду, закинули удочки, и раз у меня клюёт, вытащил, а рыба нет, ушла в месте с крючком, через некоторое время мой друг который рыбачил метрах 10 от меня поймал рыбу и во рту у нее мой крючок ))

salyah
18.12.2006, 06:40
Похожая история произошла со мной, ходили вчера с друзьями на рыбалку, просверлили лунки на льду, закинули удочки, и раз у меня клюёт, вытащил, а рыба нет, ушла в месте с крючком, через некоторое время мой друг который рыбачил метрах 10 от меня поймал рыбу и во рту у нее мой крючок ))


bagah dasho muhar hillyari dikoh hir dar)))

Магдалина
18.12.2006, 19:53
...Печальная история...


Они встретились так же, как встречаются множество людей в мире. Судьба их свела однажды, они пришли сдавать на права в одну автошколу. Они даже заметили друг друга не сразу, как это и бывает. А общаться начали так и вообще только к концу занятий… Лишь один случай заставил их судьбы соединиться…
Они сидели в машине. Она за рулем, а он сзади. Инструктор вышел. Они попали в пробку из-за крупной аварии, в которой погибла девушка и преподаватаель из автошколы, в которой учились и они.
Их машина стояла ближе всех к месту аварии. На земле, рядом с покареженной грудой метала лежала девушка… Ее возраст можно было определить разве что по остаткам одежды…Наверное ей было не больше 19… Ее лицо было изуродовано. Широко открытые голубые глаза смотрели в небо…
Она сидела крепко держась за руль и смотрела в лицо девушки.
— О чем люди думают, когда умирают? — нарушила она тишину в салоне автомобиля.
Он посмотрел на нее и пожал плечами. Но именно с этих ее слов что-то изменилось. С этой фразы началась их любовь. Он никогда не мог понять почему именно эта фраза так затронула его сердце.И с тех пор они были неразлучны.
Они были вместе уже не один год. Они знали друг друга лучше всех, они понимали друг друга с полуслова… Они готовились к свадьбе… Но жизнь — жестокая вещь. Этой свадьбе не суждено было случиться.
Они встали рано. Она по привычке разбудила его поцелуем, улыбнулась и пошла на кухню. Он еще был в кровати, когда спустя минут 15 она вошла в комнату и остановившись около двери тихо сказала:
— Я люблю тебя больше жизни… — и вышла.
Он остался немного удивленным, но ничего не спросил.
Был выходной, они собирались в гости и долго спорили кто будет за рулем. Конечно же, в итоге, ему пришлось уступить ей. Она уверенно села за руль, посмотрела на ремень безопасности, но не тронула его. Она редко пристегивалась, но почему-то именно сегодня Он упрекнул ее в этом. Она усмехнулась:
— Ну разве со мной может что-то произойти?
Это утро ничем не отличалось от тысячи других таких же. Он что-то рассказывает, она смеется, при этом успевая следить за дорогой. Она была замечательным водителем. Никто из ее окружения так не чувствовал дорогу и машину… И никто до сих пор не может понять, почему же она тогда не заметила груженный камаз… Все произошло за считанные секунды… Камаз въехал в их автомобиль слева, как раз в водителя, в нее… Он остался жив, он вытащил ее из машины…
Она лежала у него на руках и умирала… Ее глаза были устремлены в небо. она ничего не могла говорить, но глаза… Он навсегда запомнил этот взгляд. Она будто что-то хотела сказать ему… Но он не понимал что… И тут в его памяти всплыла та самая фраза, которую она сказала много лет назад, та фраза с которой начались эти отношения… «О чем люди думают, когда умирают?»…
О чем она думала сейчас? Она знала, что умирает? Понимала это? Она знала, что больше никогда не проснется утром, не поцелует его, не уткнется носом в его плечо… Она больше не сварит ему кофе… Не скажет «Я люблю тебя»… Об этом она думала? Или нет?…
Ее глаза помутнели… Ее губы казалось шевелились силясь что-то сказать… Он плакал… И все повторял: «Не умирай… Слышишь?… Не бросай меня… Они уже сейчас приедут. Держись, пожалуйста, держись… Господи…»
Но Она не смогла… Ее глаза закрылись… Ее дыхание остановилось… И мир рухнул…
Он так и не мог найти ответа на тот вопрос, который задала ему молодая 19-летня девчушка, много лет назад… Почему она тогда спросила это? Чувствовала ли она, что когда-нибудь узнает ответ на свой вопрос?
И лишь однажды, спустя много лет после Ее гибели, Ему приснился сон… Он снова увидел тот день, ту аварию… Он увидел себя, который держал на руках умирающую любовь и плакал… Но он видел это будто со стороны… Он снова видел ее, ее взгляд… но в отличие от того дня, он вдруг ясно услышал, как она говорила ему еле шевеля губами:
"Я люблю тебя… Когда люди умирают, они думают о любимых...

Brave GirL
30.12.2006, 14:01
(рассказ написала не я,и предисловие тоже не мое)

Пару дней назад на глаза мне попалось творчество Умм Иклиль-русской мусульманки.Что сказать- рассказы написанные ею впечатлили меня буквально до слез, задели все струны моеи души, поэтому, прошу Вас, прочитайте один из них-уверенна, что не пожалеете.Рассказ длинный, но поверьте, читается на одном дыхании. Решила выставить один из них на нашем форуме, думаю Умм Икиль не обидется.




Поколения


"Тому, кто боится Аллаха, Он создает выход из положения и наделяет его уделом оттуда, откуда он даже не предполагает. Тому, кто уповает на Аллаха, достаточно Его"


Западный берег, 2004 год


Анвар с Тамимом стояли около мечети, разговаривая. Они только что вышли с полуденного намаза. Уже год они снимали вдвоем квартиру в этом районе. Сегодня они сдали последний экзамен в Университете. Анвару казалось, что он знает Тамима всю жизнь. Возможно потому, что они жили и учились вместе. А может, просто потому, что в их характерах и интересах было много общего... Друзья смеялись, говоря, что они даже одеваются похоже, на что Тамим всегда пожимал плечами, говоря: "Так ведь в одном магазине купили...". Им обоим было 22. Тамим был старше Анвара всего на 4 месяца.
Они разговаривали о будущем. Анвар собирался учиться магистратуру, Тамим тоже подумывал об этом... Оба они обожали копаться в шариатских книгах в библиотеке знакомого шейха в поисках ответа на возникающие вопросы. Шейх посоветовал им обоим задуматься о продолжении учебы, если уж у них такая жажда знаний и хорошая память.
Солнце припекало. На улице почти никого не было. Только невысокого роста девушка в черной абайе и черном платке, опустив взгляд, быстро прошла мимо них, направляясь к женскому марказу позади мечети. Она проходила здесь каждый день. Анвар часто видел ее.
- Тамим, ты знаешь, кто эта девушка? - тихо спросил он, когда она прошла.
- С голубыми, как небо, огромными глазами? - улыбнулся Тамим. - Знаю, конечно. Байан ее зовут.
Тамим слишком хорошо знал Анвара, чтобы не понять, к чему тот задал этот вопрос.
- Что, тебе она приглянулась? - прямо спросил он.
- Не буду отрицать... - отозвался Анвар, пощипывая короткую бороду. - Что ты знаешь о ней?
- А что тебя интересует? - ответил вопросом на вопрос Тамим.
- Сколько ей лет? Кто ее родители? Как у ее семьи с Исламом?.. Где она живет?
- Живет она через четыре дома от нас. Ей шестнадцать сейчас, если не ошибаюсь. 10 классов закончила... Семью ее знает, наверное, весь город. Ее родители могли бы послужить примером для любого мусульманина. Клянусь Аллахом, Анвар, такой веры и религиозности, как в их семье, я ни у кого не встречал... Если ты выберешь Байан, не ошибешься. Она не только внешне красива, она еще и воспитана не хуже, чем дочери сподвижников Пророка (да благословит его Аллах и приветствует)... Ее отец - удивительный человек, Анвар. Таких, как он, очень мало.
- А почему она здесь проходит каждый день? - поинтересовался Анвар.
- Она преподает женщинам, - отозвался Тамим. - Коран, хадисы, фикх и все такое.
- Ты же сказал, ей всего шестнадцать, - выгнул бровь Анвар.
- Я же тебе сказал, ее отец - удивительный человек...
После 'асра они направились в магазин. Обычно в этот день они всегда закупали продукты на неделю. Остановившись возле дверей магазина, Тамим посмотрел куда-то через плечо Анвара и сказал:
- А вот, кстати, ее родители...
Анвар повернул голову и проследил за взглядом Тамима. Он увидел высокого мужчину в белой такыййе и синей джалябийе , с чуть тронутыми сединой черными волосами и короткой, но густой бородой. На вид ему было не больше тридцати восьми. Он держал за руку жену - стройную женщину небольшого роста, одетую в черную абайю и черный химар . Подобная картина показалась Анвару непривычной и тронула его. Тамим сразу заметил это и улыбнулся.
- Знаешь, когда мы сюда приехали, мне двенадцать было. Десять лет назад, значит. И, веришь ли, все эти десять лет они так и ходят, держась за руки. Они очень уважают друг друга, Анвар.
- Сколько ему лет? - спросил Анвар.
- Сорок один или сорок два... А жена лет на пять младше. Мать моя ее знала... Этот человек, Анвар, никогда в жизни ни перед кем не пресмыкался. Он всегда говорил правду людям в глаза, не смотря на то, кто перед ним. У него была нелегкая жизнь. Его арестовывали, по меньшей мере, пять раз. Очень благородный человек, с большими знаниями. Он доктор шариатских наук, в Университете преподает. У него все дети не только Коран, но и целые книги по хадисам, фикху и 'акыде наизусть знают...
- Много у него детей?
- Восемь, вроде... - Тамим задумался на мгновенье. - Да, точно, восемь.
- Ма шаАллах ...
- Ты все решил? - спросил Тамим, улыбаясь.
Анвар тоже улыбнулся, ничего не ответив.
- Если хочешь, я с ним сам поговорю...
- Насчет махра , Тамим... - начал Анвар.
Но тот не дал ему договорить, нетерпеливо махнув рукой.
- Какой махр, Анвар?.. Забудь! Сразу видно, что ты не знаешь шейха Мухаммада...

* * *


- Тебя пригласили на обед завтра в два, - совершенно будничным тоном произнес Тамим, включая в розетку утюг, чтобы погладить свою рубашку.
Анвар с некоторым удивлением посмотрел на него.
- Быстро же ты работаешь, Тамим.
Тот пожал плечами, улыбнувшись...
... Они сидели вдвоем в гостиной. Черные глаза шейха Мухаммада внимательно смотрели на Анвара. Чистый и открытый взгляд. Добрые искорки в глазах - глазах человека, пережившего немало, умудренного опытом.
У него было худое лицо, короткая иссиня-черная борода и такого же цвета широкие черные брови, почти сходящиеся на переносице. Он выглядел моложе своих лет. У него были приятные черты лица. Наверное, в молодости он был еще красивее, подумал Анвар. Его лицо, казалось, освещал какой-то удивительный свет. Анвар сразу понял - это свет веры. Перед ним был человек, не только верящий сердцем, но и прекрасно знающий свою религию. Анвар чувствовал себя спокойно и комфортно в его присутствии.
Его почти ни о чем не спрашивали - только вопросы, имеющие целью выяснить, насколько глубоко Ислам пустил корни в его душе.
- Насчет махра... Я студент, только что закончил Университет... - собравшись с мыслями, начал Анвар, опустив взгляд.
- Сынок, меня интересуют в тебе только две вещи: твоя вера и твой нрав. И тем, и другим я вполне доволен. Если Байан согласится, то считай, что мое согласие ты уже получил.
Анвар поднял на него взгляд. Шейх Мухаммад улыбался своей спокойной и доброй улыбкой.
Анвару показалось на секунду, что он стоит перед дверью, за которой начинается новая, совсем другая жизнь. Его сердце взволнованно забилось... Ему вдруг вспомнился трогательный вид держащейся за руки немолодой уже пары...
Шейх встал и вышел, чтобы позвать дочь. Через пять минут они вместе вошли в гостиную. Девушка робко взглянула на Анвара своими голубыми, как небо, глазами и покраснела. Анвар тоже почувствовал, что краснеет.
Шейх улыбнулся, глядя на них, и спросил:
- Байан, ты согласна?
Девушка только молча кивнула. Анвара удивило то, что она ни секунды не думала и не задавала вопросов. Но он был рад, что все так благополучно сложилось. Хвала Всевышнему, подумал он про себя...
Вернувшись домой, он застал Тамима гладящим все ту же рубашку. Он выгнул бровь.
- Ты же ее вчера гладил и еще не надевал...
Тамим вздохнул, не глядя на него, и терпеливо объяснил:
- Дело в том, что это была твоя рубашка... А это моя.
Анвар пожал плечами.
- Они же одинаковые... Какая разница?
- Нет, - покачал головой педантичный Тамим. - Своя рубашка ближе к телу. Просто я их постирал, и буква "Т" с бирки стерлась. Я же ее шариковой ручкой написал... А с твоей буква "А". Но вчера вечером я посмотрел эту бирку на свет и обнаружил следы буквы "А"...
Анвар согнулся от хохота. Невозмутимый Тамим обиженно взглянул на него и молча вздохнул.
Успокоившись немного, Анвар сказал:
- Знаешь, я послезавтра женюсь...
- Я уже купил тебе подарок на свадьбу, - лишенным эмоций голосом отозвался Тамим, старательно разглаживая воротник рубашки.
Анвар с удивлением посмотрел на него. Наверное, даже если бы началось землетрясение, и все окрестные дома превратились в руины, Тамим спокойно продолжал бы гладить свою рубашку, подумал Анвар. У Тамима был совершенно непоколебимый характер. Его ничто не могло вывести из себя.
- Откуда ты знал, что все получится?
- Я знаю шейха Мухаммада десять лет. Тебя я тоже знаю достаточно хорошо.
Анвар вздохнул и, улыбнувшись, направился в свою комнату, бросив на ходу:
- Спасибо, что погладил мою рубашку, Тамим...
- Не за что, Анвар. Всегда пожалуйста, - по-будничному отозвался тот, снова разглядывая бирку.

* * *

Они поженились два дня назад. Сейчас они лежали, разговаривая. До рассвета оставалось еще больше часа.
- Почему ты сразу согласилась? - тихо спросил Анвар.
Она пожала плечами.
- Мой отец никогда не ошибается в людях.
- Благодарю Аллаха за то, что Он послал мне тебя...
Он вздохнул. Ему до сих пор не верилось, что эта юная красавица стала его женой...
Она подняла голову с его плеча и, улыбнувшись, сказала:
- А хочешь, Анвар, я расскажу тебе одну историю? Красивую-красивую...
- Расскажи, солнышко, - он прикрыл глаза.

Brave GirL
30.12.2006, 14:03
* * *

Западный Берег, 82-й год.
- Мама, ну пожалуйста! Я очень хочу, - Сакина смотрела на мать своим выразительным взглядом.
Мать вздохнула и пожала плечами.
- Одевай, что теперь с тобой делать... Только вот с твоим замужеством могут возникнуть проблемы.
- Ничего, - отозвалась Сакина. - Аллах создает выход из любой ситуации, кому пожелает... Я же это ради Аллаха делаю, правильно?
Мать покачала головой и печально улыбнулась.
Ее шестнадцатилетняя дочь славилась своей горячей любовью к Исламу и крепкой верой. Она никого не боялась, кроме Аллаха. Все свободное время она проводила над Кораном и исламскими книгами. Она простаивала ночи в молитве и стремилась помочь всем и каждому ради Аллаха. Родителям Сакины часто говорили: "Такая дочь, как у вас - просто дар от Аллаха...". Сакина легко сходилась с людьми, ее любили все, кто ее знал. За ее ум, умение красиво говорить, за ее спокойный характер и теплое отношение к людям, за ее искренность, чистоту и доброе сердце, за ее непоколебимую веру и большие знания... Она была очень красива, и это замечали все. Почувствовав это, она тут же решила надеть никаб. "Время, в которое мы живем, время искушений и смуты, мама. А я не хочу ни для кого быть искушением" - сказала она матери. Ее ясные голубые глаза с длинными ресницами смотрели на мать серьезным и немного грустным взглядом.
Она не закончила школу. После того, как она доучилась девятый класс, отец сказал ей: "Будет полезнее, если ты останешься дома. Так и безопаснее, и у тебя больше времени на домашние дела будет...".
Ее старшие братья давно женились и уехали в Кувейт, а один погиб два года назад в стычке с евреями. Сейчас она жила с родителями и пятилетним племянником, сыном погибшего брата, оставшимся сиротой. Весь груз домашних дел лежал на ней - мать очень плохо видела и в последние шесть лет почти ничего не делала по дому. Отец же целый день проводил на работе, и Сакина его видела только по вечерам.
В этот день к ним пришла Зейнаб, старая подруга матери Сакины, их соседка, жившая всего через два дома от них. Это была высокая, пожилая уже женщина с грустными глазами. Ее единственного сына и родную сестру убили еще в 73-м. С тех пор улыбка почти не появлялась на ее тронутом морщинами лице.
- Сальма, - сказала она матери Сакины. - У меня отец умер в Саудии. Мне очень нужно поехать. Я своих родственников уже семь лет не видела... У меня просьба к тебе, как к сестре... Хотя Аллах знает, что ты мне ближе, чем сестра... Мне племянника моего, Шукри, не на кого оставить. Ты же знаешь, он уже больше года на коляске. Сможешь ли ты Сакину посылать, чтобы ему поесть приносила и в доме прибирала?.. Я понимаю, конечно, она - молодая девушка, незамужняя... Но он парень совершенно безобидный. Поверь, он ей никогда плохого не сделает. Они даже видеться не будут, не то что разговаривать. Он в другую комнату уйдет и все. Он у меня, ма шаАллах, Аллаха боится не меньше, чем твоя Сакина... Я девочке твоей платить готова за работу. Сакина у тебя ответственная, ма шаАллах... Вроде ребенок, а уже понимает, что жить надо ради Аллаха...
Мать Сакины посоветовалась с мужем. Тот пожал плечами, сказав:
- Ничего такого вроде. Парень на коляске... Воспитанный, боящийся Аллаха. Пусть ходит, только, естественно, никакого общения, и пусть всегда Саида с собой берет.
Сакина сразу согласилась, отказавшись от денег. Она любила помогать людям, делать добро ради Аллаха... Сейчас она шла к знакомому дому - она проходила мимо него почти каждый день, когда шла в мечеть заниматься Кораном... И она часто видела этого худого юношу на инвалидной коляске на крыльце дома, одетого в брюки с рубашкой и жилеткой или свитером. Он смотрел на горы вдалеке и думал о чем-то своем. Каждый раз, когда она видела его, сердце у нее сжималось от жалости к этому молодому человеку. Она знала его историю. Больше двух лет назад он примкнул к Сопротивлению, потом его арестовали по обвинению в организации заговора против сионистов, хранении оружия и участия в военных операциях движения, и во время "дознания" избили так, что повредили позвоночник. Его продержали в тюрьме всего месяц, но с тех пор он был прикован к коляске, поскольку нижняя часть тела у него была парализована... Ему был только двадцать один год.
Она остановилась перед дверью и позвонила. Открыли ей не сразу. Наконец она услышала поворот ключа в замке. Сердце ее почему-то забилось быстрее. Дверь отворилась. Она впервые увидела его близко. Худой молодой человек с густой черной шевелюрой, бакенбардами и короткой густой бородой. Прежде чем опустить взгляд, она успела заметить, что у него черные глаза...
Он отъехал с прохода и, не глядя на нее, сказал:
- Заходи, сестра... Пожалуйста...
Голос у него был глубокий и мягкий.
Сакина зашла вместе с маленьким Саидом и закрыла за собой дверь. Он протянул ей ключ, по-прежнему не глядя на нее.
- Можешь заходить, когда тебе удобно. Я в библиотеке буду. Когда закончишь с уборкой в остальных комнатах, постучи в дверь, я выйду...
Она кивнула, взяв ключ.
- ДжазакиЛляху хайран, - тихо добавил он и, развернув коляску, направился в библиотеку и прикрыл за собой дверь.
Сакина пошла на кухню, чтобы оставить принесенную еду, и принялась за уборку. Закончив, она подошла к двери библиотеки. Он сидел на своей коляске у окна, погрузившись в чтение. Она тихонько постучала. Он встрепенулся, положил книгу и выехал, двигая худыми руками колеса.
Оставшись одна в библиотеке, Сакина пришла в восторг, забыв обо всем на свете. Сотни исламских книг стояли на полках, от пола до потолка... "Какое сокровище!" - подумала она, зачарованно глядя на книги. Чего тут только не было... Ах, если бы у нее дома было такое богатство!




Она поставила стул, влезла на него и стала вытирать пыль с книг на верхних полках. Закончив с библиотекой, она вышла, переложила грязную одежду, которую не успела постирать тетя Зейнаб, из бельевой корзины в пакет и отправилась домой, закрыв за собой дверь.
Она приходила почти каждый день. Пятилетний Саид всегда сопровождал ее. Прежде, чем заняться уборкой, Сакина ставила еду на поднос и отправляла Саида к Шукри в библиотеку. Уже через неделю Саид говорил дома только о Шукри.
- Сакина! А Шукри все-все знает!.. Он мне каждый раз столько всего рассказывает. А еще мы Коран вместе учим. А еще он очень добрый. А еще он настоящий муджахид. А еще у него в комнате над кроватью красивый плакат с мечетью Аль-Акса висит. Большой-большой... А еще...
Детскому восторгу не было предела. Даже отец Сакины, человек по натуре строгий и сдержанный, смеялся, качая головой.
Сакина знала, что Шукри посвятил себя приобретению исламских знаний. Все свободное время он проводил с книгой в руке. Он "жил в библиотеке", как однажды выразилась тетя Зейнаб. Ему был всего двадцать один год, но глаза его были глазами мудрого шейха, человека, видевшего в своей жизни многое и не раз сталкивавшегося с трудностями. Это заметил даже маленький Саид.
- Он такой хороший, Сакина... Только глаза у него грустные-грустные. Даже когда он улыбается... Наверное, такими должны быть глаза настоящего муджахида...
- Сакина, - сказал ей однажды отец. - Саид только сейчас прочитал на имама нашей мечети четыре джуза без единой ошибки! Он же месяц назад всего полджуза знал...
Сакина улыбнулась, в душе попросив Аллаха, чтобы Он вознаградил Шукри за его добрые дела...
Саид не прекращал свое повествование о том, что говорил или делал Шукри, ни на минуту.
- Представляешь, Сакина, ему так тяжело омовение делать. Он ведь встать не может... Я его спросил: "Как ты спишь? Как ты одеваешься?" А он только улыбается и говорит, что Аллах никогда не оставляет Своих рабов... Значит, если вдруг Аллах пошлет мне такое же испытание и я буду на коляске, мне тоже будет легко.
Сакина улыбалась, слыша неожиданные выводы Саида. Она знала, что на самом деле Шукри приходится очень нелегко...
Однажды она пришла и задержалась, чтобы погладить две его рубашки, так как дома у них сломался утюг. Шукри решил, что она уже ушла, поскольку Саид вышел от него, и его не было слышно. Он выехал из библиотеки. Проезжая мимо маленькой комнатки рядом с ванной, он понял, что Сакина все еще здесь. Дверь была приоткрыта. Она стояла спиной к входу и гладила рубашки на небольшом столике. Она не знала, что он за дверью - во всем доме лежали ковры, и он передвигался бесшумно. Он остановился на секунду, и именно в этот момент Сакина взяла его рубашку и на мгновение прижала ее к груди, словно это был котенок. Этот ее поступок несколько озадачил Шукри. Он пожал плечами, невольно задавшись вопросом, с чего это вдруг его старая и довольно невзрачная рубашка вызвала у этой маленькой и хрупкой девушки столь нежные чувства?..
Он развернул коляску и направился обратно в библиотеку.
Через два дня она зашла вместе с Саидом, как обычно. Тот, принеся Шукри поднос с едой, уселся на коврик у его ног. Было довольно холодно, и Саид включил печку.
- Кто это готовит? - спросил мальчика Шукри, принимаясь за еду.
- Сакина. Я всегда возле нее кручусь на кухне, и она мне первому накладывает
Шукри улыбнулся. Услышав тихий кашель за стенкой, он спросил Саида:
- Твоя тетя болеет?
- Ага, - с умным видом отозвался Саид. - У нее вчера температура была. Тридцать восемь с половиной. Она два дня назад под дождем промокла и простуду подхватила. Она вообще худая и маленькая, и мерзнет часто...
Шукри снял накинутый на плечи платок и отдал Саиду.
- Пойди, отнеси ей. Он теплый очень... И скажи, что нет необходимости себя утруждать.
- Она все равно не уйдет, пока не уничтожит последнюю пылинку в твоем доме, - внимательно глядя на Шукри своими большими глазами, отозвался Саид.
Сакина обмотала вокруг шеи платок Шукри, еще хранивший тепло его тела. Она чувствовала себя отвратительно. Ее бил озноб, и этот теплый платок был весьма кстати...

* * *

Направляясь по утрам в марказ, она часто видела Шукри на крыльце дома. И хотя они никогда не разговаривали, и она видела его вблизи всего один раз, ей стало казаться, что он всегда был частью ее жизни...
В это утро отец позвал ее в гостиную и сказал:
- Махмуд, сын Иззиддина, вчера попросил у меня твоей руки.
Заметив, что Сакина побледнела, как полотно, он добавил:
- Он парень очень хороший, видный, при деньгах, Ислам соблюдает, инженерный институт окончил, спортивный, руки золотые... Двадцать четыре ему...Я бы конечно хотел, чтобы ты вышла за него...
- Папа, - сказала Сакина упавшим голосом. - Можно я сперва с мамой поговорю?
Ее отец пожал плечами.
- Делай, как знаешь, Сакина... Вечером поговорим.
... Она сидела на кровати рядом с матерью, опустив голову. По ее бледному лицу текли слезы.
- Мама, я знаю, что Махмуд красивый, надежный, ответственный, образованный и так далее. Я знаю, что он - завидный жених, и у него богатая семья... Мама, я все это знаю, но...
- Сакина, что же тебе тогда мешает? - непонимающе глядя на нее, спросила мать.
Сакина закрыла лицо руками и почти шепотом ответила:
- Мама, я Шукри люблю... И очень хочу стать его женой.
- Господи! - воскликнула мать, с изумлением глядя на Сакину. - Что же ты в нем нашла? Он же парень ничем не примечательный...
- Знаю, мама... - отозвалась Сакина. - Но он... Он не такой, как все... Понимаешь?
Мать помолчала некоторое время, задумавшись. Наконец она сказала:
- Сакина, я все, конечно, понимаю... Но ответь мне на один вопрос. Как ты собираешься заводить детей, если у этого парня нижняя часть тела парализована?
Сакина покраснела до корней волос и нервно сглотнула.
- Мама, это ведь не главное... Я согласна жить так... Просто быть рядом с ним. Чтобы он взял меня за руку и повел по пути, освещенном светом Ислама, по пути, ведущим в Рай... Инша Аллах ... И... Аллах ведь создает выход из любой сложной ситуации кому пожелает...
Мать вздохнула, в который уже раз поразившись безграничному упованию Сакины на Аллаха. В ней сейчас боролись два чувства - здравый смысл и любовь и жалость к дочери.
Она обняла Сакину и погладила ее по длинным иссиня-черным волосам.
- Девочка ты моя, девочка... покачав головой, тихо произнесла она.

* * *

- Ты что, с ума сошла?! - в таком гневе Сакина никогда не видела отца. - Он же инвалид. Парализованный. Прикованный к коляске. Парень двадцати одного года без образования и перспектив! Что он может тебе дать?
- Папа, он хороший и добрый. Он настоящий мусульманин, и я его люблю, - Сакина уже поняла, что все ее доводы в глазах отца ничего не стоят, и в душе она уже смирилась с поражением.
- Что такое любовь?! - презрительно крикнул ее отец. - Пройдет через месяц, не волнуйся. Все забывается, время лечит, знаешь ли... Признайся честно, что он тебе такого сказал, что ты попалась на его удочку? Ну, говори!
- Я не разговаривала с ним, папа... Клянусь... - чуть слышно ответила Сакина, опустив голову.
Она изо всех сил сдерживала готовые пролиться слезы.
- Чтобы ноги твоей больше не было в его доме! Слышишь? До конца месяца ты сидишь дома! Даже в сад и на балкон я запрещаю тебе выходить. Поняла меня? Потом поговорим... Надеюсь, это поможет тебе выбросить из головы все эти глупости!
Сакина вздохнула и ответила:
- Хорошо, папа... Как тебе будет угодно...
- Отправляйся к себе в комнату, Сакина...
Она повернулась и молча вышла.
... Шукри встрепенулся, услышав звонок в дверь. "Кто бы это мог быть?" - подумал он. Ведь у Сакины есть ключ. Он подъехал к двери и отворил ее. На пороге стоял Саид с большим блюдом, накрытым пакетом, и мешком с выстиранной одеждой Шукри.
- А где Сакина? - спросил он Саида?
- Дома, - отозвался Саид, вздохнув. - Сидит в своей комнате.
- Что-то случилось?
- Не знаю, - пожал плечами Саид. - Только она плачет, не переставая. Сидит в комнате и плачет... И даже на кухне готовит, а слезы капают и капают... И дедушка на нее вчера кричал и сказал, чтобы она больше сюда не приходила... В общем, это с тобой связано, по-моему.
- Со мной? - удивился Шукри.
Он печально улыбнулся, взглянув на свои неподвижные ноги. Осталось только обвинить его в попытке изнасилования...
Следующие десять дней к нему приходил Саид, принося еду и забирая одежду на стирку.
- Как положение дома? - спросил его Шукри.
- Не изменилось... - отозвался Саид. - Сакина все также плачет, читает намаз и ничего не ест.
Шукри нахмурил брови. Что же такого могло произойти? И как это связано с ним? Вроде бы, он ничем не обижал эту девушку...

* * *

Настал последний день месяца. Все эти две недели отец вообще не разговаривал с Сакиной и не видел ее. Когда мать Сакины пыталась заговорить с ним о ней, он тут же прерывал ее словами: "Ничего не хочу слышать!".
В этот день он сказал жене.
- Позови ее в гостиную. Мне нужно с ней поговорить
Он сидел в кресле, когда она вошла. Увидев ее, он едва не выронил из рук газету. Он не узнал дочь: погасший взгляд, бледное лицо, тени под глазами... Она исхудала, как после тяжелой болезни, напоминая собой жертву военной блокады...
Она остановилась посреди комнаты, глядя куда-то мимо отца. Тот взглянул на жену. Мать Сакины, в глазах которой стояли слезы, демонстративно отвернулась, закусив губу, всем своим видом будто упрекая его: "Я же тебе говорила, но ты не слушал...".
Сакина заговорила первой.
- Папа, я согласна выйти замуж за Махмуда или за кого-то другого, кого ты считаешь подходящей парой для меня...
Она говорила тихо. Ее голос был совершенно лишен эмоций, словно ей не было никакого дела до того, что ждет ее в будущем.
- Сакина... - начал было ее отец и запнулся.
- Да, папа... Я слушаю...
Сакина не смогла договорить. Она покачнулась и потеряла сознание.

* * *




Впервые в жизни он испугался за дочь. Он вглядывался в ее бледное лицо. Она лежала на кровати, безучастно глядя в потолок.
- Сакина... - тихо сказал он.
Она медленно повернула к нему голову.
- Все хорошо, папа... Я довольна тем, что предписал мне Аллах... Я согласна с любым твоим выбором. Ты прав... Что такое любовь?.. Люди живут и без нее... Я забуду его... Время лечит...
Она замолчала и прикрыла глаза, как человек, который очень устал. У нее не было сил говорить.
Ее отец посмотрел на жену. Та пожала плечами, словно говоря: "Делай то, что считаешь нужным. Ты хозяин положения".
Сакина осторожно встала и, пошатываясь, пошла на кухню. Она положила приготовленный ею сорок минут назад обед в две тарелки - для отца и матери, а остальное оставила в кастрюле, поставив ее в пакет.
- Саид... - тихо позвала она. - Отнеси... Вы там вместе пообедаете, инша Аллах...
Мальчик взял у нее пакет и радостно бросился к двери.
- Сакина, поешь... - тихо попросила ее мать.
Она нехотя взяла ложку и ковырнула в тарелке, но, почувствовав тошноту, отложила ложку и прикрыла ладонью глаза.
- Прости, мамочка... Но я правда не могу...
Отец Сакины сидел за письменным столом у себя в кабинете, соединив кончики пальцев, и думал. Он машинально открыл верхний ящик стола и достал оттуда фотографию в серебряной рамке. С фотографии на него смотрела небесно-чистым взглядом улыбающаяся дочь в черном платке. Эта фотография была сделана меньше года назад... Где теперь эта счастливая улыбка, с горечью подумал он. Наверное, он все-таки недооценил положение...
Он просидел еще около получаса, потом вынул фотографию из рамки, положил в нагрудный карман и вышел из дома.

Brave GirL
30.12.2006, 14:06
* * *



В дверь позвонили. Шукри оторвался от книги. Сейчас он заканчивал свою очередную брошюрку.
Он подъехал к двери и отворил ее. На пороге стоял высокий седой мужчина в серой джалябийе. Шукри сразу понял, что это отец Сакины, хотя он и не знал его близко.
- Проходите, пожалуйста, - дружелюбно пригласил его Шукри.
Отец Сакины невольно проследил за движениями его худых, но жилистых рук.
Шукри указал ему на открытую дверь библиотеки. Увидев бесконечное море шариатских книг, отец Сакины почувствовал такой же восторг и восхищение, как в свое время почувствовала это его дочь. В этой комнате, казалось, кончался серый внешний мир и начинался мир другой - яркий, неповторимый и великолепный - мир чистой веры, света, знания и поклонения Аллаху...
Отец Сакины, сев на предложенный стул, встретился взглядом с Шукри. Тот смотрел на него открытым, добрым и немного грустным взглядом. На его губах играла мягкая улыбка.
- Парень, ты не думал о женитьбе? - собравшись с мыслями, спросил его отец Сакины.
В черных глазах Шукри отразилось удивление. Печальная улыбка осветила его лицо.
- Как мне жениться, дядя? - он кивнул на свою коляску. - Кому нужен парализованный парень без гроша в кармане?
Отец Сакины вдруг вспомнил слова дочери, сказанные ею год назад: "Иман нынче стоит очень мало, папа...".
Он вздохнул и посмотрел на Шукри.
- А если я скажу тебе, парень, что на свете есть такая девушка, которую любовь к тебе иссушила, как знойный ветер, и которая готова провести рядом с тобой всю жизнь, независимо от того, передвигаешься ли ты на коляске или на своих двоих?
Шукри глядел на него молча. Вид у него был растерянный.
Отец Сакины достал из кармана фотографию и протянул Шукри. Тот взял и взглянул на нее. "СубханаЛлах..." - чуть слышно прошептал он, и вернул фото.
Отец Сакины невольно улыбнулся. Он и сам знал, что дочь у него красавица, каких мало.
Шукри долго молчал, задумавшись.
Конечно, он не знал подробностей, но он сразу понял, о ком речь. Он вспомнил, как Сакина прижала к груди его рубашку...
Наконец Шукри поднял глаза на отца Сакины. Его взгляд был серьезным и печальным.
- Дядя, я понимаю, каково вам сейчас... И я не хочу, чтобы у вас были проблемы из-за меня. Я боюсь Аллаха и не хочу портить девушке жизнь... Пожалуйста, приведите ее сюда, и я сам скажу ей, что она сделала не лучший выбор... Я надеюсь, что, с помощью Аллаха, я сумею переубедить ее.
Он замолчал, сосредоточенно глядя на свои колени. Его худые руки покоились на подлокотниках коляски.
Отец Сакины поразился благородству парня и его выдержке. Он невольно почувствовал симпатию к Шукри.
- На что ты живешь, парень? - помолчав, спросил он его.
- Пишу брошюрки на разные шариатские темы и редактирую книги - проверяю достоверность хадисов, подписываю, из каких они сборников взяты... Анашиды сочиняю... Этот дает некоторый доход... Хвала Аллаху...
Значит, эти песни, которые Саид с некоторых пор постоянно напевал дома, были произведением Шукри... Красивые слова, подумал он. Теперь ему стало ясно, почему Сакина попросила его петь их только, когда ее нет рядом... Она наверняка не раз слышала, как Шукри пел их для Саида...
Шукри проводил его до двери.
- Всего доброго, сынок, - сказал он, выходя.
- Да поможет вам Аллах, дядя, - тихо отозвался он, закрывая дверь.

* * *

Сакина вошла в библиотеку вместе с отцом, который придерживал ее за предплечье. Шукри, сидевший у окна спиной к ним, развернул коляску. Вид у него был сосредоточенный. Не поднимая взгляда, он сказал:
- Твой отец сказал мне о твоих чувствах ко мне, Сакина... Я сожалею, если сделал или сказал что-то такое, что вызвало эти чувства... Если в этом была моя вина, я прошу прощения у Аллаха, а после Него - у тебя и твоих родителей... Я недостоин твоей любви... И я уверен, что на свете есть много молодых людей, превосходящих меня во всем... Мне нечего предложить тебе. У меня ничего нет... Я благодарю тебя за все то добро, которое ты для меня сделала. Я буду читать ду'а, чтобы Аллах дал тебе хорошего мужа...
Отец Сакины почувствовал, как она вздрогнула и покачнулась. Ему показалось на мгновение, что она сейчас упадет. Но она лишь молча кивнула, повернулась и медленно вышла. Шукри тут же развернул коляску и, нахмурившись, уставился в окно...
Всю дорогу домой они молчали. Глаза Сакины были сухими. Ее отцу почему-то пришла на память поговорка: "Рана не причиняет мертвому боли". Ему и самому было как-то не по себе.
Она больше не плакала. Только мысли ее, казалось, все время были где-то далеко. Улыбка не появлялась на ее бледном лице, и ее голоса почти никто не слышал. Большую часть времени она проводила в своей комнате, а на озабоченный вопрос соседей: "Что-то случилось, Сакина?", она лишь молча качала головой и говорила: "Аль-хамду лиЛлях ...".
Прошло две недели с тех пор, как состоялся их с Шукри разговор.
- Папа, скажи Махмуду, что я согласна, - тихо сказала она, опустив взгляд.
- Ты правда этого хочешь? - он внимательно посмотрел на дочь.
Она помолчала немного, потом сказала:
- Ты же этого хочешь, папа...
Она таяла на глазах. Щеки совсем провалились. Она целыми днями ничего не ела, чувствуя тошноту при одном виде блюд, которые раньше любила.
Отец вздохнул.
- Что насчет свадьбы?
Она пожала худыми плечами.
- Организуйте, как считаете нужным. Главное, чтобы вам с мамой нравилось... Я согласна на любой махр.
В этот день Саид вернулся от Шукри еще более радостным, чем обычно. На его детских плечиках болтался большой черно-белый палестинский платок.
- Это мне Шукри подарил! - с гордостью сказал он. - Я у него выпросил...
Сакина отвернулась, скрестив руки на груди, и опустила голову. Отец Сакины понял, что она не может совладать с собой. В это время Саид взял платок и, улыбаясь, накинул его на плечи Сакины.
- Я тебе его дам поносить. Ненадолго. Потому что я тебя очень люблю, Сакина... И Шукри я тоже люблю. Очень-очень...
Отец Сакины молча вышел. Саид побежал в свою комнату. Прикрыв за собой дверь, отец Сакины остановился, наблюдая за ней через щелку. Она опустилась на стул и разрыдалась.

* * *




- Как поживает Шукри? - спросил отец Сакины Саида.
- Болеет, - вздохнул мальчик. - Он позавчера голову вымыл и простудился. У него дома холодно очень. Баллон с газом кончился, и печка не работает...
Отец Сакины тоже вздохнул, поправив очки, и задумчиво щипнул седую уже бороду.

* * *

Шукри прокашлялся. Голова у него раскалывалась. Посмотрев в окно, он увидел Сакину, держащую за руку Саида. Они направлялись к мечети. Шукри вздохнул и задернул штору, поежившись от холода.
Спустя четверть часа раздался звонок в дверь. Шукри уныло посмотрел на дверь. Кто же это вдруг вспомнил о его существовании?
- Ас-саляму алейкум, дядя... Проходите, пожалуйста.
Отец Сакины заметил, что у парня совсем сел голос.
- У меня к тебе, парень, долгий разговор...
Мечта переместиться под теплое одеяло разбилась на тысячи осколков...
- Хорошо, дядя... Только я, с вашего позволения, термос с чаем принесу... Проходите, пожалуйста, в библиотеку...
... Шукри налил ему чая и сказал:
- Я вас слушаю, дядя...
- По-моему, сынок, тебе все-таки придется стать моим зятем, - собравшись с мыслями, сказал отец Сакины.
Шукри посмотрел на него с некоторым удивлением.
- Она потеряла интерес к жизни, ничего не ест и плачет, едва завидев твой платок на плечах Саида... Конечно, мне уже девять человек намекнули, что они хотят женить на Сакине своих сыновей... Но Аллах пожелал так, что она выбрала тебя. Что поделать...- отец Сакины помолчал, печально улыбнувшись. - Знаешь, сынок, я родился в 31-м году. Я застал шейха Иззиддина аль-Кассама, я видел Великую палестинскую революцию 36-39 годов... Я видел, как евреи отбирали у нас нашу землю пядь за пядью и создавали свое государство... Я видел много всего за свою жизнь... Но сейчас я вынужден признать свое поражение перед женской любовью... Я вчера вспомнил слова нашего Пророка (да благословит его Аллах и приветствует) о том, что дочерей следует выдавать за тех, чьей религиозностью и нравом мы довольны. Я вижу твою веру, сынок, и твой нрав, и я не могу отрицать, что я ими доволен... Да и Сакина: моя дочь не такой человек, чтобы любить кого-то просто за красивые глаза... Она полюбила в тебе твою веру.
Шукри опустил глаза, чувствуя на себе взгляд отца Сакины.
- Я вам клянусь, дядя, что сделаю все, что в моих силах, чтобы она была счастлива...
Отец Сакины улыбнулся и протянул ему руку.

* * *

Сакина сидела на кровати, глядя в одну точку, словно узник, которого должны казнить на рассвете, и который считает оставшиеся часы и минуты.
Мать собирала ее вещи в сумку. Сакина лишь безучастно наблюдала за этим процессом.
- Сакина, неужели тебя и правда не интересует, за кого ты выходишь замуж? - с улыбкой спросила ее мать.
- Нет... - тихо отозвалась Сакина. - Какая разница? Если папе понравился этот человек, значит, он мне подходит...
Мать покачала головой, вздохнув...
Вчера отец сказал Сакине:
- Сакина, завтра ты выходишь замуж.
- Хорошо, папа... Как скажешь... - безразличным тоном отозвалась она и, спросив разрешения, отправилась на кухню мыть посуду.
Какая разница, кто это будет: Махмуд или кто-то другой?.. В ее сердце жил только один человек: худой парень с черными глазами, короткой бородой и бакенбардами, прикованный к инвалидной коляске...
Через семь часов она станет чьей-то женой и переедет жить в новый дом... Новая жизнь.
Она подняла голову и посмотрела на висящий на спинке стула черно-белый палестинский платок...

* * *

Машина остановилась. Сакина взглянула на одноэтажное здание. Здесь заключались браки. Она опустила взгляд. Они вошли. Сакина глядела себе под ноги, не замечая чиновников, сновавших из кабинета в кабинет. Отец Сакины открыл дверь. Они вошли в большой кабинет. Сакина увидела кадыя , сидевшего за столом напротив двери.. Она окинула взглядом кабинет, чтобы посмотреть, кто же ее нареченный... И вдруг она увидела Шукри. Маленький Саид запрыгал от радости.
- Шукри! Шукри! А ты правда на Сакине женишься?
Шукри протянул ему руку, здороваясь. Он улыбнулся, исподтишка взглянув на Сакину, и тихо сказал:
- Инша Аллах...
Сакина почти упала на стул. Вихрь чувств бушевал в ее груди. Она не могла взять себя в руки...
Она ничего не слышала... Не слышала, как отец объявил махр - обучение ее шариатским наукам... Не слышала, как спрашивали согласие Шукри... Когда спросили ее согласие, она лишь молча кивнула головой, словно во сне, и, не глядя, поставила на бумажке свою подпись...
Она очнулась, только когда Саид потянул ее за руку, заставив встать. Он подвел ее к Шукри, взял его руку и вложил в нее маленькую руку Сакины. Сакина вздрогнула, почувствовав, как он слегка пожал ей руку. Она набралась смелости и встретилась с ним взглядом. Шукри молча улыбнулся... Как хорошо, что она в свое время надела никаб, вдруг подумала Сакина, чувствуя, что лицо у нее горит от волнения...

* * *

Прошло два дня с тех пор, как они поженились. Сегодня должен был зайти в гости отец Сакины.
Раздался звонок в дверь. Сакина услышала тихий голос отца.
- Сакина, это я...
Она открыла дверь. Он взглянул на дочь: жемчужно-серое платье с черным поясом, толстая черная коса почти до колен - они стригли ей волосы всего один раз за эти шестнадцать лет, еще в раннем детстве... Изящная девичья фигурка... Огромные голубые глаза с длинными черными ресницами - глаза, излучающие свет... Счастливая улыбка на лице...
Сакина бросилась на шею отцу.
- Спасибо тебе, папочка!.. Спасибо! Я так тебя люблю, папа...
Ее отец улыбнулся, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы. "Годы, годы..." - подумал он. Похоже, он становится сентиментальным...
Шукри выехал ему навстречу и протянул руку, здороваясь. Отец Сакины улыбнулся и крепко пожал руку зятя.
- Как дела, сынок?..

10-го марта 83-го года Шукри впервые смог пошевелить пальцами ног. 17-го июня он впервые встал на ноги. А 3-го апреля 84-го года Сакина родила близнецов...

* * *




- Вот такая история, - сказала Байан.
- Кто тебе рассказал ее? - тихо спросил Анвар.
Пока она рассказывала, его сон совершенно испарился.
- Это история моих родителей, - улыбнулась Байан. - Близнецов назвали Са'д и Мас'уд. Они сейчас в рядах Сопротивления, им по двадцать лет. Затем родился Шамсуддин, ему сейчас восемнадцать, он тоже в Сопротивлении. Потом родилась девочка по имени Байан, на которой ты женился. Потом Мухаммад - ему четырнадцать, затем Тахрир - ей двенадцать. Потом Абдуллах - ему десять с половиной, и снова близнецы - Джихад и Нидаль, им по девять лет
- Твоего отца ведь Мухаммад зовут, разве не так? - спросил Анвар.
- У него двойное имя - Мухаммад Шукри... Просто теперь его все зовут Мухаммад или Абу Мас'уд.
Байан встала с кровати, достала из шкафа фотографию в рамке и протянула Анвару. На ней был запечатлен худой молодой человек в клетчатой рубашке и черных брюках на инвалидной коляске. У него были очень выразительные черные глаза, широкие брови, короткая борода и бакенбарды. Вокруг шеи у него был обмотан черно-белый палестинский платок. Позади него стояла, наклонившись и обнимая его за шею, красивая девушка с большими светлыми глазами, совсем молодая и удивительно похожая на Байан.
- Ты копия матери, - сказал Анвар.
- Я знаю, - с улыбкой ответила Байан и положила голову на его плечо.
Анвар прикрыл глаза и почти сразу уснул.
Ему снилась немолодая уже пара: высокий худой шейх с короткой черной бородой в белой такыйе и синей джалябийе, держащий за руку стройную женщину невысокого роста в черном химаре...

Умм Иклиль 2004 г.

Малха Аьзни
30.12.2006, 15:59
Брейв Гёл, хорошие рассказы, но уже есть такая тема, называется "Рассказы для души и разума" (или что-то типа этого). :)

Brave GirL
30.12.2006, 16:51
Брейв Гёл, хорошие рассказы, но уже есть такая тема, называется "Рассказы для души и разума" (или что-то типа этого). :)

Я не видела,если знаешь дай ссылку.

• найs ωаtεнkа •
30.12.2006, 18:28
красивая история..
скинь пожалуйста еще что-нить,если не трудно :rolleyes:

Малха Аьзни
30.12.2006, 18:37
http://www.kavkazchat.com/showthread.php?t=23614
Здесь рассказы как Умм Иклиль, так и других авторов.

Dojdik
31.12.2006, 02:35
Какие красивие расскази. Дела реза хила шуна уш1 кхучу яз"ярна.
Я даже по ссилке прочитала несколько. Баркалла.

Малха Аьзни
31.12.2006, 20:24
Самый богобоязненный лицемер

Эта история могла произойти в мечети любого города, да и вполне возможно, что ты, дорогой мой читатель, являешься одним из героев этой истории. Я же хочу только рассказать тебе о том, как все произошло:

Вернувшись с работы, уставший хазрат как обычно зашел на кухню, уселся за стол, а его единственная дочь Адиля стала ухаживать за пожилым отцом.
- Надо тебе жениха богатого найти, доченька, - начал разговор хазрат, доедая тарелку супа. - И чего ты не захотела за муж за Рустема? У него машина, дача, свой бизнес...
- Но он же даже не молится, - ответила Адиля, подавая второе блюдо. - Пап, неужели для тебя деньги важнее всего? А как же вера? Ты же сам в мечети говоришь о том, что мусульманин должен прежде всего ценить веру, а не богатство...
- Не говори мне такого больше! - перебил ее отец и бросил ложку, которой ел. - Это тебя Камиль научил?
Адиля от страха прижалась в самый угол кухни:
- Извини, пап, я...
- Сегодня твой Камиль тоже подошел ко мне и стал рассказывать о том, что, я не должен брать садака из мечети, - рассержано рассказывал хазрат. - Чурка! Он еще меня учить будет?
- Пап, но ведь дедушка тоже так говорил!
- Вот, ты вся в него пошла! Надо было больше с тобой времени проводить. А мой отец вырос в совсем другое время... Да и старый он был, не понимал многого, - хазрат немного успокоился и продолжил есть второе, Адиля стояла и молча слушала. - И чем только тебе Камиль понравился? Ты думаешь он такой верующий? Да он даже сунну не читает. Как только завершаем фард, он сразу убегает, чтобы никто не видел как он на своем телефоне играет. Да и на уроках он ведет себя не как мусульманин. Сегодня я в аудитории подвала, - здесь он остановился и немного сменил тему. - Нет, доченька, все-таки тебе надо богатого мужа, может он ремонт сделает, а я потом спокойно на пенсию выйду, ато в таких условиях работать очень сложно.
- Все это испытание, пап, - ответила его дочь.
- Ну хорошо, - согласился отец. - Так вот. Сегодня в аудитории в подвале я рассказывал им о рае и аде, и вдруг, почему-то, погас свет. Ну ты знаешь, если там выключить свет, то становиться вообще ничего не видно. Я отправил одного из сидящих на задних рядах узнать, что случилось, а когда включили свет, я застал Камиля занимающимся совсем не тем, чем он должен был заниматься. Хотя все остальные сидели спокойно, как сидели до этого. -
Адиля, не перебивая, слушала отца. Ей было очень интересно знать, чем же занимался именно Камиль.
- Знаешь что он делал? - спросил ее отец и, не дожидаясь ответа, продолжил. - Когда включили свет, я заметил у него мокрую тряпку, которой он намочил свои руки и еще даже кавролин на полу испачкал. А самое удивительное, он был такой испуганный: шмыгал носом, лицо было жалким, я попросил его выйти из класса, чтобы из-за него не сорвался урок. Я и не знал, что такие взрослые люди, как он, могут так бояться темноты, - на этих словах он доел второе блюдо и поблагодарил дочь за вкусный ужин и еще раз напомнил о богатом женихе.
- Хорошо, пап, если ты против того, чтобы я вышла за Камиля, то я откажу ему, если он предложит выйти за муж.
- Да, доченька, - подтвердил отец. - Камиль не сможет сделать тебя богатой, да и имана крепкого у него нет. Он, так, - обыкновенный мусульманин. Хотя сегодня он попросил моего разрешения жениться на тебе.
Услышав это Адиля покраснела.
- Он попросил разрешения жениться на мне? - смущенно переспросила она.
- Да, доченька! -ответил отец. - Но ты же обещала отказать ему, если он предложит.
Лицо Адили сделалось таким грустным и на ее глазах стали наворачиваться слезы. Дочь хазрата была совсем не похожа на своего отца, и если она что-то обещала, то непременно выполняла это.
- Хорошо, пап, - с горечью произнесла послушная дочь, - передай ему, что я не согласна.

- Ну вот и хорошо, - обрадовался отец. - А теперь тебе, наверное, пора заниматься уроками, - решил напомнить он дочери.

Вот так, дорогой мой читатель, закончился день в семье заботливого хазрата. Но для того, чтобы понять, что же произошло на самом деле, мне бы хотелось рассказать, как встретил этот день Камиль.

Камиль проснулся от зазвонившего телефона. Прошло всего несколько часов после после того, как он лег спать. Каждый день Камиль заставлял себя просыпаться после ночного намаза, выстаивать молитву-тахаджуд, затем совершать утренний намаз и до восхода солнца читать Коран. Только после выполнения всех трех пунктов, Камиль позволял себе лечь спать. Никто не знал, соклько на самом деле спит их друг, да и мало кто знал, что он вообще выстаивает ночную молитву. «Это только для меня и Аллаха», - говорил он сам себе.
Телефон продолжал звенеть, а Камиль еще не мог проснуться, чтобы понять, что мешает ему спать. Наконец-то подняв трубку, Камиль еле живым голосом спросил, кто звонит. Радостный голос на той стороне телефона сообщил преприятную новость, от чего каждый из нас, наверное, тут же бы проснулся и стал прыгать от радости по всей квартире. От этой новости Камиль тоже проснулся, но его не переполняла радость, а все произошло совсем наобарот: по его щекам потекли слезы, и, подымая к верху руки, он стал повторять: «О Аллах, неужели всю награду за то, что я сделал в этой жизни, Ты ниспослаешь мне в этой же жизни? О Аллах, забери это и оставь мне для жизни будущей»
Многие не понимали Камиля. И я боюсь, дорогой мой читатель, что и ты можешь не понять его, когда узнаешь, что за новость сообщили ему по телефону. Речь шла об удачной сделке, по которой ему переходит огромная сумма, достаточная для покупки хорошей квартиры, машины, дачи… - всего того, о чем так мечтал хазрат. Дело в том, что несколько дней тому назад, Камилю предложили найти людей, готовых приобрести несколько списанных самолетов. А так как цветной металл в мире очень ценится, Камиль тут же смог договориться со своими друзьями из Сирии о покупке этих самых самолетов. И теперь оставались только не маловажные формальности, от которых зависел весь исход сделки. А после их решения, Камилю перепали несколько процентов с выручки, что и составляло эту самую огромную сумму.

Теперь он уже совсем не мог заснуть и, спустя некоторое время, отправился в университет. Поразительное терпение позволяло ему сосредоточенно сидеть на лекциях и внимательно слушать. Только в один момент Камиль немного отвлекся, когда решил, что теперь он может позволить себе жениться на дочери хазрата. Вообще, он не очень уважал отца Адили, но в ней он видел самые прекрасные качества мусульманской жены: богобоязннность, терпение и послушание.
По завершению занятий в университете, Камиль отправился в мечеть. Совершив фард вечернего намаза (магриб), он, как обычно удалился в самый дальний и темный угол мечети для совершения двух ракаатов сунны. Это позволяло ему быть уверенным, что этот намаз он выстаивает не для показухи, а только ради Всевышнего Аллаха.
Сразу после вечернего намаза по расписанию следовали занатия в аудитории подвала, куда и спустились Камиль с его друзьями и знакомыми братьями.
- Ассаламу алейкум ва рахматуллахи ва баракатуху, - громко произнес хазрат. - Сегодняшняя тема урока - «Описание рая и ада».
Мурашки пробежали по коже Камиля, когда он услышал слово Ад. Но хазрат начал рассказывать о рае, старательный студент решил не отвлекаться на посторонние размышления и сосредоточиться на лекции, как вдруг погас свет.
- Кто хулиганит? - раздался в темноте голос хазрата. - Кто там сидит рядом с дверью? Узнайте, что там произошло.
Все сидели в полной темноте, в которой невозможно было увидеть даже поставленную перед лицом руку. Как это принято у студентов, тут же последовали шутки и смех. Один только Камиль сидел и думал совсем о другом.

Нет, дорогой мой читатель, он не думал ни о удачной сделке, ни о дочери хазрата ни о чем-либо другом, касающимся этой жизни. Камиль представил себе могилу, в которой будет также темно и неудобно. От одной только этой мысли по щекам Камиля потекли слезы. Его маленькая бородка через несколько минут совсем промокла, и слезы стала капать на пол. Достав из кармана платок, он стал вытирать свои слезы, которые не переставали течь из его глаз. Он продолжал вытирать, пока платок не стал совсем мокрым. Камиль никак не мог успокоиться, так как не знал, в каком положении окажеться он, если Аллаха сейчас же решит забрать его душу.
Вдруг резко включился свет. Камиль быстро стер мокрыми руками свои слезы, продолжая шмыгать носом.
- Да будет свет! - пошутил хазрат и удивленно взглянул на Камиля, а замтем произнес, - Камиль, что ты расхныкался? Выйди из класса и умойся!
Камиль встал и, прикрывая свои заплаканные глаза, удалился из аудитории и убежал умываться в туалет, после чего вернулся на занятия в класс.
По завершению урока, Камиль попросил поговорить с хазратом наедине, для чего тот пригласил его в свой кабинет.
- Устаз, - начал Камиль. - Пророк Мухаммад, да благословит его Аллах и приветствует, указал верующим на обязанность иметь жену.
- Жениться хочешь? - перебил его хазрат.
- Ну да, - смущенно ответил Камиль. - Я хотел спросить на счет вашей дочери.
- Что ты хотел спросить? - снова перебил его хазрат.
- Устаз, я хотел спросить вашего разрешения.
- Жениться на моей дочери? А на что вы будете жить?
- Всевышний сам обязал себя помогать молодоженам, Он не оставит…
- Ты должен надеяться только на себя! - снова перебил его хазрат. - Или ты хочешь, как я, жить только за счет садаки?
- Астагафируллах! Агузу биллях! - удивился Камиль. - Нам нельзя брать садаку на свои нужды… - наверное эту фразу он сказал немного поторопясь, так как услышав это, хазрат так рассердился, что выгнал его из кабинета.

После разговора с отцом Адиля прибежала в свою комнату и заревела в подушку. Одним лишь утешением для нее были слова отца, что Камиль на самом деле не был искренним верующим, каким до сегодняшнего вечера считала его Адиля.
- Наверное, он лицемер, - вдруг задумалась запалканная дочь хазрата. - Мне он рассказывал о качествах истинного верующего, о том, что надо постоянно вспоминать Аллаха, а сам не может даже на уроке сосредоточиться, выполнить два ракаата сунны после фард-намаза.
Ей было очень сложно понять, как Камиль, которого она считала самым богобоязненным из всех братьев, на самом деле может быть совсем другим человеком.
Наверное, утро этого дня для Адили казалось самым мрачным... Она должна была выйти за человека, которого она, может быть, даже не знала. Отец сам нашел ей жениха... Ее возлюбленный Камиль уже несколько лет не возвращался в город, не присылал никакой весточки, и никто даже не знал, где он может быть. Как бы ей хотелось, чтобы именно он был за этой стеной. Только дверь маленькой комнаты разделяла Адилю от ее будущего мужа. Это она настояла, чтобы ее оставили в отдельной комнате, так как не хотела, чтобы кто-то "пялился" на нее своими глазами. "Зачем? - задавалась Адиля вопросом. - Пусть мной любуется мой муж! Зачем кто-то еще будет смотреть на меня?" Да и сама она не посматривала на парней. А сейчас, перед самым никахом, она сидела на полу, опустив свои глаза на пол, и просила у Всевышнего даровать ей терпение и любовь к ее будущему мужу. Это было ей просто необходимо, ведь она не знала, кто за этой преградой. Не выдержав, она все же подняла глаза - за приоткрытой дверью стоял молодой человек в шикарном костюме. Он стоял и с кем-то разговаривал, а потом вдруг скрылся. Она знала его имя: "Это Ришат", - прошептала Адиля и, еле сдерживая слезы, стала еще упорнее просить у Всевышнего терпения...
Рабочая часть дня уже закончилась. По дороге в пригород, рассекая лужи, мчалась машина хазрата. Любимая дочь Адиля грустно смотрела на скатывающиеся по окну капли. Через неделю молодой девушке предстояло выйти за муж за человека, имя которого она даже не знала. Она сама торопила отца найти ей мужа, но смириться с тем, что это будет не Камиль, Адиля не могла и поэтому просила отца не говорить ничего о женихе до свадьбы.
- Чего ты грустишь, доченька? – вежливо спросил хазрат. – Скоро твоя свадьба, ты должна быть рада, - настаивал он.
- Я рада. Просто погода такая мрачная, - пыталась оправдаться Адиля.
- Доченька, погода здесь ни при чем! - понимающе ответил отец. - Может быть, тебе не стоит так торопиться? Тебе всего 24. Может быть, ты встретишь человека , которого полюбишь и передумаешь?
- Нет, пап. Я думаю, что я уже не встречу такого, - вздохнула Адиля. – Мое сердце уже занято, поэтому лучше выйти за муж сейчас, - еще одна капля, как слеза, скатилась по окну машины. Адиля взглянула на отца и продолжила:
- Папочка, ты хорошо разбираешься в людях, и я тебе полностью доверяю.
- Знаешь, доченька. После смерти твоей матери, я поклялся Аллаху, что никогда не причиню тебе боль и всегда буду стараться, чтобы ты была самая счастливая.
- Прошло уже три года... – проборматала под нос Адиля и снова посмотрела на скатывающуся капельку. – Интересно, а чтобы сказала мама?
- Я очень любил твою маму, а она очень любила тебя, Адиля. Но в один миг все изменилось, и я взглянул на многие вещи по-другому. Все, кого мы любим, никто по сравнению с Аллахом, ведь только Он Вечен и Его мы должны любить больше всех. Все богатства этого мира ничто перед довольством Аллаха! Теперь я уже это точно осознал. И если ты выходишь за муж ради Аллаха и готова пройти все испытания, которые появятся на твоем пути, то, я думаю, что мама не была бы против такой свадьбы. В конце концов, мы никогда не пожелали бы тебе плохого.
- Да, пап, - подтвердила Адиля. - Самая крепкая любовь должна быть по отношению к Аллаху... – Она снова взглянула на отца. Казалось, в ее глазах вновь появилась какая-то надежда. - А вот если, действительно, кого-то любишь всем сердцем, ради Аллаха, как поступить?
- Доченька, если он, действительно хороший парень, то надо торопится выйти за него за муж! – голос хазрата наполнился оптимизмом и, не выдержав, он спросил. – Доченька, значит все-таки есть человек, которого ты любишь? Может быть, ты скажешь, кто он?
- Это – Камиль, - не заставила себя ждать Адиля. Она снова отвела глаза и посмотрела на скатывающиеся капли. На какое-то время они оба замолчали и задумались.
- Камиль очень торопился уехать, - продолжил хазрат. – На последние деньги он купил куда-то билет и в тот же день уехал. Он даже не дождался окончания ремонта в новом здании медресе, - немного помолчав, хазрат добавил. – Удивительно, еще есть те люди, которые готовы пожертвовать огромной суммой и при этом не назвать своего имени. А ведь до сих пор еще не известно, кто же заплатил за покупку и ремонт здания.
- Да. Камиль был бы очень рад увидеть новые, отремонтированные аудитории. Он так любил медресе, - вспомнила Адиля. Он готов был отдать последние деньги, чтобы дать возможность другим получать знания.
- Но никто не знает где он сейчас. А ведь он очень сообразительный и перспективный парень!
- Пап, так значит, мне надо торопится выйти за него за муж? – спросила Адиля, даже не ожидая ответа.
- Камиль хороший человек. Может быть он немного резок в том, что противоречит исламу, но с другой стороны это даже правильно.
Адиля молча смотрела в окно, и словно отражение от стекающих по окнам капелек по ее щекам покатились слезы. Ее отец заметил, что она плачет и попытался загладить свою вину:
- А я уже нашел тебе жениха, и скоро твоя свадьба, - сказал хазрат, пытаясь изобразить радость. Ему было очень неудобно и больно за свой поступок. Смерть жены действительно заставила его смотреть по-другому на многие вещи. Он даже перестал собирать садака в мечетях и работал там только как преподаватель в медресе. А теперь, когда любимая дочь сама попросила найти ей жениха, он не знал, как ему поступить, и очень боялся ошибиться. С одной стороны он прекрасно понимал, кого любит Адиля, но найти ее возлюбленного он считал уже невозможным, так как никто не знал, куда уехал Камиль и как его можно найти. А с другой стороны Адиля постоянно напоминала ему, что она уже не маленькая и ей давно пора за муж. В конце концов, согласившись с аргументами дочери, хазрат все-таки начал подыскивать жениха для Адили. И делал это он очень старательно. Но он не мог отдать ее за муж, пока она сама не даст согласия.
– Доченька, я нашел тебе хорошего мужа, - продолжил хазрат. - Он действительно хороший человек, и я хочу, чтобы ты хотя бы знала, за кого выходишь, - немного помолчав отец решил назвать его имя. - Адиля, как тебе Ри...
- Не говори, пожалуйста, о нем, – перебила его дочь. – Мы же договорились, что не будем разговаривать на эту тему.
- Адиля, но мне не хочется, чтобы ты так мучила себя, - не мог успокоиться отец.
- Все это испытание пап. И это моя просьба.
- Хорошо, доченька, - согласился отец.
- Может лучше сменим тему? – предложила Адиля. – Куда, говоришь, мы едем?
Вздохнув, хазрат ответил:
- Это мой старый знакомый. Мы вместе учились в медресе. Сейчас у него свой санаторий, и он пригласил меня на выходные отдохнуть...

Малха Аьзни
31.12.2006, 20:26
Когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, они наконец-то добрались до пункта назначения. Старый знакомый очень гостеприимно встретил хазрата с его дочерью и даже провел небольшую экскурсию по санаторию. Оказалось, что там работает очень много мусульман, и у них есть даже специальная комната для совершения молитв.
После совершения ночного намаза, Адиля сказала, что очень устала и хочет спать. Заботливый отец проводил ее до комнаты и пообещал, что разбудит на утреннюю молитву.
Адиля еще долго не могла заснуть, думая о каком-то Ри... «Наверно, это Ринат, - думала она. – Или Ришат? Они оба хорошие, – по щекам Адили снова покатились слезы. – А где сейчас Камиль? – подумала она. – Может он уже женился, и теперь у него семья, дети...» Спустя некоторое время, она все же смогла заснуть.

- Адиля, - услышала она голос отца. – Просыпайся! Намаз!.. Просыпайся... – продолжал будить отец. – Ты не представляешь, какая сегодня была ночь... Ну давай, вставай.
Поборов свой сон, Адиля сделала омовение и помолилась за своим отцом.
- Адиля, здесь так красиво! – восхищенно отметил отец. – Я всю ночь гулял по парку...
- Пап, неужели ты не устал от вчерашней дороги? – удивилась его дочь.
- Ах да, сегодня уже завтра! – опомнился хазрат. – Как здесь красиво! Пойдем я тебе покажу здешние места...
- Спасибо, пап, - поблагодарила Адиля. – Я хотела еще немного поспать.
- Эх ты, соня, - усмехнулся отец. – Так можно и собственную свадьбу проспать!
- Давай не будем, - настойчиво предложила Адиля. – Я пошла спать.
- Доченька! – окликнул ее хазрат. – Ты любишь сюрпризы?
- Только приятные, - сонно ответила Адиля и, зевнув, удалилась в свою комнату.
За окном было очень темно. Уставший хазрат совершил ночной намаз и проводил Адилю до ее комнаты, пообещав принести одеяла. Спускаясь на первый этаж, он решил заглянуть в зал для совершения молитв. На дверях первого этажа не было никаких надписей, поэтому искать зал было очень сложно. Но на одной из дверей он все же нашел вывеску: «Дорогие братья и сестры! Выключайте, пожалуйста, свои мобильные телефоны. Ничто не должно отвлекать людей от молитвы».
- Наверно, это здесь! – пробормотал хазрат и очень тихо приоткрыл дверцу. Не смотря на очень позднее время, в самом дальнем углу комнаты рядом с минбаром совершал молитву какой-то незнакомец. Хазрат очень не хотел мешать человеку молится, но нечаянно задел ручку двери, и раздался громкий звук. Молящийся сразу упал на пол.
- Прошу прощения, - извинился хазрат. – Я не хотел вам мешать.
- Да нет, все в порядке, - упокоил его незнакомец. – Я тут просто лежал... – начал оправдываться он.
- Да, да. Просто лежали… – понимающе подтвердил хазрат. –А вы не могли бы мне помочь?
- Конечно! – ответил незнакомец и подошел к двери.
Его лицо показалось хазрату очень знакомым, но тот опередил его:
- Хазрат? Ассаламу алейкум! Маша Аллах, как вы здесь оказались?
Это был Камиль. Он был так рад увидеть своего учителя, что лицо просто засияло от радости.
- Ва алейкум ассалам! – ответил хазрат. Он тоже был очень рад видеть Камиля, который тут же пригласил хазрата в свою комнату.
- А я здесь работаю, - рассказывал Камиль. – Директор санатория очень хороший человек и старается брать на работу только мусульман. Мне выделили квартиру недалеко от работы, да и здесь есть для меня комната. Так что, альхамду лилЛях, я очень доволен. А вы как, хазрат? Как ваша дочь?
- А я сейчас преподаю в медресе, - начал рассказывать он. - Это очень полезно: сам многому учусь. А Адиля... Она… Она недавно потеряла свою мать... - вздохнул хазрат.
- Инна лилЛяхи ва инна илейхи раджи’ун, - вставил Камиль.
- Спасибо. Сейчас вроде бы все нормализовалось. Адиля на следующей неделе входит за муж... А ты не женат?
- Еще нет, - Камиль опустил глаза на землю. – А я знаю избранника Адили?
- Понимаешь, Камиль, здесь все так сложно...
- Сложно…, - вздохнул Камиль. - С меня подарок, инша Аллах, если вы не против.
- Конечно не против! Я думаю, что Адиля была бы очень рада видеть тебя на своей свадьбе.
- Нет, хазрат! – ответил Камиль. – Наверно, я не смогу прийти. Я, понимаете… У меня работа!
- Я поговорю с твоим директором, он мой хороший друг, и я уверен, что он тебя отпустит на пару дней.
- Спасибо, но я все равно не смогу прийти. Я… Мне, просто, будет сложно присутствовать на их свадьбе…
- В чем проблема, сынок?
- Я все еще люблю Вашу дочь, хазрат! - признался Камиль. - Спасибо за приглашение, но я не приду.
Заботливый отец взглянул на Камиля с легкой улыбкой, обдумывая какую-то мысль.
- Камиль, ты хорошо знаешь здешний парк? – спросил хазрат.
- Конечно! Хотите я Вам покажу? – предложил Камиль и, получив согласие, они вдвоем отправились на прогулку.
- Здесь так красиво, Камиль! – восторженно произнес хазрат, разглядывая территорию парка. – Какие у тебя планы на будущее, сынок?
- В смысле? – переспросил Камиль.
Всю ночь они гуляли по парку и обсуждали какие-то вопросы, пока наконец хазрат не сказал:
- Я очень рад, что ты, все таки, согласился, Камиль! Я думаю, что Адиля будет очень рада... А сейчас я должен разбудить ее на утреннюю молитву. Надеюсь, мы договорились, сынок! Ассаламу алейкум! – попрощался хазрат.
- Ва алейкум ассалам! – ответил Камиль, обдумывая ночной разговор.

***

Наверное, утро этого дня казалось для Адили самым грустным. Решив свою судьбу сама, она воспринимала свой выбор как смерть: Адиля должна была выйти за человека, которого она, может быть, даже не знала. Отец сам нашел ей жениха. Это была ее просьба. Ее возлюбленный Камиль уже несколько лет не возвращался в город, не присылал никакой весточки, и никто даже не знал, где он может быть. Как бы ей хотелось, чтобы именно он был за этой стеной. Только дверь маленькой комнаты разделяла Адилю от ее будущего мужа. Это она настояла, чтобы ее оставили в отдельной комнате, так как не хотела, чтобы кто-то "пялился" на нее своими глазами. "Зачем? - задавалась Адиля вопросом. - Пусть мной любуется мой муж! Зачем кто-то еще будет смотреть на меня?" Да и сама она не посматривала на парней. А сейчас, перед самым никахом, она сидела на полу, опустив свои глаза на пол, и просила у Всевышнего даровать ей терпение и любовь к ее будущему мужу. Это было ей просто необходимо, ведь она не знала, кто за этой преградой. Не выдержав, она все же подняла глаза - за приоткрытой дверью стоял молодой человек в шикарном костюме. Он стоял и с кем-то разговаривал, а потом вдруг скрылся. Она знала его имя: "Это Ришат", - прошептала Адиля и, еле сдерживая слезы, стала еще упорнее просить у Всевышнего терпения...
Имам за дверью начал рассказывать хутбу. Как бы ей хотелось, чтобы все было именно так, как он рассказывал, приводя примеры из жизни Адама и Евы, Мухаммада и Хадиджы, мир им всем. На ее лице не было уже ни слез, ни радости. Был только смирившийся взгляд, тупой мертвый взгляд на пол. Было просто грустно и обидно, что не всегда происходит именно так, как хочешь: теряешь своих близких и не всегда выходишь за того, кого любишь. А иногда что-то происходит только потому, что так надо и откладывать уже нельзя!
Раздался долгожданный вопрос. Сначала он адресовывался к отцу невесты. "Такой-то сын такого-то, согласен лы ты выдать свою дочь Адилю..." - "за Ришата", - прошептала Адиля, не сводя глаз с точки на полу. "...за Камиля сына такого-то?", - закончил хазрат. У Адили перебило дыхание. "За Камиля! За Камиля! За Камиля! - повторялось в ее голове. - За Камиля сына такого-то..." "Да!" - словно эхом отозвалось из-за двери. У Адили даже закружилась голова от папиного сюрприза... Затем последовал вопрос жениху и его согласие.

- Никах мубарак!!! - раздалось торжественное восклицание одного из свидетелей - Ришата.
- Никах мубарак!!! - хором повторили остальные.
Все праздновали и веселились, а в маленькой комнате остались только трое:
- Ты же сама отказывалась от разговора о женихе, а как бы я тебе сказал о Камиле? - удивленно спросил отец.
- Ты все правильно сделал! - ответила Адиля и еще крепче обняла своего мужа.
- Спасибо Вам, папа! - улыбнулся Камиль и прижал свою щеку к платку Адили.

*Inca rose*
01.01.2007, 02:58
...Печальная история...


Они встретились так же, как встречаются множество людей в мире. Судьба их свела однажды, они пришли сдавать на права в одну автошколу. Они даже заметили друг друга не сразу, как это и бывает. А общаться начали так и вообще только к концу занятий… Лишь один случай заставил их судьбы соединиться…
Они сидели в машине. Она за рулем, а он сзади. Инструктор вышел. Они попали в пробку из-за крупной аварии, в которой погибла девушка и преподаватаель из автошколы, в которой учились и они.
Их машина стояла ближе всех к месту аварии. На земле, рядом с покареженной грудой метала лежала девушка… Ее возраст можно было определить разве что по остаткам одежды…Наверное ей было не больше 19… Ее лицо было изуродовано. Широко открытые голубые глаза смотрели в небо…
Она сидела крепко держась за руль и смотрела в лицо девушки.
— О чем люди думают, когда умирают? — нарушила она тишину в салоне автомобиля.
Он посмотрел на нее и пожал плечами. Но именно с этих ее слов что-то изменилось. С этой фразы началась их любовь. Он никогда не мог понять почему именно эта фраза так затронула его сердце.И с тех пор они были неразлучны.
Они были вместе уже не один год. Они знали друг друга лучше всех, они понимали друг друга с полуслова… Они готовились к свадьбе… Но жизнь — жестокая вещь. Этой свадьбе не суждено было случиться.
Они встали рано. Она по привычке разбудила его поцелуем, улыбнулась и пошла на кухню. Он еще был в кровати, когда спустя минут 15 она вошла в комнату и остановившись около двери тихо сказала:
— Я люблю тебя больше жизни… — и вышла.
Он остался немного удивленным, но ничего не спросил.
Был выходной, они собирались в гости и долго спорили кто будет за рулем. Конечно же, в итоге, ему пришлось уступить ей. Она уверенно села за руль, посмотрела на ремень безопасности, но не тронула его. Она редко пристегивалась, но почему-то именно сегодня Он упрекнул ее в этом. Она усмехнулась:
— Ну разве со мной может что-то произойти?
Это утро ничем не отличалось от тысячи других таких же. Он что-то рассказывает, она смеется, при этом успевая следить за дорогой. Она была замечательным водителем. Никто из ее окружения так не чувствовал дорогу и машину… И никто до сих пор не может понять, почему же она тогда не заметила груженный камаз… Все произошло за считанные секунды… Камаз въехал в их автомобиль слева, как раз в водителя, в нее… Он остался жив, он вытащил ее из машины…
Она лежала у него на руках и умирала… Ее глаза были устремлены в небо. она ничего не могла говорить, но глаза… Он навсегда запомнил этот взгляд. Она будто что-то хотела сказать ему… Но он не понимал что… И тут в его памяти всплыла та самая фраза, которую она сказала много лет назад, та фраза с которой начались эти отношения… «О чем люди думают, когда умирают?»…
О чем она думала сейчас? Она знала, что умирает? Понимала это? Она знала, что больше никогда не проснется утром, не поцелует его, не уткнется носом в его плечо… Она больше не сварит ему кофе… Не скажет «Я люблю тебя»… Об этом она думала? Или нет?…
Ее глаза помутнели… Ее губы казалось шевелились силясь что-то сказать… Он плакал… И все повторял: «Не умирай… Слышишь?… Не бросай меня… Они уже сейчас приедут. Держись, пожалуйста, держись… Господи…»
Но Она не смогла… Ее глаза закрылись… Ее дыхание остановилось… И мир рухнул…
Он так и не мог найти ответа на тот вопрос, который задала ему молодая 19-летня девчушка, много лет назад… Почему она тогда спросила это? Чувствовала ли она, что когда-нибудь узнает ответ на свой вопрос?
И лишь однажды, спустя много лет после Ее гибели, Ему приснился сон… Он снова увидел тот день, ту аварию… Он увидел себя, который держал на руках умирающую любовь и плакал… Но он видел это будто со стороны… Он снова видел ее, ее взгляд… но в отличие от того дня, он вдруг ясно услышал, как она говорила ему еле шевеля губами:
"Я люблю тебя… Когда люди умирают, они думают о любимых...
мурашки по коже.....

_Шелковая_
01.01.2007, 18:09
Трогательная история

Малха Аьзни
02.01.2007, 11:40
АБОРТ, ИЛИ ДНЕВНИК НЕРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА

5 октября. Сегодня началась моя жизнь. Мои родители еще этого не знают, но я уже есть. Я девочка. У меня светлые волосы и голубые глаза. Уже все определено, даже то, что я буду любить цветы.
19 октября. Некоторые говорят, что я еще не настоящий человек, что только моя мама существует. Но я настоящий человек, так же, как маленькая крошка хлеба - все же настоящий хлеб. Моя мама есть. И я есть.
23 октября. Мой рот уже открывается. Только подумайте, где-то через год я буду смеяться, а потом и говорить. Я знаю, что моим первым словом будет - МАМА.
25 октября. Сегодня мое сердце начало биться совершенно само. С этих пор оно будет спокойно биться всю мою жизнь, никогда не останавливаясь для отдыха. А через много лет оно устанет. Оно остановиться, и тогда я умру.
2 ноября. Я вырастаю понемножку каждый день. Мои руки и ноги начинают принимать форму. Но мне придется еще долго ждать, прежде чем эти маленькие ножки поднимут меня, чтобы я смогла дотянуться до маминых рук, прежде чем эти маленькие ручки смогут собирать цветы и обнимать моего папу.
12 ноября. На моих руках начинают формироваться крошечные пальчики. Смешно - какие они маленькие! Я смогу гладить ими мамины волосы.
20 ноября. Только сегодня доктор сказал моей маме, что я живу здесь, под ее сердцем. Ах как она, наверное счастлива! Ты счастлива, мама?
23 ноября. Мои мама и папа наверное думают, как меня назвать. Но они даже не знают, что я маленькая девочка. Я хочу, чтобы меня назвали Амина. Я уже становлюсь такой большой.
10 декабря. У меня растут волосы, они гладкие светлые и блестящие. Интересно, какие волосы у мамы?
13 декабря. Я уже немножко могу видеть. Вокруг меня темно. Когда мама принесет меня в мир, он будет полон солнечного света и цветов. Но чего я хочу больше всего - это увидеть мою маму. Какая ты, мама?
24 декабря. Интересно, моя мама слышит тихий стук моего сердца? Некоторые дети приходят в мир больными. Но мое сердце сильное и здоровое. Оно бьется так ровно, слышите: тук - тук, тук - тук. У меня когда я вырасту тоже будет здоровая маленькая дочка. Мама!
28 декабря. Сегодня моя мама убила меня.


Сайт «Исламская цивилизация»
http://www.islamcivil.ru/index.php?action=base&prt_id=11&cont_id=152

muslima
03.01.2007, 19:16
28 декабря. Сегодня моя мама убила меня.

У меня нет слов......... :(

Belochka
03.01.2007, 19:21
АБОРТ, ИЛИ ДНЕВНИК НЕРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА

5 октября. Сегодня началась моя жизнь. Мои родители еще этого не знают, но я уже есть. Я девочка. У меня светлые волосы и голубые глаза. Уже все определено, даже то, что я буду любить цветы.
19 октября. Некоторые говорят, что я еще не настоящий человек, что только моя мама существует. Но я настоящий человек, так же, как маленькая крошка хлеба - все же настоящий хлеб. Моя мама есть. И я есть.
23 октября. Мой рот уже открывается. Только подумайте, где-то через год я буду смеяться, а потом и говорить. Я знаю, что моим первым словом будет - МАМА.
25 октября. Сегодня мое сердце начало биться совершенно само. С этих пор оно будет спокойно биться всю мою жизнь, никогда не останавливаясь для отдыха. А через много лет оно устанет. Оно остановиться, и тогда я умру.
2 ноября. Я вырастаю понемножку каждый день. Мои руки и ноги начинают принимать форму. Но мне придется еще долго ждать, прежде чем эти маленькие ножки поднимут меня, чтобы я смогла дотянуться до маминых рук, прежде чем эти маленькие ручки смогут собирать цветы и обнимать моего папу.
12 ноября. На моих руках начинают формироваться крошечные пальчики. Смешно - какие они маленькие! Я смогу гладить ими мамины волосы.
20 ноября. Только сегодня доктор сказал моей маме, что я живу здесь, под ее сердцем. Ах как она, наверное счастлива! Ты счастлива, мама?
23 ноября. Мои мама и папа наверное думают, как меня назвать. Но они даже не знают, что я маленькая девочка. Я хочу, чтобы меня назвали Амина. Я уже становлюсь такой большой.
10 декабря. У меня растут волосы, они гладкие светлые и блестящие. Интересно, какие волосы у мамы?
13 декабря. Я уже немножко могу видеть. Вокруг меня темно. Когда мама принесет меня в мир, он будет полон солнечного света и цветов. Но чего я хочу больше всего - это увидеть мою маму. Какая ты, мама?
24 декабря. Интересно, моя мама слышит тихий стук моего сердца? Некоторые дети приходят в мир больными. Но мое сердце сильное и здоровое. Оно бьется так ровно, слышите: тук - тук, тук - тук. У меня когда я вырасту тоже будет здоровая маленькая дочка. Мама!
28 декабря. Сегодня моя мама убила меня.


Сайт «Исламская цивилизация»
http://www.islamcivil.ru/index.php?action=base&prt_id=11&cont_id=152

Это единственная вещь, которая вызвала на моих глазах слезы за последние почти 2 года. Наверное, такие эмоции можно пережить, родив ребенка и понимая, как ты ему нужна и как он беспомощен и нуждается в тебе. Я просто в шоке. Кто это написал?

Малха Аьзни
03.01.2007, 19:29
Да, не очень приятно... Поэтому надо радоваться ляле. :blushing: :)
Белочка, там есть ссылка, тебе лучше у сайта спросить кто автор, я сама не знаю.

*Inca rose*
03.01.2007, 19:44
АБОРТ, ИЛИ ДНЕВНИК НЕРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА

5 октября. Сегодня началась моя жизнь. Мои родители еще этого не знают, но я уже есть. Я девочка. У меня светлые волосы и голубые глаза. Уже все определено, даже то, что я буду любить цветы.
19 октября. Некоторые говорят, что я еще не настоящий человек, что только моя мама существует. Но я настоящий человек, так же, как маленькая крошка хлеба - все же настоящий хлеб. Моя мама есть. И я есть.
23 октября. Мой рот уже открывается. Только подумайте, где-то через год я буду смеяться, а потом и говорить. Я знаю, что моим первым словом будет - МАМА.
25 октября. Сегодня мое сердце начало биться совершенно само. С этих пор оно будет спокойно биться всю мою жизнь, никогда не останавливаясь для отдыха. А через много лет оно устанет. Оно остановиться, и тогда я умру.
2 ноября. Я вырастаю понемножку каждый день. Мои руки и ноги начинают принимать форму. Но мне придется еще долго ждать, прежде чем эти маленькие ножки поднимут меня, чтобы я смогла дотянуться до маминых рук, прежде чем эти маленькие ручки смогут собирать цветы и обнимать моего папу.
12 ноября. На моих руках начинают формироваться крошечные пальчики. Смешно - какие они маленькие! Я смогу гладить ими мамины волосы.
20 ноября. Только сегодня доктор сказал моей маме, что я живу здесь, под ее сердцем. Ах как она, наверное счастлива! Ты счастлива, мама?
23 ноября. Мои мама и папа наверное думают, как меня назвать. Но они даже не знают, что я маленькая девочка. Я хочу, чтобы меня назвали Амина. Я уже становлюсь такой большой.
10 декабря. У меня растут волосы, они гладкие светлые и блестящие. Интересно, какие волосы у мамы?
13 декабря. Я уже немножко могу видеть. Вокруг меня темно. Когда мама принесет меня в мир, он будет полон солнечного света и цветов. Но чего я хочу больше всего - это увидеть мою маму. Какая ты, мама?
24 декабря. Интересно, моя мама слышит тихий стук моего сердца? Некоторые дети приходят в мир больными. Но мое сердце сильное и здоровое. Оно бьется так ровно, слышите: тук - тук, тук - тук. У меня когда я вырасту тоже будет здоровая маленькая дочка. Мама!
28 декабря. Сегодня моя мама убила меня.


Сайт «Исламская цивилизация»
http://www.islamcivil.ru/index.php?action=base&prt_id=11&cont_id=152
Я поражаюсь,что люди могут осмелиться сделать это...я знаю многих семей,которые отдают свое последнее,чтобы получить такой подарок...Ведь это счастье,действительно,иметь здорового ребенка :rolleyes: А иные не ценят...Дел рейз х1ил за рассказ...

~HoNeY~
03.01.2007, 20:05
Дел рез хьул шун!
Почти все прочла.Очень интересные,поучительные и грустные истории.

Jaklin
03.01.2007, 20:08
Ва дел а я поражаюсь зачем столько печальных историй тут пишут чтобы это жизнь вообще малиной ни один день не казалось??? Я всегда думаю не буду читать!!! И вот только начинаешь читать что-нибудь как это будет какая-нибудь история о печальной любви и расставании.

Skynet
03.01.2007, 21:07
АБОРТ, ИЛИ ДНЕВНИК НЕРОЖДЕННОГО РЕБЕНКА

5 октября. Сегодня началась моя жизнь. Мои родители еще этого не знают, но я уже есть. Я девочка. У меня светлые волосы и голубые глаза. Уже все определено, даже то, что я буду любить цветы.
19 октября. Некоторые говорят, что я еще не настоящий человек, что только моя мама существует. Но я настоящий человек, так же, как маленькая крошка хлеба - все же настоящий хлеб. Моя мама есть. И я есть.
23 октября. Мой рот уже открывается. Только подумайте, где-то через год я буду смеяться, а потом и говорить. Я знаю, что моим первым словом будет - МАМА.
25 октября. Сегодня мое сердце начало биться совершенно само. С этих пор оно будет спокойно биться всю мою жизнь, никогда не останавливаясь для отдыха. А через много лет оно устанет. Оно остановиться, и тогда я умру.
2 ноября. Я вырастаю понемножку каждый день. Мои руки и ноги начинают принимать форму. Но мне придется еще долго ждать, прежде чем эти маленькие ножки поднимут меня, чтобы я смогла дотянуться до маминых рук, прежде чем эти маленькие ручки смогут собирать цветы и обнимать моего папу.
12 ноября. На моих руках начинают формироваться крошечные пальчики. Смешно - какие они маленькие! Я смогу гладить ими мамины волосы.
20 ноября. Только сегодня доктор сказал моей маме, что я живу здесь, под ее сердцем. Ах как она, наверное счастлива! Ты счастлива, мама?
23 ноября. Мои мама и папа наверное думают, как меня назвать. Но они даже не знают, что я маленькая девочка. Я хочу, чтобы меня назвали Амина. Я уже становлюсь такой большой.
10 декабря. У меня растут волосы, они гладкие светлые и блестящие. Интересно, какие волосы у мамы?
13 декабря. Я уже немножко могу видеть. Вокруг меня темно. Когда мама принесет меня в мир, он будет полон солнечного света и цветов. Но чего я хочу больше всего - это увидеть мою маму. Какая ты, мама?
24 декабря. Интересно, моя мама слышит тихий стук моего сердца? Некоторые дети приходят в мир больными. Но мое сердце сильное и здоровое. Оно бьется так ровно, слышите: тук - тук, тук - тук. У меня когда я вырасту тоже будет здоровая маленькая дочка. Мама!
28 декабря. Сегодня моя мама убила меня.


Сайт «Исламская цивилизация»
http://www.islamcivil.ru/index.php?action=base&prt_id=11&cont_id=152

Salam Aleykum.
Я читал другую версию. Мне мой друг дал прочесть. Представтье, он живет в Баку. У него один из соседей - русский, которого должен был родиться ребенок. Ну, так вот, они соседи лет так 15, но он с ним не в ладах. Он с рождения к русским ... короче, отвращение. Ну так вот, к теме, аборт в семье этого руского был предотвращен этим поучительным рассказом, который мой друг дал этому русскому. Скоро найду и покажу тут на форуме.

Skynet
03.01.2007, 22:12
НАШЕЛ!!!


НЕ УБИВАЙ МЕНЯ, МАМОЧКА!!!

Я появился совсем недавно. Сейчас я сижу у мамочки в животике,но через
девять месяцев я появлюсь на свет. Мне тут так хорошо и удобно! Мамочка
заботится обо мне, часто она включает спокойную музыку и я наслаждаюсь
вместе с ней и иногда засыпаю. Каждый вечер приходит с работы папа. Он
обнимает мамочку и гладит животик, в котором живу я. Когда я появлюсь на
свет, у нас будет самая счастливая семья, я ведь уже так сильно их
люблю!Моя мама большую часть времени проводит дома. Но с часу до пяти
она уходит на работу в школу. У нее сейчас не очень много учеников, но
зато они очень сильно любят мою мамочку. Ну ничего, когда я рожусь, я
буду любить ее еще больше. После школы моя мама приходит домой и кушает,
а вместе с ней кушаю и я. Все всегда такое вкусное! Потом моя мамочка
смотрит телевизор и вяжет, затем готовится к урокам. А вечером приходит
папочка, и они идут спать. Так обычно и проходят дни. Мой папа старается
во всем угодить мамочке. Он такой добрый! Скорей бы мне родиться, я бы
каждый вечер их обнимал, целовал, а потом бы заползал к ним в постель, и
они бы со мной играли. Вот было бы здорово!



С каждым днем я расту все больше. У меня начинают появляться ручки и
ножки. Я все вижу и чувствую, а мои родители, наверное, этого не знают.
Как интересно! Я могу видеть, что они делают, а они не могут заглянуть в
животик и увидеть, как я машу им ручкой и улыбаюсь. Мне так весело и так
хорошо! Мне иногда хочется вылезти из маминого животика ночью,
поцеловать мамочку с папочкой и забраться обратно, потому что я еще
маленький, а маленьким детишкам положено сидеть в животике. Иногда мою
маму навещает бабушка. Она очень нежная и заботливая. Бабушка приносит
маме еду, хотя ее и так в доме полно, а еще пеленки и одежду для меня,
хотя они еще не знают, кто родится, мальчик или девочка. Мне так
приятно, что они все думают обо мне и заботятся. Как же все-таки хорошо
быть маленьким ребеночком и сидеть в уютном и мягком животике...

Прошел месяц. Я становлюсь все больше и больше. У меня уже появились
любимые блюда, которыми кормит меня мамочка и музыка, которую она часто
слушает. А еще мой папочка вчера прислонил ухо к маминому животику и
слушал, как я там поживаю. Было так здорово! Я дотронулся рукой до
маминого животика и пошевелил пальчиками. А папа сказал, что услышал,
как я дышал. Вот глупенький!

Сегодня у мамы не было уроков, потому что ученики уехали на экскурсию, и
она пришла домой пораньше. Она открыла дверь и увидела там папу с
какой-то девушкой. По-моему, она тоже была нежной и ласковой, как мама,
потому что папа обнимал ее, целовал и улыбался. Но мамочке она почему-то
не понравилась. Она начала кричать на папочку. Девушка в это время
быстро собрала вещи и убежала, а мама с папой стали ругаться. Я еще
никогда не видел, чтобы они ссорились. Мама громко кричала и била
папочку по лицу. Папа обиделся и куда-то ушел, а мама крикнула, чтобы он
больше не приходил. Потом она села к кресло и расплакалась. Мне было ее
так жалко. Я так хотел ей чем-нибудь помочь, но не мог. Я тогда решил,
что когда появлюсь на свет, я всегда буду успокаивать мою милую мамочку
и она никогда-никогда не будет плакать. Ведь я ее так люблю!

Первый раз в ее животике мне стало как-то неуютно. Почему-то заболела
левая ручка. Может, это от того, что мама плакала и нервничала? Она
вдруг встала с кресла и начала ходить по комнате, а слезы все равно
капали из ее глаз. Мне уже захотелось кушать, а мамочка, кажется ,
совсем об этом забыла. Странно, раньше такого никогда не было. Но
ничего, я еще потерплю, главное, чтобы мамочке стало легче, и она
помирилась бы с папой.

Сегодня мамочка легла спать одна, папа так и не пришел. Было очень
неуютно без него, и я расстроился. А еще мамочка очень плохо покормила
меня, съев какие-то сушки, мне было очень тяжело ими питаться, да к тому
же они были какие-то невкусные. Скорее бы они с папой помирились...
Бедная мамочка, она не может заснуть и снова плачет. Как мне хочется
вылезти из животика и обнять ее своими маленькими ручками. Может, ей
стало бы легче...

Настало утро. Мама уже проснулась, но все равно лежит на диване. Я опять
проголодался. Почему она не обращает на меня внимания, почему не
заботится так, как раньше. И где мой папочка, я ведь уже так сильно по
нему соскучился! Вот, наконец, мама встала с дивана и пошла на кухню.
Может, она меня покормит! Нет, она садится на стул и опять рыдает. Так и
хочется сказать ей : "Мамуля, не плачь, ведь у тебя же есть, ведь я же
не могу без тебя и очень люблю". Я медленно глажу ручкой ее животик и
шепчу ей нежные слова. Как жаль, что она ничего не слышит...

Мама открывает ящик, что-то берет и щелкает зажигалкой. Интересно, что
она дела...Тьфу, я задыхаюсь. Что это, Господи, какая гадость! Что она
делает! Что это за дым! В маленьком уютном животике, где я живу, никогда
этого не было! Фу! Мне так плохо, дым режет глаза и я кашляю. Мамочка,
пожалей меня, что ты делаешь, мне так неприятно. Но нет, она не слышит
меня и вдыхает в себя какую-то дрянь. Я расстраиваюсь и начинаю плакать.
Мамочка хватается за живот. Ее тошнит. Наконец-то она перестает курить.
Но дыма в ее животике так много! Я дую на него и он медленно уходит. А
мамочка опять плачет, и я плачу вместе с ней, потому что от этого
ужасного дыма я кашляю и у меня начинает болеть сердечко.
Мама покормила меня, но опять, к сожалению, не тем, чем бы мне хотелось.
Почему неожиданно все так резко изменилось? Может, я чем-то обидел мою
любимую мамочку, но вот чем? Мама не пошла сегодня в школу. Вместо этого
она осталась дома и проплакала весь день. Мое сердечко разболелось еще
сильнее. Она опять вдыхала какую-то гадость. Мне все больше и больше
хочется куда-нибудь убежать из ее животика. Тут стало совсем неуютно.
Здесь плохо пахнет, и дым режет глаза, а еще я очень хочу есть...

Сегодня мамочка проснулась рано. Ей не спалось. Она покормила меня
чем-то. Было не очень вкусно, но зато это лучше того, что было раньше.
Теперь мне хочется пить. Мама, как будто прочитав мои мысли, подходит к
холодильнику и достает какую-то бутылку. Она наливает в маленький
стаканчик какую-то прозрачную жидкость. Я так рад. Наконец, она
вспомнила обо мне, наконец, она будет заботиться обо мне так же, как и
раньше. Мама подносит стакан ко рту и резко опрокидывает его вовнутрь.
Боже, какая отрава, какой ужасный вкус! Я тут же выплевываю это. Мне
очень противно и обидно. Зачем мама так мучает меня, неужели ей все
равно, что со мной будет?... Нет, так не может быть. Она любит меня так
же сильно, как и я ее. Она не может желать мне зла. Просто ей плохо. Но
я все равно не понимаю, неужели ей лучше от того, что она пьет какую-то
отраву и наполняет животик, в котором я живу, едким дымом? Как ей может
быть лучше от того, что причиняет мне вред? Нет, раньше она была не
такой. Неужели так будет всегда? Я очень этого не хочу, я не выдержу
этого...

Проходит еще несколько дней. Все стало еще хуже. Мамочка почти не кормит
меня, лишь вдыхает дым, пьет и целыми днями лежит на диване и плачет.
Мне очень плохо. Часто болит голова и сердечко, иногда меня тошнит. В
когда-то нежном и мягком животике стало просто невозможно! Я часто стучу
по нему своими ручками и надеюсь отсюда выбраться. Но это увы
невозможно. Я задыхаюсь тут. А папочка так ни разу и не навестил нас.
Может, он разлюбил нас и мы стали ему просто не нужны? Нет, так не может
быть, он ведь так заботился о нас до того, как поругался с мамой. Что же
все-таки произошло? До меня нет никому дела. Я сижу и плачу. Мне здесь
так одиноко...

Прошло еще несколько дней. К нам приезжала бабушка. Она о чем-то долго
спорила с мамой, и бабушка уехала от нас вся в слезах. Чем мама ее так
обидела? И поругались они из-за ерунды. Сначала они просто мирно
беседовали, а потом мама сказала всего лишь одно слово и бабушка
заплакала. Я вообще ничего не понимаю. Что же она сказала?... "Надо
делать апорт" или "аборт"...А, точно не помню, да это и не важно. Разве
может быть что-то хуже, чем вдыхать дым и испытывать тошноту от
дурацкого напитка? Скорее бы мама взяла себя в руки, со всеми помирилась
и все было бы так же хорошо и спокойно как раньше...

Мамуля опять проснулась рано и забыла покормить меня. Но я больше не
плачу. Я привык, что на меня не обращают внимания. Мама оделась и
куда-то пошла. Она шла и плакала, а прохожие оборачивались в ее сторону
и о чем-то шептались. Мама подошла к какому-то неизвестному зданию.
Перед входом она перекрестилась и повязала на голову платок. Внутри было
много людей. Некоторые ставили свечки, некоторые молились. Мамочка взяла
свечку, поставила ее перед иконой и стала кого-то умалять, чтобы он ее
простил, что она не хочет что-то делать, но у нее нет иного выхода. Как
странно мама себя ведет, она раньше никогда не ходила сюда. Странное
место, но оно мне нравится. За что же мама просит прощения? Может, за
то, обидела меня и не покормила? Неужели, она одумалась и вернется к
папочке? Неужели все еще может быть хорошо?...
Наконец, мамочка закончила молиться и вышла из здания. На улице она
сняла платок, положив его в сумочку, поймала машину и куда-то поехала.

В машине меня начинает укачивать. Сильно кружится голова. Мне снова
плохо. Наконец, машина останавливается и мама выходит у какого-то
здания, еще более странного, чем первое. Вокруг бегают люди в белых
халатах и в смешных колпаках на голове. Но мне почему-то страшно и я
сжимаюсь в комок. Мама входит в здание и идет куда-то по длинному
коридору. Она подходит к человеку в белом халате, он берет ее за руку и
ведет в кабинет. Там стоят еще два врача. Внутри кабинет весь белый,
посредине стоит что-то вроде кровати, а над ней горят лампы. Я начинаю
боятся еще сильней. Мне так страшно, мамочка... Почему-то снова начинает
болеть сердечко...

Врачи сажают маму на эту странную кровать, которую они называют
"операционным столом", закрывают дверь в кабинет и начинают к чему-то
готовиться. Один из врачей приносит железный поднос, на котором
разложены зловещие предметы: какие-то ножи и огромные щипцы. Господи,
что они собираются делать?... Что все это значит, что делает здесь моя
мамочка?... Она захотела напугать меня? Не надо, любимая моя, я и так
уже очень напуган. Я так хочу скорее родиться, подрасти и помочь тебе,
только не давай этим врачам ничего со мной делать, прошу тебя, ведь я
так сильно тебя люблю!...

Неожиданно врач берет шприц и что-то колет моей мамочке. Через несколько
минут она засыпает. Но я не сплю, я все вижу, все чувствую...Врачи берут
в руки свои зловещие инструменты и склоняются над мамочкой. Боже, что
происходит?....Почему мне так страшно, почему у меня текут слезы и так
щемит мое маленькое сердечко?...Отчего так пугающе горят эти лампы, а их
свет будто прожигает меня насквозь? Что задумали эти люди в белых
халатах, к чему они так готовятся и зачем они усыпили мою мамочку?...
Она же ведь никогда бы не допустила, чтобы со мной сделали что-нибудь
плохое, она ведь любит меня...

Вот врач берет щипцы и погружает их в мамочку. Господи, они уже около
меня! Я сжимаюсь еще сильнее, чтобы они не достали меня. Но они все-таки
задевают мою ножку и из нее сочится кровь. Боже, как же больно...Я
хватаюсь за свою ножку и пытаюсь как-то остановить кровь. Но все
бесполезно -- рана слишком глубока...Как могут они протыкать мою нежную
кожу своими железными щипцами. Мне ведь так больно, почему они такие
жестокие и бессердечные?...Мамочка, где же ты, почему ты спишь и не
остановишь их?... Я лучше останусь в этом грязном и дурнопахнущем
животике, но я не хочу умирать...Не надо пожалуйста...И я снова плачу, а
безжалостные щипцы наносят мне следующий удар, на этот раз в беззащитную
грудку...

Крови все больше...Я чувствую, что умираю...Как же мне больно, Господи,
зачем они так поступают со мной, в чем я виноват?...За что мне такие
мучения?...Я уже не плачу- я кричу, хотя сил все меньше и меньше, и я
чувствую, как жизнь постепенно уходит из меня...

Вот щипцы появляются вновь. Я из последних сил кидаюсь на них, но сталь
намного сильнее моих неокрепших маленьких ручонок. Щипцы перехватывают
мою тоненькую шейку и тянут наружу. Сопротивляться и плакать нет сил.
Меня все равно никто не услышит. Я задыхаюсь, кровь брызжет из моего
тела. Врачи извлекают меня из маминого животика, но я уже мертв...

Врачи равнодушно смотрят на мои останки и без зазрения совести кидают их
в мусорное ведро, а маму, спустя некоторое время, перевозят в другую
палату. Скоро она проснется и пойдет домой. Все будет как раньше, лишь
меня уже никогда больше не будет в ее животике, я никогда не рожусь и не
подрасту...Я навсегда останусь здесь, в мусорном ведре... Я никогда не
смогу обнять ее, прижать к себе и поцеловать. Я никогда не пойду в садик
и в школу...Моя мамочка никогда не увидит моих первых шагов, не услышит
моих первых слов и никогда так и не узнает, как сильно я ее любил...

XAA_ALIHAN
22.01.2007, 21:08
Интересные рассказы!

СниКерСни
23.01.2007, 20:16
Притча о парикмахере

Один человек пришёл в парикмахерскую, чтобы его, как обычно, подстригли и побрили. Он разговорился с парикмахером, который его обслуживал. Говорили о разном, и вдруг, разговор зашёл о Боге. Парикмахер сказал:
- Что бы вы мне ни говорили, а я не верю, что Бог есть.
- Почему? - спросил клиент.
- Ну ведь это ж и так ясно. Достаточно выйти на улицу, чтобы убедиться, что Бога нет. Вот скажите, если Бог существует, откуда столько больных людей? Откуда беспризорные дети? Если бы он действительно существовал, не было бы ни страданий, ни боли. Трудно представить себе любящего Бога, который допускает всё это.

Клиент на мгновение задумался, но решил промолчать, чтобы не вступать в спор. Когда парикмахер закончил свою работу, клиент ушёл. Выйдя из парикмахерской, он увидел на улице заросшего и небритого человека (казалось, что тот не стригся целую вечность, настолько неряшливо он выглядел). Тогда клиент вернулся в парикмахерскую и сказал парикмахеру:
- Знаете, что я вам скажу? Парикмахеров не существует.
- Как это так? - удивился парикмахер. - А я разве не в счёт? Я же парикмахер.

- Нет! - воскликнул клиент. - Их не существует, иначе не было бы заросших и небритых людей, как вон тот человек, который идёт по улице.
- Ну, мил человек, дело ж не в парикмахерах. Просто люди сами ко мне не приходят.
- В том то и дело! - подтвердил клиент. - И я о том же: Бог есть. Просто люди не ищут его и не приходят к нему. Вот почему в мире так много боли и страданий.

СниКерСни
23.01.2007, 20:17
Почему женщина плачет...

Маленький мальчик спросил маму: "Почему ты плачешь?"
- "Потому что я - женщина."
- "Я не понимаю!"
Мама обняла его и сказала: - "Этого ты не поймешь никогда."
Тогда мальчик спросил y отца:
"Почему мама иногда плачет без причин?" - "Все женщины иногда плачут без причин," всё, что смог ответить отец.
Потом мальчик вырос, стал мужчиной, но не переставал удивляться:
- "Почему же женщины плачут?"
Наконец, он спросил у Бога. И Бог ответил:

- "Задумав женщину, Я хотел, чтобы она была совершенной.
Я дал ей плечи такие сильные, чтобы держать весь мир, и такие нежные, чтобы поддерживать дeтскую головку.
Я дал ей дух настолько сильный, чтобы вынести роды и другую боль.
Я дал ей волю, настолько сильную, что она идёт вперёд, когда другие падают, и она заботится о павших, и больных, и усталых, не жалуясь.
Я дал ей доброту любить детей при любых обстоятельствах, даже если они обижают её.
Я дал ей силу поддерживать мужа, несмотря на все его недостатки.
Я сделал её из его ребра, чтобы она защищала его сердце.
Я дал ей мудрость понять, что хороший муж никогда нe причиняет жене боль намеренно, но иногда испытывает её силу и решимость стать рядом с ним, без колебаний.
И наконец, Я дал ей слёзы. И право проливать их где и когда необходимо.
И тебе, сын Мой, надо понять, что красота женщины не в её одежде, причёске или маникюре.
Её красота в глазах, которые открывают дверь к её сердцу. Тому месту, где обитает любовь."

СниКерСни
23.01.2007, 20:23
Звуки прошлого


Отец:
- Мы уже состарились. Являемся путниками в Мир Иной. Путники должны думать о том, куда они идут.
Его мама шутливым тоном:
- Типун тебе на язык. Даже я не думаю об этом отбытии.
Муж сестры присоединился к разговору со словами:
- А то, что ты об этом не задумываешься, может что-то изменить? И, чтобы не бояться смерти, разве наша подготовка не должна быть завершена?
Бабушка (со стороны матери) мягким голосом произнесла:
- В этот Священный месяц Рамадан я смогла поститься всего 10 дней. Внутри всё переворачивается, когда подумаю, что умру, не восполнив долг.
После этого я вступаю в разговор:
- Бабушка, если ты так боишься, что же остаётся делать нам? Мы все знаем, что ты не пропустила ни одной молитвы.
Разговоры продолжались.
Я выключил магнитофон. Это были голоса, скрыть записанные мною семь-восемь лет тому назад в кругу своей семьи. Непроизвольно мои глаза наполнились слезами, какое-то странное состояние овладело мною. Я медленно поднял голову и, не вставая с места, устремил свой взор на холм, расположенный на окраине города.
Отец мой лежал там, на кладбище того холма, под кипарисом.
Бабушку (со стороны отца) мы захоронили по её просьбе рядом с дедушкой, на кладбище, находящемся за сотни километров от города.
Муж сестры и бабушка (со стороны мамы) лежат рядом, на холме в другом конце города.
Возвратившись к старому магнитофону, я беру в руки микрофон.
Интересно, в будущем, когда мои дети будут прослушивать голос, который я сейчас запишу, на каком кладбище буду лежать я сам?

СниКерСни
23.01.2007, 20:34
Зелёная одежда


При нашей встрече как раз читался азан.
- Пойдём со мною в мечеть, сегодня пятница, - сказал я.
Из-за отклонения моих прошлых предложений:
- Ты же знаешь, что я не посещаю мечеть, - сказал он.
- Знаю, - ответил я. – Но мне интересно узнать причину.
- Я и сам не знаю, просто не получается, - проговорил он. – Возможно, воздействует и окружение. К тому же мятые брюки с обвисшими коленами вызывают у меня стеснение.
Я невольно рассмеялся:
- Ты, наверное, шутишь. Кто же по этой причине отказывался от посещения мечети?
- Я говорю правду. Ты же знаешь мой отношение к одежде и, особенно, к одежде зелёного цвета.
Действительно, одеваемые им платья, которые он постоянно держал в ухоженном виде, были в зелёных тонах и удивительно красивыми.
- Хорошо, но ты на протяжении всей своей жизни так ни разу и не побывал в мечети?
- В детстве бывал несколько раз с дедушкой. Однако же теперь не думаю, что пойду туда вновь.
Произнесённое им меня крайне встревожило и заставило сожалеть о моём любопытстве. Вскоре мы распрощались.
Спустя два месяца после нашего разговора я прослышал, что он в мечети, и тут же направился туда. Он находился во дворе мечети перед первым рядом и снова в зелёном.
Я медленно приблизился к нему и шёпотом сказал:
- Ты же не собирался приходить в мечеть?
Однако он не издал ни единого звука, потому что лежал в гробу, накрытом зелёным покрывалом.

Merci
23.01.2007, 20:47
-Ты кто?
-Ангел.
-Как ты сюда вошел?
-Не как, а зачем. Я ангел смерти. Я пришел за тобой.
-Что уже? Так рано? Почему??
-Глупый вопрос. Просто пришло твое время и все.
-Но я не хочу!!! Я еще так много не сделал!
-Что именно?-споросил Ангел, присаживаясь на стул.
-Меня должны были повысить после Нового года! Я хотел купить квартиру, новую машину, Я хотел съездить в Индию!
У меня было столько планов!!!
-Ерунда.Все твои материальные мечты имеют силу только в твоем материальном мире.
Когда твоя душа покинет тело, ты забудешь о них навсегда.
-Но я не хочу умирать так рано!!! Может, ты зайдешь позже, а?
Может, можно как-то договориться с тем, кто там на небе? Я.....я курить перестану! Клянусь!
-Не пытайся со мной торговаться, Человек!-сурово посмотрел на него Ангел.
-Ну пожалуйста!!!!!! Я боюсь! Я не хочу!
-Вы никогда не хотите и всегда боитесь. Но неужели ты не понимаешь, что рано или поздно это все равно придеться сделать?
Даже если я приду к тебе через 100 лет, ты все равно никогда не будешь готов!
-Но что со мной будет? Я же грешил!
-А ты думаешь, что меня это касается? Это же твое право. Свобода воли.
Раньше надо было думать!
-Я собирался... Но я же не знал, что умру так рано!
-Ха-ха! Какие же вы, люди, забавные! - Ангел снял плащ и расправил крылья.
-Пошли!
-Нет! Я никуда не пойду! Я, Я даже не успел завести семью! У меня еще нет детей!
-Правильно потому что ты даже свою вторую половину не нашел!
-Я не успел!
-Ты не пытался!- презрительно сказал Ангел.
-Мне Всевышний не послал.
-Ты не просил его об этом!- сверкнул глазами Ангел.
-А разве нужно было просить? Я не знал!
-Хватит паясничать!Позавчера ты просил у Всевышнего остановить время, чтобы успеть на совещание!
Неужели совещание важнее твоей судьбы?
-Ты прав, я дурак! Но ведь могу еще испраивться! Я не могу умереть вот так, не успев даже жениться, родить детей!
-Как резко поменялись твои приоритеты! Сначала была машина, Индия, а теперь семья, дети,-усмехнулся Ангел.
-Но ты ведь согласен, что это главное?
-Да, согласен. Но вдруг ты так и не найдешь свою половину? Что тогда?
-Найду! Я уверен! Я буду искать!
-А я сомневаюсь! Ты не видишь дальше собственного носа! Вся твоя жизнь пройдет в бесплодных поисках.Ты будешь шляться, пытаясь найти
свою половину там, где ее быть не может! В конце концов, ты разочаруешься в жизни, сопьешься, от тебя отвернуться друзья, ты заработаешь себе
болезни, и будешь проклинать день, когда родился.
-О, Всевышний!
-Прекрати упоминать его имя вслух! -топнул ногой Ангел.
-Прости, но что же мне делать?
-Когда человек заблудился, он возвращается назад, к тому месту, откуда пошел не в том направлении, чтобы найти верный путь-сказал Ангел,
наблюдая за хороводом снежинок за окном.
-Верно! Я так и сделаю! Я понял!!!
-Неужели?
-Да, я вернусь туда, где был счастлив! Знаешь я ведь любил когда-то. Ее звали......Мы познакомились в институте, вместе учились! У нее были красивые глаза.
Мы часто перезванивались поначалу,общались, а потом как-то все закрутилось. У меня тут свою жизнь, у нее своя! Интересно, как у нее дела?
Наверно вышла замуж, встретила человека, который оценил ее. Она же красавица такая!Знаешь, я хотел бы позвонит ей.
Просто поздороваться, узнать как у нее дела.
Я позвоню ей, сейчас, ладно?
Но в комнате уже никого не было......

SoLeiL
23.01.2007, 20:51
очень красиво,о многом заставляет задуматься.баркал хьуна !

СниКерСни
23.01.2007, 21:04
Фахима и принц


Жила некогда в городе Басре девушка, красивая и сообразительная, которая славилась тем, что могла легко разгадывать загадки, а иногда предсказывать действия людей лучше, чем они сами могли бы это сделать.
Звали ее Фахима — «Понимающая». Она получила огромное наследство, и все молодые женихи города (впрочем, как и старые) искали её руки, в основном надеясь прибрать к рукам ёе деньги. Искали её расположения и женщины. Тем, кто не интересовался её богатствами, было любопытно, откуда берется её сообразительность, так что она постоянно была окружена поклонниками, доброжелателями, теми, кто пытался ей что-нибудь продать, и просто бездельниками.
Фахима закрывалась от всех, и попасть к ней на приём было очень трудно. Но однажды, когда она стояла на балконе башни своего замка, в лучах заходящего солнца, её приметил проезжий принц и твёрдо решил жениться на ней.
Принц расположился лагерем вокруг замка и осадил его. Он пел ей песни под звуки лютни, одеваясь в прекрасные одежды, посылал ей письма и поэмы. Между всеми этими делами он не забывал ездить на охоту, практиковался в фехтовании, заезжал в город, чтобы проверить кое-какие товары, в общем, делал всё, что делают принцы в той местности.
Как мы знаем Фахима была мудра, и ей нравилось как то, что она видела и слышала принца, так и то, что она понимала его лучше, чем он сам. Так что, когда она однажды вышла на прогулку и была схвачена и переправлена в замок принца, она была вовсе не так удивлена, как были бы мы с вами. Когда он бросил её в темницу без единого слова, она понимала, что он сделал это, потому что убедил себя, что она не выйдет за него замуж, пока он не продемонстрирует свою силу и решимость. Ведь он, как вы поймете из дельнейшего, был приучен делать выводы из сложившейся ситуации, не прилагая особого труда на размышления.
Через несколько дней он спустился в темницу, и проговорил сквозь решётку:
— Знай, Фахима, что я хочу жениться на тебе. У меня есть деньги, я молод, силён и красив, к тому же ты целиком находишься в моей власти. С другой стороны, если ты выйдешь за меня, я стану тебе хорошим и верным мужем.
Фахима отвечала:
— Ни деньгами, ни сластями, ни уловкой, ни обманом, ни хвастовством, ни даже пыткой!
День за днём принц спускался в темницу, но их разговор повторялся снова и снова. Он называл ей причины, по которым ей следует выйти за него, а она отвергала их одну за другой. Со временем, другие проблемы стали заботить его больше. Через несколько месяцев он решил отлучиться по делам в Багдад, и Фахима узнала об этом через тюремщика.
Фахима была трудолюбивой девушкой, и всё это время копала туннель. И теперь у неё было всё, для того, чтобы сбежать. Как только принц выехал за ворота она вернула себе свободу, и наняв лучших скакунов в Басре оказалась в столице задолго до праздного принца.
Приехав в Багдад, принц отправился на соколиную охоту со своими друзьями, и проводил время в расточительных развлечениях, в общем, вёл себя так, как вели принцы в то время.
Однажды, проезжая мимо роскошного поместья, он заметил прекрасную девушку в окне. «Что за прелестное создание! Она прекрасна почти как Фахима из Басры!» Естественно, то была сама Фахима, поселившаяся в Багдаде специально, чтобы принц заметил её.
Принц тут же добился встречи с ней и попросил её руки. Она согласилась. Вскоре Фахима стала принцессой и через должное время родила принцу девочку. Принц был вне себя от счастья.
Спустя некоторое время, однако, ему пришлось отъехать в Триполи. Фахима, оставив своё дитя с верным слугой, отправилась туда и наняла роскошный дом. Принц снова увидел её, и решил на ней жениться, думая, что это другая женщина. На этот раз у них родился мальчик, и принц снова не помнил себя от радости.
Когда тяга к приключениям вновь проснулась в принце, он поднял паруса и отбыл в Александрию, где как уже нет нужды объяснять его ждала Фахима. У них родился ещё один ребёнок.
Через год или два принцу захотелось вернуться домой в Басру, и он нанял корабль, но его жена была быстрее и к его приезду она уже ждала его в темнице.
Войдя в темницу, принц впервые почувствовал жалость и угрызения совести.
— О Фахима! — вскричал он. — Я всё ещё желаю жениться на тебе, и я так дурно обошелся с тобой, ты провела в заключении столько лет! Но поверь, я уже не тот, что был раньше, я... гораздо хуже. Я виноват перед тобой и теми женщинами, о которых ты ничего не знаешь!
Фахима отвечала:
— Готов ли ты рассказать мне правду о том, что происходило с тобой за время твоего отсутствия?
— Конечно, я мог бы, — проговорил принц, — но это ничего не поправит. Даже ты, со всем своим умом вряд ли сможешь найти объяснение моей ситуации, вызванной глупостью и недостатком сообразительности.
Фахима сказала:
— Если ты расскажешь мне всё, не упустив ни одной детали, я смогу что-нибудь придумать.
Принц рассказал Фахиме, как он повстречал и взял в жёны трёх женщин в Багдаде, Триполи и Александрии, и завёл от них трех детей, и как бы ему хотелось исправить эту ошибку.
— Если бы не я, — сказал Фахима, когда он закончил, — ошибки совершённые тобой, были бы непоправимы. Ты не смог бы обратить вспять свои промахи, и от твоего самолюбия пострадало бы много людей. Однако случилось так, что я могу распутать этот клубок.
— Сделанного не воротишь! — разволновался принц, — я не понимаю о чём ты.
— Отправляйся в свои покои и жди, пока не появится кто-то, кого ты примешь без колебаний.
Принц так и сделал, и через час или более, одетая в лучшие одежды, Фахима вошла в ворота замка, ведя за собой троих детей.
Прошло довольно много времени, прежде чем принц понял, что четыре женщины на самом деле одна, и все три ребёнка рождены от одной и той же матери. Но когда он понял, что Фахима сделала в ответ на то, что он сделал ей, он был потрясён и стал совсем другим человеком. Они жили счастливо и долго.

я.
23.01.2007, 21:10
Делла рез хил шун. хаз дицарш яздо аш. :)

СниКерСни
23.01.2007, 21:45
ЧЕТЫРЕ СВЕЧИ.
В комнате в полном безмолвии горели четыре свечи...

1ая свеча сказала:" Я-мир. Только никто не старается помочь мне поддерживать мое горение. Поэтому я вот-вот потухну..."-и потухла.

2ая свеча сказала: "Я- вера. Но только я уже не ощущаю себя нужной, поэтому не чувствую ценности своего горения..."-и, испустив последнюю искру, погасла.

3яя свеча сказала:"Я-любовь, но и у меня уже не осталось сил освещать мир вокруг. Люди постоянно отталкивают меня. Они перестают любить даже самых близких..."-и в тишине и свеча любви затухла.

В это время в комнату вбежал ребенок, спросил, почему, не догорев до конца, погасли три свечи. Узнав причину, начал всхлипывать, но услышал мягкий голос четвертой свечи:"Не бойся, пока я горю, и другие, зажгутся снова, и они станут освещать темноту. Потому что я- надежда!"
У ребенка заблестели глаза, он взял свечу надежды и поджег от нее остальные три свечки.

НИКОГДА НЕ ГАСИТЕ В СЕБЕ СВЕТ НАДЕЖДЫ!

СниКерСни
23.01.2007, 21:47
"Продаются котята"


Продавец одного небольшого магазинчика прикрепил у входа объявление «Продаются котята.»
Эта надпись, естественно, привлекла внимание местных детишек, и через считанные минуты в магазин вошел мальчик. Поприветствовав продавца, он робко спросил о цене котят.

«От 30 до 50 рублей,» ответил продавец.
Вздохнув, ребенок полез в карман, достал кошелек и стал пересчитывать мелочь. «У меня только 2 рубля сейчас,» грустно сказал он. «Пожалуйста, можно мне хотя бы взглянуть на них,» с надеждой попросил он продавца.

Продавец улыбнулся и вынул котят из большого короба.

Оказавшись на воле, котята довольно замяукали и бросились бежать. Только один из них, почему-то явно от всех отставал. И как-то странно подтягивал заднюю лапку.

«Скажите, а что с этим котенком?» спросил мальчик.

Продавец ответил, что у этого котенка врожденный дефект лапки. «Это на всю жизнь, так сказал ветеринар.» добавил мужчина. «Поэтому котенок и хромает.»
Тогда мальчик почему-то очень заволновался. «Вот его-то я и хотел бы приобрести.»

«Да ты что, мальчик, смеешься? Это же неполноценное животное. Зачем оно тебе? Впрочем, если ты такой милосердный, то забирай даром, я тебе его и так отдам,» сказал продавец.
Тут, к удивлению продавца, лицо мальчика вытянулось. «Нет, я не хочу брать его даром,» напряженным голосом произнес ребенок. «Этот котенок стоит ровно столько же, сколько и другие. И я готов заплатить полную цену. Я принесу вам деньги,» твердо добавил он.
Изумленно гляда на ребенка, сердце продавца дрогнуло. «Сынок, ты просто не понимаешь всего. Этот бедняжка никогда на сможет бегать, играть и прыгать, как другие котята.»
При этих словах мальчик стал заворачивать штанину своей левой ноги. И тут пораженный продавец увидел, что нога мальчика ужасно искривлена и поддерживается металлическими обручами.»

Ребенок взглянул на продавца. «Я тоже никогда не смогу бегать и прыгать. И этому котенку нужен кто-то, кто бы его понимал, как ему тяжело, и кто бы его поддержал,» дрожащим голосом произнес мальчик.

Мужчина за прилавком стал кусать губы. Слезы переполнили его глаза... Немного помолчав, он заставил себя улыбнуться. «Сынок, я буду молиться, чтобы у всех котят были бы такие прекрасные сердечные хозяева, как ты,» сказал продавец.

СниКерСни
23.01.2007, 21:50
Однажды вечером мужчина проходил мимо торговых рядов.

Когда муэдзин близлежащей мечети начал призыв к молитве, он неожиданно обратил свое внимание на одну женщину. Та, как показалось ему, была удивительно привлекательна, даже сквозь ее черное одеяние и вуаль на лице.

Девушка обернулась к нему и, как бы отвечая на его взгляд, который она странным образом почувствовала, неожиданно кивнула ему в свою сторону и быстро завернула к лавкам торговцев шелком. И будто завороженный, мужчина вмиг потерял рассудок.

Тщетны были попытки перебороть отчаянно охватившее его чувство. Он судорожно перебирал в голове одну за другой причины, пытаясь убедить себя не следовать за незнакомкой.

«Разве уже не время молитвы?» - говорил он себе. Но все было кончено, и он поспешил за ней.

Он быстро шел за девушкой, обходя многочисленные ряды торговцев, тяжело дыша от напряжения и боясь упустить ее из виду. Женщина же устремлялась вперед, но у каждого поворота делала небольшую паузу, чтобы он не упускал ее из виду.

Вдруг она резко обернулась к нему. На секунду мужчине показалось, что он заметил ухмылку на ее лице, сквозь вуаль, закрывающую ее лицо. «Показалось», - промелькнуло в его голове. А девушка опять пустилась в путь.

Мужчина был невменяем. «Кто же она? Дочь состоятельных родителей? Что ей нужно?», - думал он, ускоряя шаг.

И так она вела этого мужчину, подыгрывая его страстям. Временами он почти мог ухватить ее, но девушка вновь ускользала и практически пропадала из виду.

Так они миновали шелковые ряды, оружейные магазины, торговцев маслом и кожей. Рынок остался позади. Все дальше и дальше мужчина и девушка удалялись от места встречи.

В нем немного стало созревать подозрение на ее счет. «Может, она сумасшедшая?» - подумал он. А девушка все вела его и вела. Так они почти достигли пригорода.

Какие-то 20 метров разделяли их, когда он уловил взгляд девушки, который приглашал его последовать за ней: она открыла большую бронзовую дверь, ведущую в древнею гробницу, и вошла в нее. В какой-то момент было видно, что он призадумался, идти ли ему за ней. Но… мужчина все-таки не в силах был повернуть обратно и устремился за ней следом.

Внутри, как ему стало видно через некоторое время, был лестничный пролет, который вел на первый этаж. Он поспешил спуститься по нему. Вскоре мужчина обнаружил себя в большой и просторной комнате, напротив двери которой восседала на богато убранном ложе та самая женщина, все так же во всем черном, с покрытой головой и закрытым лицом.

«Обернись и посмотри на дверь, - почти приказала она ему немного кокетливым тоном, - и принеси ключи». И он сделал то, что просила незнакомка, ожидая ее нежности.

Однако неожиданно девушка пренебрежительно рявкнула: «Выкинь это!» Луч осознания забрезжил в мозгу мужчины и, казалось, что понимание пришло к нему. Эту нерешительность заметила даже незнакомка: «Давай! - захохотала она. - Разве ты не пропустил молитву, последовав за мной?» Он молчал.

«Время вечернего намаза уже почти прошло, - с насмешкой шептала ему девушка. – Чего ты медлишь? Кидай! Ты разве не хочешь мне угодить!?» И он, словно не владея собой, протянул свою руку над колодцем, лишь наблюдая, как ключ летит на дно.

В определенный момент зловещее чувство родилось в груди мужчины, он готов был кричать и растерзать кого угодно. Однако и после этого никаких действий не последовало. Сначала он удивился, потом ужаснулся, а затем… понял.

«Теперь настало время увидеть меня», - сказала она на это, скидывая покрывало. Неожиданно он увидел, что под ним скрывалась отнюдь не вожделенная молодая девушка, а ужасно безобразное, отвратительное до тошноты лицо порочной старухи, на которой не было живого места от морщин и шрамов.

«Смотри на меня внимательней! - сказала она. - Меня зовут Дунья. Я - дольный мир, который ты искал. Я твоя возлюбленная. Ты потерял рассудок, следуя за мной, и вот мы встретились! В твоей могиле. Разве не этого ты хотел? Добро пожаловать!»

И она все смеялась, и смеялась, пока ни превратилась в комок пыли. Тогда факелы начали затухать один за другим. И настала тьма.

Шейх Нух Келлер

СниКерСни
23.01.2007, 22:03
эт че такое "Притча"?

краткий поучительный рассказ

Lamro
23.01.2007, 22:05
краткий поучительный рассказ
ок .. я потом догнал )) Барккал!! :)

Жасмин
24.01.2007, 02:07
Ва просто нет слов..........

Жасмин
24.01.2007, 02:15
Мне очень понравились эти истории..... грустно ..........

samsung1
24.01.2007, 02:24
не думаю что он оставил его

Merci
24.01.2007, 19:15
Ассаламу алейкум!
Ему дали шанс, но вряд ли такое вероятно в настоящей жизни.
У нас не будет возможности одуматься, и попытаться что-либо исправить.
Лучше не делать того, чтобы потом жалеть об этом.
Всю свою жизнь посвещать на благо исламу и во имя довольства Всевышнего, Инша Аллах.

P/s Не смогла опубликовать тему в исламком разделе, где для от нее была бы польза для братьев и сестер Инша Аллах.
Просьба админ перенести.
Ларамца

Dojdik
24.01.2007, 19:52
Рассказ очень жизненный. Мне он очень понравился.
Я бы хотела , что бы многие прочитали этот рассказ.
Очень поучительный. Баркалла.

Ларамца......

*Inca rose*
24.01.2007, 20:02
мы понимаем многое только тогда,когда бывает уже слишком поздно. . . может здесь и дали ему второй шанс,но в реальности . . .к сожалению такого не будет. . . только в последние момент мы понимаем,что всё к чему мы стремились: к деньгам,к славе,положению в обществе,забывая истинное место в этом мире,для чего мы здесь . . всё это остаётся тут,а ты уходишь только со своим Иманом,благими делами,грехами и верой во Всевышнего. . . Дал иман ч1ах1 дойл вай! Дел рез хийл за рассказ . .

Магдалина
24.01.2007, 20:07
Дел рез хийл хьун!

Г1ураба
24.01.2007, 20:23
куда это он звонить собрался? чужой жене?

я.
24.01.2007, 20:30
красивая притча.

папье-маше
24.01.2007, 20:31
Дел рез хийл хьун!
очень понравился рассказ...

папье-маше
24.01.2007, 20:32
куда это он звонить собрался? чужой жене? по моему это были лишь его предположения...

Merci
24.01.2007, 20:51
куда это он звонить собрался? чужой жене?

Ассаламу алейкум!
Ты не понял смысла.

Dishni82
24.01.2007, 21:00
Я не думаю, что ему дали какой- то шанс. Его время настало вот его и забрали.

аз-Захра
24.01.2007, 21:55
-Хватит паясничать!Позавчера ты просил у Всевышнего остановить время, чтобы успеть на совещание!

мне вот это понравилось)

zacharovannaya
24.01.2007, 23:54
НЕОБЫЧНЫЙ ПАССАЖИР


Пассажиры автобуса с сочувствием смотрели, как молодая женщина с помощью палочки-трости «прощупывала» свой путь по ступеням. Она заплатила водителю за проезд, затем на ощупь прошла по автобусу и со вздохом облегчения опустилась на место, которое, как ей предусмотрительно сказал водитель, было незанятым. Положив свой дипломат себе на колени, она прислонила трость к левой ноге.

Уже прошел год с тех пор, как Сара, 34 летняя женщина, полностью потеряла зрение. По причине халатности врачей и неверного диагноза, уровень ее зрения стал неудержимо падать, до тех пор пока она не оказалась в полнейшей темноте, в мире мрака, зла, потерянности и жалости к себе. Будучи до этого энергичной и независимой женщиной, уверенной в своих силах, она с трудом переживала происшедшее, оказавшись совсем беспомощной и зависимой от окружающих. Но, вне зависимости, сколько бы она ни страдала и плакала, обстоятельства не менялись, и она знала неумолимую правду – ей придется оставаться слепой до конца ее жизни.

Тучи депрессии собрались над ней, и рассеяли оптимизм Сары, заставляя ее еще больше страдать от жалости к самой себе. Даже обычное проведение дня стало для Сары почти непосильным испытанием, наполненным усталостью и горечью в сердце. Словом, Сара и просыпалась и засыпала в депрессивном подавленном состоянии с едва непереносимой тяжестью на душе. Все, что ей оставалось в жизни – надеяться на участие ее мужа, Исмаила, рассчитывать на его поддержку и помощь.
Исмаил служил военным офицером и он любил Сару от всего сердца. Когда она потеряла зрение, ему пришлось нелегко, видя как она проваливается в бездну своих страданий. Он был полон решительности приложить все усилия, чтобы «вытащить» свою любимую жену из такого положения, помочь ей опять обрести силы и потерянную независимость. Но несмотря на то, что его работа дала ему прекрасную практику как поступать в сложных ситуациях, но он знал, что именно эта дилемма оказалась самой сложной в его жизни; ситуация, в которой они оба оказались, стала воистину настоящим сражением с депрессией и горем.


В конце концов Сара почувствовала, что она сможет вновь продолжать работать, вернуться к преподаванию, но теперь главный вопрос стоял в том, как она станет добираться до места своей работы?... Раньше она привыкла ездить на работу на автобусе, но теперь ей становилось плохо от страха при одной только мысли, что ей, совершенно слепой женщине, предстоит ездить по городу одной. Исмаил сразу же предложил подвозить ее каждый день на машине, несмотря на то, что они работали на противополжных концах большого города. Поначалу это устраивало Сару и удовлетворяло потребность Исмаила защищать и поддержать свою супругу, которая стала такой беззащитной и беспомощной даже в самых, казалось бы, мелочах жизни. Однако вскоре Исмаил осознал, что он не сможет так долго продолжать подвозить жену и в спешке мчаться на свою работу, так как это оказалсь не только стрессом и потерей времени в пробках, но и довольно дорогим удовольстием. Саре все-таки придется учиться снова ездить на автобусе, признался он сам себе. Но ему стало не по себе от одной только мысли, что ему придется сознаться в этом Саре. Она еще так чувствительна после всего происшедшего. Как она отреагирует на такое?

Как Исмаил и предчувствовал, его опасения оправдались. Сара пришла в ужас от идеи ездить на автобусе. «Я же слепа, совсем слепа,» как бы укоризненно произнесла она. «Как я смогу по-твоему знать, в каком направлении мне надо будет идти, как я буду взбираться по ступеням автобуса, как я узнаю, когда мне сходить и, главное, как я смогу переходить дорогу? Я чувствую, что ты бросаешь меня на произвол судьбы.»

Сердце Исмаила дрогнуло при ее словах, но он знал, что и как должно быть сделано. И он пообещал Саре, что каждый день он будет ездить с ней на автобусе, провожая ее на работу и встречая с работы, до тех пор, пока она не почувствует себя достаточно уверенной совершать этот путь одной.

И именно так и произошло.

В течение двух недель Исмаил сопровождал Сару каждое утро на работу и вечером с работы домой. Он учил ее, как она может доверяться своим другим чувствам (помимо зрения), особенно слуху, чтобы определить, где она и адаптироваться на месте.

Более того, он старался развеселить Сару в ее поездках, даже в нелегкие дни, и иногда помогал ей с ее сумками. Каждое утро Исмаил ездил вместе с Сарой и старался развеселить Сару в ее поездках, даже в нелегкие дни, и помогал ей нести ее сумку. Проводив Сару на работу, Исмаил брал такси и мчался к себе в офис. Хотя такого рода рутинное путешествие оказалось еще дороже и намного утомительнее, чем предыдущее, когда Исмаил довозил Сару на машине, но он знал, что теперь только вопрос времени до того дня, когда его любимая супруга отважится ездить на работу одна. Он верил в нее, в ту Сару, которую он знал в то время, когда она еще была зрячей.

Исмаилу удалось установить дружественные отношения с водителем автобуса, который сочувственно вызвался присматривать за ней и придерживать для нее сидячее место в автобусе, в то время, когда она ни страшилась никаких испытаний, энергичную, жизнерадостную, уверенную в себе.

Наконец, после многодневных совместных путешествий на автобусе Сара решила, что она готова попробовать поехать на работу одна.

Наступило утро понедельника, и перед тем, как уйти, она обняла Исмаила - ее временного автобусного проводника, своего мужа и своего лучшего друга. Ее глаза наполнились слезами благодарности за его поддержку, терпение, преданность, за его любовь.

Теперь, в первый раз за долгое время, они отправились разными путями – она в сторону автобуса, он по направлению к своему офису.

Понедельник, вторник, среда, четверг. Недаром Исмаил в нее верил – Сара дейстительно прекрасно справлялась со всем самостоятельно, и теперь, когда она уже не чувствовала себя такой безнадежной и беспомощной, настроение ее заметно улучшилось, радостная улыбка вновь заиграла на ее лице, и прежний румянец украсил ее щеки. Она сумела! Она делает это! Она ездит на работу сама – самостоятельно!

В пятничное утро, Сара, как обычно, уже в пятый раз отправилась в свой путь на работу на автобусе. Расплачиваясь с водителем за свой проезд, она услышала нечто такое, что явно повергло ее в изумление. «Я, несомненно, завидую вам,» сказал водитель.

Сара не была уверена, обращался ли он к ней, или еще к кому-то. В конце-концов, кто в мире может завидовать слепой женщине, которая едва ли смогла найти в себе силы пережить потерю зрения и теперь мужественно пытающуюся сражаться со свой беспомощность? Но вокруг нее, насколько она могла слышать, никого не было. Ошибки быть не могло. Но тогда почему????????

В удивлении она все-таки решила уточнить у водителя, почему же он ей завидует, на что он ответил, «Наверняка это так приятно, когда о вас кто-то так сильно заботится и волнуется.»

Сара не имела и малейшего представления, что подразумевает водитель, и спросила его опять, «Простите, а что вы имеете в виду?»

«Знаете, на той остановке, где вы всегда выходите, каждое утро в течение всей этой недели симпатичный мужчина в военной форме стоит возле дороги и наблюдает, как вы сходите с автобуса. И только убедившись, что вы благополучно перешли дорогу и вошли в ваше учебное заведение, он посылает вам воздушный поцелуй и медленно уходит.» ответил водитель. И наблюдая за Сариным выражением лица, он добавил, «Вы, безусловно, очень счастливая женщина. Иметь такого заботливого преданного супруга – это такая редкость, особенно в наши дни.»

Слезы счастья заблистали на глазах Сары. И, не в силах совладать с охватившим ее чувством, Сара разрыдалась благодарными слезами. Ведь все это время, путешествую одна, хотя она и не могла видеть мужа, она чувствовала его присутствие, его поддержку и защиту.

Несомненно, она была счастлива, ведь Всевышний послал ей такое благословеный подарок, которое она смогла по-настоящему осознать только теперь – подарок, который оказалася важнее и ценнее зрения, подарок, который ей не нужно было видеть, чтобы в него поверить и оценить – Божественный Подарок Любви, любви между супругами, подарок, который даже туда, где царит мрак может принести свет и осветить все вокруг – это Священный Дар Любви.

СниКерСни
25.01.2007, 00:04
По дороге шла девушка, прекрасная, как фея.
Вдруг она заметила, что следом за ней идёт мужчина. Она обернулась и спросила:
— Скажи, зачем ты идёшь за мной?
Мужчина ответил:
— О, повелительница моего сердца, твои чары столь неотразимы, что повелевают мне следовать за тобой. Про меня говорят, что я прекрасно играю на лютне, что посвящён в тайны искусства поэзии и что умею в сердцах женщин пробуждать муки любви. А тебе я хочу объясниться в любви, потому что ты пленила мое сердце!
Красавица молча смотрела некоторое время на него, потом сказала:
— Как ты мог влюбиться в меня? Моя младшая сестра гораздо красивее и привлекательнее меня. Она идёт за мной, посмотри на неё.
Мужчина остановился, потом обернулся, но увидел только безобразную старуху в заплатанной накидке. Тогда он ускорил шаги, чтобы догнать девушку. Опустив глаза, он спросил голосом, выражающим покорность:
— Скажи мне, как ложь могла сорваться у тебя с языка?
Она улыбнулась и ответила:
— Ты, мой друг, тоже не сказал мне правду, когда клялся в любви. Ты знаешь в совершенстве все правила любви и делаешь вид, что твоё сердце пылает от любви ко мне. Как же ты мог обернуться, чтобы посмотреть на другую женщину?

zacharovannaya
25.01.2007, 00:05
Загадочная рука помощи

Ирам и ее брат Ахмад были очень взволнованы по поводу наступающих дней, дней месяца Рамадана, времени учиться по достоинству ценить то, что у них есть, и думать о тех, у которых нет многого их того, чем их одарил Аллах.

Оба, брат и сестра, в течение всего года копили деньги. Ирам, которой только недавно исполнилось 7 лет, сидела на кровати и вытряхивала все деньги из своей копилки. Монеты разлетелись по всему одеялу. «О, тут немало денег. Мама сказала, что нам надо кому-нибудь помочь...» задумалась Ирам. «Сначала мне надо подсчитать, сколько именно денег мне удалось скопить, а затем уже решать, что лучше на них купить, чтобы помочь тем, которое нуждаются в помощи,» решила она, собирая монеты в кучу. «Ты тоже вытряхни свою копилку», сказала она Ахмаду.

Монеты со звоном полетели по его кровати. «Ух ты! У нас много денег! Мы можем много чего сделать хорошо для кого-то,» воскликнул Ахмад. «Сейчас такой особый месяц. И я очень рад, что мы сможем помочь кому-то,» добавил он.

«Но нам нужно сделать это секретно, помнишь, как нам говорили. Мы должны найти кого-то, кто нуждается в нашей помощи, и сделать им что-то полезное, но при этом чтобы они не знали про нас. Как ты думаешь, кого нам выбрать?» произнесла Ирам.

«А что если мы поможем нашим соседям, Рашиду и Фатиме. Я заметил, что им приходится носить ботинки с дырками,» сказал Ахмад.

«О, великолепная идея! Давай купим для них новые ботинки. У нас-то есть немало обуви. А Рашида с Фатимой не так благословенны, как мы, они и вправду нуждающиеся,» высказала свое предложение Ирам.

«Да, ты права. У меня есть целых 3 пары обуви. У тебя и того больше. Так что давай купим для них новую обувь,» сразу согласился Ахмад. «Тем более, это и будет нашим выражением благодарности Аллаху, за то, чем Он наделил нас.»


Обрадованные, что такая хорошая идея нашлась так быстро, брат с сестрой побежали искать маму. Она была на кухне. Мама мыла финики. Она заметила детей, вошедших на кухню. «Я собираюсь сделать финиковый кекс,» сказала она, зная, что дети любят сладкое. «Папа сейчас в мечети. Когда он вернется и когда наступит время разговения, мы и попробуем этот кекс, иншаАлах. А теперь расскажите мне, что у вас на уме, кажется вы что-то затеяли.»

«Да, мамочка! Мы придумали, как помочь бедным. Ахмад и я копили деньги весь год, и теперь мы хотим помочь нашим соседям, Рашиду и Фатиме,» начала Ирам.

Взволнованный Ахмад перебил сестру, «Мы хотим купить для них новую обувь, а то те ботинки, в которых им приходится ходить, давно прохудились.»

Мама с радостью улыбнулась. Она была так горда за своих детей.

«Мамочка, ты не голодна?» спросил Ахмад. Он знал, что она ничего не ела и не пила с самого утра.»

«Немного, дорогой. Но это и очень хорошо для меня. Не волнуйся обо мне. Когда ты подрастешь, то тоже поймешь, что значит поститься ради Аллаха,» ответила она. «Так вы хотите, чтобы я отвела вас в магазин, где вы сможете купить ботинки ваши соседям?» спросила она.

«Конечно, мамочка, это было бы здорово!» воскликнула Ирам.

«Тогда собирайтесь, сейчас и пойдем,» ответила мама.

Вскоре дети были готовы, и мама повела их в ближайший магазин обуви. Ирам сама выбрала туфли для Фатимы, а Ахмад попросил маму помочь ему выбрать ботинки для Рашида. Брат с сестрой были так рады, что смогли скопить достаточно денег, чтобы сделать что-то полезное другим. Расплатившись за покупки, они пошли домой. Там они завернули коробки с обувью в красивую бумагу. Поев, они стали с нетерпением ждать прихода ночи, чтобы с наступлением темноты и отдать эти подарки соседским детям.

Солнце стало постепенно спускаться за горизонт. Вскоре вернулся отец. Как только солнце полностью село, родители сделали ифтар (разговение) финиками, картофельным супом и бутербродами. Затем мама принесла источающий изумительные ароматы финиковый кекс. «А это вам, ребята,» позвала она детей. «Идите скорее.»
Дети примчались на кухню. Мама отрезала каждому по большому куску и налила в стакан сока. «Бисмиллях. Кушайте и пейте на здоровье,» сказала она, протягивая им кекс с соком.

Они проглотили кекс за считанные мгновения, так как им не терпелось поскорее осуществить их мечту сделать доброе дело - пойти и отдать подарки.

На улице стало совсем темно. «Ну вот, уже пора,» сказала мама. Дети взяли коробки, и одев плащи, вместе с мамой пошли к соседнему дому. «Мы должны действовать очень тихо и в то же время быстро,» прошептала мама. «Ахмад, ты положи коробки, постучи в дверь и быстро беги. Мы тебя будем ждать за деревом, откуда и сможем увидеть, как Рашид с Фатимй выйдут и найдут свои подарки.»

Ирам с Ахмадом тихо засмеялись от удовольствия. Оказывается, делать добро – это так приятно!
Мама и Ирам спрятались за деревом, а Ахмад на цыпочках подошел к двери. Он положил коробки прямо на порог и, громко постучав, быстро-быстро побежал к дереву, где его ждали мама и сестра. «Тихо, тшш,» прошептала мама. «Смотрите, кто-то открыл дверь.»

Они вместе наблюдали, как Рашид и Фатима вышли на порог. «Смотри, кто-то принес нам подарки!» радостно воскликнул Рашид. Он и Фатима оглянулись вокруг. Вроде бы никого. Было очень темно, и разглядеть что-то в любом случае было бы очень сложно. Тогда они подобрали коробки и, войдя в дом, закрыли дверь.


Подождав пару минут для уверенности, что их никто не увидит, мама с ребятами потихоньку пошли домой. «Папа, папа! Нам удалось это сделать! И нас никто не заметил!» буквально прокричал взволнованный Ахмад.

«Да, мы оставили подарки, и они их взяли. И они не знают, что это от нас!» радостно добавила Ирам.

Мама с папой с улыбкой посмотрели на детей. Они были очень горды за них. Теперь они убедились, что их дети научились ценить блага, ниспосланые им Аллахом, и что они и впредь смогут пожертвовать тем ,что любят во благо других. И что они твердо последовали хадису Пророка Мухаммада (мир ему), где говорилось, что лучшая садака (милостыня) – это та, которая сделана втайне.


На следующее утро вся семья поехала в мечеть. Проезжая на машине мимо соседского дома они увидели, что Рашид и Фатима играют на улице. И что на них были те самые новые ботинки. Родители не сказал и слова. А Ирам с Ахмадом радостно переглянулись. «Давай делать что-то подобное почаще,» предложила Ирам, на что Ахмад с удовольствием кивнул.

zacharovannaya
25.01.2007, 00:06
Последняя просьба
богобоязненной дочери Шакыка из Балха

У Шакыка из Балха был дочь, милейшая и добрейшая девушка. Она была не только красивой, но в то же время и набожной, богобоязненной и добродетельной. У нее было благородное имя – Амина.

Однажды она обратилась к своему отцу, «О папа! Скажи, разве я заслуживаю имени Амина? Это имя скорее подходит для тех, кто защищен (в безопасности) от трех ужасов, но я же не защищена ни от одного из них. Первый из них - каждая душа вкусит смерть. Будь это сладкой или горькой, смерть придет и ко мне тоже. И я думаю, буду ли я защищена от ужасов предсмертных агоний, (как подразумевается в этом моем имени)? Во-вторых, шайтан (дъявол) – заклятый враг человеку. Я думаю, смогу ли избежать его зла и его постоянных происков. А в-третьих, мне жутко представить мое последнее дыхание. Уйду ли я из этой жизни с Верой (Иманом), или же нет? До тех пор, пока я не могу справиться с этими моими страхами, разве я вправе иметь имя Амина? Кроме того, даже Пророки (мир им) молили Господа, «О Всевышний, дай мне умереть в Вере. И дай мне место с добродетельными.» А если даже Пророки (мир им) с такими словами обращались к Аллаху, то как я могу быть защищена от плохого конца?»

Ее отец не мог дать ей ответа. В скором времени девушка тяжело заболела. Отец, ухаживая за дочкой, обратился к ней, «Доченька, дитя мое, куда пропал твой смех? Ты же так молода и прекрасна. Тебя ожидают добрые времена, так почему же ты так грустна?» Девушка ответила со вздохом, «Мой дорогой папа, видя то, что я вижу, для меня самое подходящее время рыдать, а не смеяться. Как я могу смеяться, если Огонь Ада горит подо мной? Сады Рая надо мной во всей их прелести, но будет ли мне разрешено войти туда? Ангел смерти стоит наготове, ожидая приказа взять мою душу. Как же я могу успокоиться, как же я могу смеяться при все при этом?»

Ее добрый отец заботливо попытался вынуть старую жесткую подушку и взамен подложить мягкую подушку под голову дочери, но она запротестовала, «Папа! Зачем мне мягкая подушка? Разве не будет вскоре моя голова лежать на чем-то гораздо более жестком чем эта моя старая подушка?»

Ее смерть неумолимо приближалась. Она позвала отца подойти к ней поближе и сказала ему свои 3 последние просьбы: «Дорогой папа,» произнесла она, «когда я умру, пожалуйста, свяжи мои руки на моей груди, у шеи. Грешники обычно так держат руки, признавая свою вину. Я не смогла полностью выполнить мои обязанности в этой жизни, поэтому и прошу тебя об этом, чтобы мои руки были связаны на груди в знак покаяния. Пожалуйста, будь милосерден и прости мои недостатки и ошибки, которые я проявила по отношению к тебе. Возможно я не сумела всегда чтить тебя должным образом, как это того заслуживает отец. Прости меня, пожалуйста. Заверни меня в кафан, оставь мое лицо открытым, и молись за меня. Ведь молитва отца за своего ребенка подобна молитве Пророка за свою общину. О мой любимый папа, если тебе не будет сложно, я бы еще хотела бы попросить тебя о следующем: когда бы ты ни увидел толпу народа, думай о том, что волки тоже будут собираться в стаи вокруг моей могилы, готовые поживиться моим трупом. А когда бы ты ни увидел книгу, пусть черные линии текста на белых страницах напоминают тебе о белизне моего лица и черноте моих глаз, о том, что все в этой жизни преходяще и быстротечно и что земная жизнь – всего лишь мгновение по сравнению с вечностью. А когда темнота ночи сниспустится, придя на смену дню, вспомни о темноте моей могилы.

После этих слов она произнесла слова Шахады и покинула этот мир И да пребудет Милость Аллаха с ней.

zacharovannaya
25.01.2007, 00:09
Человек, который завещал быть похороненным в старом носке



Чувствуя приближение смерти, мудрый и богатый пожилой мужчина позвал своего сына и наказал ему: «Сынок, очень скоро я покину тебя и весь этот земной мир. В день, когда я вернусь к моему Создателю, на Которого я беззаветно полагался и Которому служил все эти годы; когда мое тело омоют и станут заворачивать в кафан, я хочу, мне надели на одну из моих ног старый поношенный носок. Это моя последняя просьба к тебе.»

Вскоре после этого разговора старец вкусил смерть, оставляя позади все свое имущество и богатство, свою семью, словом все земное. На его похороны собралось много народу – многочисленные родные и близкие, друзья, просто знакомые и соседи. Его тело было омыто полагающим образом и было уже почти полностью завернуто в кафан, когда его сын вспомнил последнюю просьбу отца. Быстро найдя один из его старых носков, он передал его омывальщику со словами, «В соответствие с последней просьбой моего отца, пожалуйста, наденьте этот носок на его ногу.»
«Но это невозможно,» ответил удивленный омывальщик. «Такое не разрешено по Религии, и я не могу действовать противореча Своду Священного Закона.»
Несмотря на этот веский довод, сын стал упрашивать и настаивать, «Но поймите, это была последняя просьба отца, и ее несомненно надо уважить.»
Омывальщик был непреклонен. «Молодой человек, если вы мне не верите, что так делать нельзя,» ответил он, «то давайте спросим у знающих людей, у муфтия или Исламских ученых. Они все тебе в один голос подтвердят, что надевать носок не разрешается.»

Задерживая похоронный процесс, они отправились за разрешением этой диллемы и к муфтию, и к проповедниками и ученым, хорошо разбирающимся в тонких религиоозных вопросах. Они все, как один, заверили, что такой наказ не может быть выполнен, так как он не соответствует Исламских нормам захоронения. И тогда пожилой друг умершего прервал возникшие дебаты, обращаясь к сыну умершего, «Молодой человек. Ваш папа доверил мне письмо, которое я должен вам передать после его смерти во время его похорон. Пожалуйста, возьмите.» С этими словами он пожилой мужчина передал ему запечатанный конверт. Сын умершего с неподдельным изумлением вскрыл конверт и стал читать отцовское послание. «Мой дорогой сын,» гласило оно, «я завещал тебе большую часть своего состояния. А теперь сам посуди, в последний момент они тебе даже не разрешат дать мне надеть всего-навсего один старый поношенный носок. И когда в один из дней ты также окажешься в моей ситуации – молюсь, чтобы это случилось только через много-много лет – тогда они тоже не дозволят тебе взять с собой в могилу ничего, кроме твоего кафана. 8 ярдов кафана – это все, что ты сможешь унести из этого преходящего мира в Будущую Жизнь. Так что поразмысли над этим, и готовься разумно к своему Уходу. Не растрачивай попусту свое наследство. Используй богатство, которое я тебе оставил, не для удовлетворения своих пустых прихотей, а на Пути, которым будет доволен Аллах, и который приведет тебя к счастью и благодати, чтобы ты таким образом достиг уважения в обоих мирах.»

*~*~*~*~*~*~*

Какой прекрасный совет. Какое ценное наставление для тех, кто разумеет. И да пребудет Милость Аллаха с отцом этого юноши. Амин.

Шелковая
25.01.2007, 00:09
-Ты кто?
-Ангел.
-Как ты сюда вошел?
-Не как, а зачем. Я ангел смерти. Я пришел за тобой.
-Что уже? Так рано? Почему??
-Глупый вопрос. Просто пришло твое время и все.
-Но я не хочу!!! Я еще так много не сделал!
-Что именно?-споросил Ангел, присаживаясь на стул.
-Меня должны были повысить после Нового года! Я хотел купить квартиру, новую машину, Я хотел съездить в Индию!
У меня было столько планов!!!
-Ерунда.Все твои материальные мечты имеют силу только в твоем материальном мире.
Когда твоя душа покинет тело, ты забудешь о них навсегда.
-Но я не хочу умирать так рано!!! Может, ты зайдешь позже, а?
Может, можно как-то договориться с тем, кто там на небе? Я.....я курить перестану! Клянусь!
-Не пытайся со мной торговаться, Человек!-сурово посмотрел на него Ангел.
-Ну пожалуйста!!!!!! Я боюсь! Я не хочу!
-Вы никогда не хотите и всегда боитесь. Но неужели ты не понимаешь, что рано или поздно это все равно придеться сделать?
Даже если я приду к тебе через 100 лет, ты все равно никогда не будешь готов!
-Но что со мной будет? Я же грешил!
-А ты думаешь, что меня это касается? Это же твое право. Свобода воли.
Раньше надо было думать!
-Я собирался... Но я же не знал, что умру так рано!
-Ха-ха! Какие же вы, люди, забавные! - Ангел снял плащ и расправил крылья.
-Пошли!
-Нет! Я никуда не пойду! Я, Я даже не успел завести семью! У меня еще нет детей!
-Правильно потому что ты даже свою вторую половину не нашел!
-Я не успел!
-Ты не пытался!- презрительно сказал Ангел.
-Мне Всевышний не послал.
-Ты не просил его об этом!- сверкнул глазами Ангел.
-А разве нужно было просить? Я не знал!
-Хватит паясничать!Позавчера ты просил у Всевышнего остановить время, чтобы успеть на совещание!
Неужели совещание важнее твоей судьбы?
-Ты прав, я дурак! Но ведь могу еще испраивться! Я не могу умереть вот так, не успев даже жениться, родить детей!
-Как резко поменялись твои приоритеты! Сначала была машина, Индия, а теперь семья, дети,-усмехнулся Ангел.
-Но ты ведь согласен, что это главное?
-Да, согласен. Но вдруг ты так и не найдешь свою половину? Что тогда?
-Найду! Я уверен! Я буду искать!
-А я сомневаюсь! Ты не видишь дальше собственного носа! Вся твоя жизнь пройдет в бесплодных поисках.Ты будешь шляться, пытаясь найти
свою половину там, где ее быть не может! В конце концов, ты разочаруешься в жизни, сопьешься, от тебя отвернуться друзья, ты заработаешь себе
болезни, и будешь проклинать день, когда родился.
-О, Всевышний!
-Прекрати упоминать его имя вслух! -топнул ногой Ангел.
-Прости, но что же мне делать?
-Когда человек заблудился, он возвращается назад, к тому месту, откуда пошел не в том направлении, чтобы найти верный путь-сказал Ангел,
наблюдая за хороводом снежинок за окном.
-Верно! Я так и сделаю! Я понял!!!
-Неужели?
-Да, я вернусь туда, где был счастлив! Знаешь я ведь любил когда-то. Ее звали......Мы познакомились в институте, вместе учились! У нее были красивые глаза.
Мы часто перезванивались поначалу,общались, а потом как-то все закрутилось. У меня тут свою жизнь, у нее своя! Интересно, как у нее дела?
Наверно вышла замуж, встретила человека, который оценил ее. Она же красавица такая!Знаешь, я хотел бы позвонит ей.
Просто поздороваться, узнать как у нее дела.
Я позвоню ей, сейчас, ладно?
Но в комнате уже никого не было......

очень понравилось.
Баркал сис за рассказ.

SHAMIL D.
25.01.2007, 00:14
Зуд яло ез срочно ))

Сабира
25.01.2007, 00:19
если честно мне притча не понравилась, Ангел не сделал замечания на счёт его отношения к религии и Другому Миру, а только заметил, он ешё свою вторую половину не нашёл.
Дал шанс ему? Для чего, что бы жену нашёл?)))

Ага, это видимо христианская притча. :)

zacharovannaya
25.01.2007, 00:21
ЛЮБИ АЛЛАХА...

Рихана, оторвав глаза от чашки чая, взглянула на дочь и неодобрительно покачала головой.

«Как я выгляжу, Азхар?» Тасмина, 20-летняя дочь Риханы, спросила у своего брата, подходя к столу.

«Толстой,» окинув сестру беглым взглядом, прохихикал Азхар, возвращаясь к своему блюду с сосисками и яичницей.

«Это ты скорее ты растолстеешь, если будешь так напихивать себе в рот,» парировала Тасмина, с явным удовольствием разглядывая свое отражение в стекле кухонной двери. Одетая, а точнее «раздетая» в плотно облегающие голубые джинсы и просвечивающую белую шифоновую блузку, едва прикрывающие ее грудь, не говоря о животе, который оставался абсолютно обнаженным... Рихана думала, что ее дочь выглядит...
«Отврательно,» она пыталась придать своей интонации ровные тона, чтобы не выдать вскипающее в ней негодование.

Тасмина бросила на мать зловещий взгляд, «А тебя никто и не спрашивал. Почему ты не можешь оставить меня в покое?»

«Тасмина, не думай, что я придираюсь к тебе. Вовсе нет. В любом случае мое совет лишь...» начала Рихана.

«Да, да, лишь для моего блага,» прервала ее дочь. «Мам, лучше прибереги свои лекции для кого-нибудь еще. Как ты уже заметила, было совершенно бесполезно читать мне нотации как вчера, так и позавчера, и позапозавчера. Так что пожалуйста, давай лучше закроем эту тему.»

Рихана опять покачала головой, не находя слов, бессильная что-то возразить. Она с надеждой посмотрела в сторону мужа. Но он сидел за столоком, держа в в одной руке чашку кофе, в другой – газету, погрузившись в чтение спортивных новостей.

Возможно он притворяется, подумала она. Скорее всего, ему уже по уши надоели эти бесконечные споры.

«Я вернусь поздно, у нас будет вечерняя лекция, так что пожалуйста, не надо мне звонить по тысячу раз и надоедать, как ты любишь это делать,» злой голос дочери прервал Риханины мысли.

«О, а что, ты не будешь с нами сейчас завтракать?» Рихана вдруг заметила, что Тасмина держит за спиной рюкзак и направляется к двери.
«Нет, спасибо, у меня пропал аппетит,» ответила раздраженная дочь.

«Класс! Толстуха потеряла аппетит, значит теперь она будет худеть, а мне достанется ее порция сосисок,» довольно съязвил Азхар, забирая себе нетронутую тарелку сестры.

«Заткнись лучше,» в гневе рявкнула Тасмина.

«Тасмина!» Слава Всевышнему, на этот раз Икбал, ее отец, все-таки решил вмешаться. «Незачем грубить брату, он просто пошутил. И давай-ка, присядь и послушай свою мать. Если конечно ты не хочешь, чтобы я отобрал у тебя машину на некоторое время.

«Окей, Окей, я слушаю,» Тасмина с явным неудовольствием бросила рюкзак на пол и поставила себе стул прямо напротив матери.

Рихана улыбнулась дочери, стараясь выглядеть как можно более приветливой. «Доченька, я не же не пытаюсь тебя заставить делать что-то такое, что тебе не нравится. В последнее время я даже отбросила все попытки напоминать тебе, что как мусульманке, тебе положено накрывать голову платком. Но твой сегодняшний наряд действительно выглядит черезчур откровенно и вызывающе. Я была бы очень рада, если бы ты вместо этого носила бы брюки посвободнее и блузку подлиннее.» Тасмина вздохнула.

«Мам, слушай, мы же живем всего один раз. Ты уже взяла от жизни свое, насладившись ее в свое время. Я же не глупенькая. Все в нашей семье знают, что вы с отцом познакомились в молодежном лагере, и не надо мне говорить, что тогда ты якобы носила платок. Ты вдоволь порадовалась жизни, тебе теперь легко сидеть и проповедовать мне.»

«Тасмина, ты права, я стала носить платок только после того, как родила тебя. И увы, это правда, что тогда, в лагере, я не была примерной мусульманкой. Но неужели ты не видишь, я очень раскаиваюсь и сожалею о каждой минуте той бесшабашной юности, о драгоценном потерянном времени, которого не вернешь. Именно поэтому я и пытаюсь вразумить тебе, что надо бояться Аллаха с ранних лет.

«Богобоязненность, страх перед Аллахом в сердце, мама. И ни ты, и никто другой не может судить, что у меня в сердце,» с ходу ответила дочь.

Рихана вынужденно кивнула. «Это так. Но в то же время мы должны стараться быть богобоязненными не только внутри нас, но и внешне соотетствовать облику верующего богобоязенного человека. И, поверь мне, существуют веские причины, по которым мы должны одеваться скромно. Доченька, ведь ты же наверняка сама хочешь, чтобы твой будущий муж тебя избрал из-за твоих внутренних качеств, чтобы для него не твое тело, а твоя душа была главной причиной, по которой он решит разделить свою судьбу с тобой.»

Тасмина от души засмеялась. «Мамочка, успокойся. У меня нет парня, и поверь, у меня даже в мыслях нет идей о женитьбе. Это явно то, что меня интересует в последнюю очередь, во всяком случае сейчас. Я тебя люблю. Не переживай за меня. Мне просто хочется разлекаться и получать от жизни удовольствие. Все, я побежала,» и Тасмина чмокнув мать в щеку, исчезла в дверях.

Рихана оставила чашку в сторону и призадумалась. В который раз ее попытка найти подход к дочери провалилась, они опять не нашли взаимопонимания и, обиднее всего, дочь умудрилась обратить весь этот разговор в забаву.

Икбал посмотрел в сторону жены с улыбкой поддержки. «Во всяком случае ты попыталась,» произнес он. Затем он печально покачал головой и добавил, «Знаешь, что до меня, то я уже сдался давным-давно.»

«О нет,» подумала Рихана, «Я не сдамся. Мы не должны сдаться этому сумасшедшему времени, когда все не на своих местах, когда дети полностью игнорируют советы родителей и никого не слушаются. Может мне надо изобрести иной подход, другую тактику, как сказать...»


* * *

«Тааз! О, подружка, ты выглядишь потрясно!» Алия с восхищением поприветствовала Тасмину, подходя к кафетерию. Тасмина довольно заулыбалась. «Спасибо, ты тоже выглядишь очень даже стильно,» сказала она, внимательно изучая новую прическу подруги.

«Да, что и говорить, вы обе выглядите классно!» поддержала разговор Аиша. «А вот мне пришлость не спать всю ночь, готовясь к экзаменам. И поэтому утром у меня уже не было ни сил, ни настроения прихорашиваться. А теперь, рядом с вами, я явно чувствую себя не в своей тарелке,» продолжила она, лихорадочно шаря в своей сумочке в поисках мобильника, который надоедливо сигналил, извещая о поступлении нового СМС (сообщения).

«О Тааз, смотри-ка кто здесь! Твой поклонник 'Мистер НЕ ОТ МИРА СЕГО'», наверняка опять пытается наблюдать за тобой,» притворно съежилась Алия, как только они удобно расположились за столиком.
«Алия, прекрати,» недовольно оборвала ее Тасмина.

«Девочки, это вы о чем? Я что-то не вникаю,» вмешалась Аиша, вопрошающе гляда на Тасмину. Та лишь небрежно кивнула в сторону столика, стоящего у противоположной стены. Там сидел симпатичный молодой человек, опрятно одетый в ослепительную белоснежную арабскую одежду. На голове у него было нечто странно «восточное» похожее на тюбетейку. Он сидел, уткнувшись в книгу, и казалось, что он «откуда-то с другой планеты», настолько странно он выглядел, особенно по сравнению со своими развязными сверстниками, обычно одетыми очень вычурно и броско, не говоря уже про их супер "крутые" прически... У него же, напротив, была очень аккуратный так сказать несовременный вид.

«А что, он и вправду 'со странностями'»?» спросила Аиша.

«Да нет. Алия просто зовет его так, потому что он вечно одевается в эти странные восточные одежды и занудно пытается читать нам проповеди.»

«В самом деле? А что именно он говорит?» поинтересовалась Аиша.

«О-о. Тааз, кажется, у тебя появилась соперница. Руки прочь, Аиша. Он давно запал на Тааз, и только на нее,» со смешком протянула Алия.

«Да ладно, чего там, я серьзно. О чем он говорит?»

Алия откашлялась, придала своему лицу серьезное выражени и драматично помахала рукой в воздухе. «Он надоедат нам со своими рассуждениями о быстротечности это земной жизни, о раскованности и ложной концепции, сложившейся у молодежи в наше время. И так далее и тому подобное.»

«А-а-а,» протянула Аиша.

«Мне даже продолжать неинтересно. Но Тааз, скажи, а он и вправду на тебя запал? Он уже пытался назначить романическое свидание или что-то в этом роде?» поинтересовалась Алия.

«Конечно же нет. Ты только на него внимательно посмотри. Неужели не видно, что он не из таких.»
Алия захихикала.

«Девочки потише,» сказала Аиша. «Я уверена, что он может нас услышать.»

«А кого это заботит, даже если и услышит,» вызывающе произнесла Тасмина. «Еще лучше, это будет для него хорошим уроком. Пусть знает, что такие как он, одеваясь и ведя себя подобным образом, только портят репутацию всем нам, нормальным мусульманам. Ты только обрати внимание, как он ходит – с вечно опущенной головой, постоянно смотрит вниз, как будто его голова парализована или что-то еще не в порядке,» саркастично продолжила Тасмина, намеренно повышая свой голос и безжалостно поворачиваясь в его сторону. Тут, на мгновение, 'Мистер НЕ ОТ МИРА СЕГО' посмотрел вверх, но тут же быстро вернулся к книге.

«Классно сказано, Тааз. Браво-браво! Может это лучше тебе стоит начать проповедовать» лелейным голосом пропела Алия.

«О гляди-ка, здесь появилась некто, которая точно рождена проповедовать,» засмеялась в ответ Тасмина, возвращаясь к их утренним сплетням за чашечкой кофе. И она указала в сторону двери, откуда только что появилась симпатичная девушка, одетая в наглухо закрытую одежду с длинными рукавами и аккуратно завязанным платком на голове.

«Откуда такая «арабская краля?» Кто она?» фыркнула Алия.
«Ладно вам, девчонки, вы просто завидуете, она на самом деле даже очень симпатичная,» вмешалась Аиша.

На этот раз 'Мистер НЕ ОТ МИРА СЕГО' точно их услышал, так как он сразу посмотрел в сторону входа и помахал девушке рукой. При этом приятная скромная улыбка озарила его серьезное выражение лица. «Апа, пожалуйста, сюда,» позвал он.

«Какое чудное имя – Апа,» удивленно произнесла Тасмина.

«Тааз. Это же не имя. На урду это означает «старшая сестра,» не замедлила пояснить Аиша.

«Ох уж!» в голосе Тасмины прозвучали нотки разочарования. «Его сестра. И только я подумала, что может быть он не такой уж и праведный, как кажется...»

Вздохнув, она взглянула на свои часы и в спешке поднялась из-за стола. Затем она схватила Алию за руку. «Пошли скорее, нам надо успеть на лекцию по английскому... если, конечно, мы хотим успеть на вечерний сеанс в кино.»

«Хорошо, пошли,» согласилась Алия и поспешила за подругой. «А что ты скажешь матери?» обратилась она к Тасмине.

«Как обычно, вечерние лекции,» фыркнула Тасмина, явно недоумевая вопросу подруги. И они разошлись по своим машинам, договорившись встретиться позднее.

Разворачиваясь с парковки, Тасмина взглянула на небо. Стоял типичный для Дюрбана жаркий летний день – идеальный для пляжа. Может ей стоить позвонить Алие и Аише и сказать, что планы поменялись, чтобы теперь им встретиться у Адгинстонского пляжа.

«Нет, не выйдет. У меня и купальника нет с собой,» с досадой подумала Тасмина. «Но ничего, в любом случае мы давно уже сгораем от желания посмотреть этот фильм,» успокоила она саму себя.

Врубив на полную громкость радио, она довольно улыбнулась, услышав знакомую ей мелодию Бритни Спэр. Это был новейший хит – композиция под названием «Интоксикация.»

Тасмина не заметила, как он появился. Впереди просто возникла волна чего-то белого. И в ту же секунду она услышала поблизости пронзительный женский голос. Она ударила по тормозам, но было уже поздно.

«О Боже, нет, только не это,» содрагаясь от ужаса пробормотала Тасмина. С раздражением выключив оглушающее радио, она с трудом заставила себя выйти из машины, ее ноги стали как бы ватными и не слушались. И тут... Увиденное повергло ее в истерику. 'Мистер НЕ ОТ МИРА СЕГО!' Сама не своя она стала то кричать то плакать от охватившего ее страха при виде окрававленного умирающего молодого человека. Контраст текущий крови по белоснежной одежды усиливал ее ужас. В считанные секунды струящаяся кровь стала собираться в огромную лужу возле лежавшего сбитого ею парня.

«Что я натворила! Нет, нет, нет,» истерично повторяла она.

Тут Тасмина заметила его сестру, которая судорожно набирала номер скорой помощи. Другой рукой она держала брата за руку. «Это мой брат Сухэйл,» сквозь слезы произнесла она, обращаясь к Тасмине.

Тасмина довелось видеть смерть и раньше. Но вглядываясь в лицо Сухэйла, она осознала, что этот умирающий человек резко отличался от тех, кого ей пришлось наблюдать в ночных клубах – тех, кто умирал в муках от передозировки наркотиков.

Лицо Сухэйла, наоборот, было спокойным и умиротворенным. Его глаза, упершиеся в небо, выглядели необычно добрыми, и ... даже не верится... на его губах сквозила искренняя улыбка.

«Сухйэл, прости меня,» только и смогла виновато пробормотать она, запинаясь и плача.

Даже после ее слов улыбка не покинула его лица. «Люби Аллаха, сестра» сказал он Тасмине, причем таким же ровным и мягким голосом, каким он обычно проповедовал им с подругой. Затем, он прочел ШАХАДУ (ЛЯ ИЛЯХА ИЛЛЯЛЛАХ, МУХАММАД РАСУЛУЛЛАХ) 3 раза и закрыл глаза, уже навсегда.

Тасмина испуганно посмотрела на его сестру. «Мне так жаль. Прости меня, если можешь...»

«Это не твоя вина, сестра,» ответила девушка. До этого она с трудом сдерживала себя, но теперь, поняв, что потеряла его навсегда, слезы струйками побежали по ее лицу. «Сухэйл так спеши на молитву, что не обратил внимание на дорогу. Я пыталась его остановить, но не успела,» тут она вдруг выпрямилась и вытерла слезы со своего лица. «Сестра, это была Воля Всевышнего. Знаешь, Сухэйл был моим младшим братом и мы были очень дороги друг другу.»

Тасмина с непередаваемым ужасом вздрогнула при мысли о своем брате Азхаре. Как бы она себя повела, если бы кто-то сбил его подобным образом. Точнее что бы она сделала с этим человеком. Одно уж точно, она не стала бы разговаривать на добрых тонах и так сдержанно говорить, что это было ВОЛЯ БОГА.

У нее засосало под ложечкой, и с неприятным чувством в животе она вспомнила свои грубые слова сегодняшним утром – дома, обращенные к ее матери и Азхару, и... хуже всего, слова в кафетерии, те жестокие слова, обращенные Сухейлу – «такие как он, одеваясь и ведя себя подобным образом, только портят репутацию всем нам»

«Я так сожалею, Сухейл,» она прошептала вновь, всхлипывая от нахлынувших смешавшихся чувств ужаса, боли, стыда, страха и внезапно охватившего ее раскаяния. Вдруг она почувствовала себя как бы обнаженной. Она предприняла пару плачевных попыток натянуть блузку, чтобы прикрыть живот, но они оказались безуспешными. Сестра Сухейла заметила это и, все еще плача, без слов открыла свою сумку и вынула оттуда большую коричневую шаль. Звуки сирены скорой помощи приближались. Тасмина благодарно взяла пронутую шаль и поспешно накинула ее на себя, пытаясь закутаться в нее как можно сильнее. Она почувствовала такую душевную пустоту в себе, впервые в жизни ей было по-настоящему стыдно и больно, так сильно щемило сердце. «Это я порчу всем репутацию. Это я позорю всех, маму, папу, Азхара, Сухейла, его сестру, и... Ислам. Это я позор для всех.»

* * *

Рихана гладила дочь по голове, пытаясь ее успокоить. Было уже давно за полночь, но Тасмина лежала на кровати с широко открытыми глазами и отрешенным видом, находясь в шоке от всего происшедшего с ней в этот день.
Икбал тихо вошел в комнату дочери, неся 2 чашки горячего шоколада. Он поцеловал дочь в лоб и передал чашки жене.

«Оставайся спать здесь. Я думаю, что тебе нужно находится с Тасминой, она очень нуждается в поддержке,» сказал он. «Как она? Ей лучше?»

Рихана кивнула. «Не переживай. С ней будет все в порядке, ишаАллах. Иди спать.»

Убаюкивая свою взрослую дочь, Рихана размышляла о ней, какие события в жизни сформировывали ее характер, и она могла честно признаться, что далеко не все они были радостными, скорее наоборот. Но, как ни странно, именно тоже очень печальное событие внезапно повернуло жизнь дочери на 180 градусов и привело ее туда, где она сейчас - к раскаянию, к скромности, к настоящей богобоязненности... к Аллаху. Да, к Аллаху.

Да благословит Аллах этого молодого человека, и да дай ему Аллах высшую ступень в Раю, подумала Рихана. Всего одним предложением, тремя словами ему удалось сделать то, чего ни она ни муж не могли добиться годами.

Тем вечером, когда Тасмина появилась на пороге дома, закутанная в просторную шаль и держа за руку женщину-полицейскую, она произнесла слова, которые заставили Рихану осознать ошибку, которую постоянно делали она и муж. Слова дочери заставили Рихану вспомнить то, как она ненавидела учиться Исламу еще когда была маленькой девочкой, так как ее учительница в медресе ругалась, а порою даже поднимала на нее руку, если Тасмина не знала урок.

«Мамочка, мамочка, прости, прости меня пожалуйста,» истерично повторяла Тасмина. Держась за мать, она рыдала ей в плечо. «Мамочка, я убила мусульманина. Но все произошло так необычно. Мне было очень страшно. Но тогда он сказал мне что-то такое, мамочка, что-то такое, что никто никогда не говорил мне, никогда в моей жизни. Он сказал, он сказал... «Люби Аллаха, сестра.»

zacharovannaya
25.01.2007, 00:39
Бедная крестьянка увидела, как поданная ею милостыня была щедро вознаграждена

Однажды к одной малообеспеченной крестьянке подошел нищий, прося дать ему что-нибудь покушать. Будучи добросердечной и отзывчивой, она откликнулась на его просьбу, отдав ему все то, что у нее было из съестного. Нищий в благодарности возвел руки в дуа и помолился за нее со словами, «Да вознаградит вас Аллах щедро в этом мире и в ахирате за эту еду, которую вы отдали мне. И да осыплет вас Аллах своими нескончаемыми Благословениями.»

Немного позднее эта женщина пошла в поле помогать мужу в его работе. А своего очаровательного младенца она убаюкала и положила спать в тени под деревом.
Поглощенные работой, муж с женой не сразу заметили, как волк прокрался туда, где лежала их малютка. Издали увидев, как волк тянет ребенка за пеленки они бросились к дереву, но было уже поздно - волк тащил ребенка в лес. После долгих преследований, волк был так далек впереди родителей младенца, что они уже практически потеряли всякую надежду догнать хищника и отбить не него их младенца.
Горе и боль потери охватило их. И в тот же миг откуда ни возьмись появился незнакомец, который поймал волка, удивительным образом вынул ребенка из его пасти и положил на землю в безопасности, целым и невридимым. Расправившись с волком, незнакомец прокричал, показывая не ребенка, «Та пригоршня еды, которую вы сегодня дали бедняку, предохранила вашего ребенка от участи стать едой волку. Так сказать, одна еда стала заменой для другой.» Сказава это, незнакомец исчез.

zacharovannaya
25.01.2007, 00:50
ПРЕКРАСНАЯ ДОЧЬ ШЕЙХА
:::


У одного ученого шейха подросла дочь.
Она была так прекрасна, что от женихов не было отбоя.
Боясь ошибиться, девушка решила обратиться
к отцу с просьбой устроить им испытание.
«О дорогой папа,» сказала она, «мне сложно принять
решение, а ошибка в таком важном вопросе,
как замужество, может принести очень
печальные последствия.
Для меня очень важно, чтобы мой избранник
был наделен мудростью.
Не могли бы вы их проверить, задав им соответствующие вопросы?»

Отец согласно кивнул головой.
И на следующий день он объявил всем
просителям ее руки, что почетного права
стать ее супругом удостоится тот,
кто правильно ответит на 3 вопроса.
И всем желающим было велено явиться через несколько дней.

В назначенный день у ворот дома шейха
столпились кандидаты в женихи,
их было так много, что они заполонили всю улицу.
Толпа гудела, ожидая появления шейха.
Покинув молитвенную комнату, шейх вышел
к ожидающим и объявил,
«Первая задача для вас заключается в том,
что вы должны показать мне самую сладкую вещь в мире.
Срок – до завтрашнего утра».

«Вроде бы не так уж и сложно,
во всяком случае для начала,»
стали переговариваться присутствующие.
И незаметно все разошлись.

На следующий день все вернулись к порогу дома шейха,
и, конечно же, не с пустыми руками. Кто-то принес мед,
кто-то – сладкопахнущие растения, а большинство
буквально завалили дом шейха
всевозможными сладостями.
Было нанесено столько
всего, имеющего отношение к сладкому,
что не поддается описанию. От приторных запахов
просто голова шла кругом.
А подношения-ответа все несли и несли, и
казалось, что им не будет конца и края.
Пришедшие недоумевали, что же из этого
всего выберет шейх, по какому критерию
он будет отбирать победителя этого конкурса.
Наконец толпа поредела.
И самым последним к шейху подошел один из его учеников.
«А ты что здесь делаешь?» спросил у него шейх.
«О учитель, разрешите и мне поучавтвовать в этом конкурсе,»
опустив глаза, тихо произнес ученик. «Я так сильно влюблен в вашу дочь,
что тоже решил попытать счастья».
«Что ж, почему бы и нет,» пристально посмотрел на него шейх.
«Тогда показывай, что же покажешь ты в качестве ответа».
Ученик послушно открыл принесенную им коробку.
И...
К изумлению окружающих в коробке
оказалось
изображение
человеческого
языка.

Ошеломленные люди отпрянули назад.
Мгновением спустя некоторые стали негодовать.
Из публики доносились возмущенные реплики:
«Да он просто издевается над нами.
Шейх просил принести самую сладкую вещь в мире,
а этот парень принес язык.»
«А что ты на это скажешь?» улыбаясь,
обратился к ученику шейх.
«О учитель, посудите сами.
Ведь сладкие слова, проинесенные языком
могут не сделать человека счастливым,
а больного – здоровым.
Сладость слов, произнесенных языком
могут вывести человека из отчаяния или депрессии,
заменить ненависть доброжелательностью,
прогнать злобу, раскрыть сердца и вселить туда любовь.
А разве может быть что-то сопоставимо со
сладостью зикра и молитв, читаемого опять же языком!»

В толпе воцарилось молчание.
Люди пристыженно опустили головы.
После такого им, конечно, больше ничего
не оставалось, как признать себя побежденными и
согласиться с тем, что этот молодой человек прав.
«Хорошо, первый тур ты, безусловно, выиграл,»
одобрительно произнес шейх. «Но впереди еще два вопроса».
И, уже обращаясь ко всем присутствующим, он произнес,
«А теперь принесите самую-самую горькую вещь в мире.
Срок, как и прежде, до завтра».

На следующий день претенденты
в женихи опять выстроились в ряд.
В руках у них чего только не было – и горькие травы,
и горькая пища, и горькие лекарства и
много-много другого, что было горько и
отвратительно на вкус. Но на этот раз претендетов
волновало не то, по какому критерию шейх
станет отбирать самое горькое, а то, что,
возможно, тот парень опять может всех обставить
и не оставить никому из них никакого шанса.
Их тревожные взоры были направлены на дорогу,
в ожидании юноши.

«Вот и он!» закричал кто-то из толпы, первым
заметив появление их соперника на горизонте.
И у него в руках была опять коробка, причем
очень похожая на вчерашнюю. У многих от неприятного
предчувствия засосало под ложечкой.
Какой же сюрприз он приготовил на этот раз?»
с неприязнью думали многие из них.
Наконец юноша приблизился к шейху и поприветствовал его.
Ответив на приветствие, шейх велел ему открыть коробку.
И...
В коробке оказалось то же, что было и вчера.

«Ему же хуже,» злорадно зашептали в толпе.
И опять начали выкрикивать, что, дескать,
этот парень слишком много себе позволяет,
ведь на этот раз задача была полностью противоположной.
Что, мол, такие издеватель
ские шутки ему даром не пройдут.
«Но давайте же будем справедливыми и
дадим ему высказаться,» произнес кто-то.
Шейх вопросительно посмотрел на ученика.
«Ну а как ты это объяснишь?» произнес он тихо,
но подбадривающе. В его карих глазах теплилась
отцовская улыбка, улыбка поддержки и гарантии защиты.
Улыбка любви отцовской любви к своему чаду.

«Поверьте, у меня и в мыслях не было над кем-либо издеваться,»
начал оправдываться юноша. «Просто сопоставив все то,
на что только способна моя фантазия,
я пришел к выводу, что человеческий язык и
является самым горьким из всего горького.
Ведь если с языка сорвутся горькие обидные слова,
то это моментально сделает радостного человека печальным,
счастливого – несчастным. Если язык скажет
кому-либо что-то действительно горькое,
будь это обида или же печальная весть,
то это настолько ранит, что может даже разбить сердце.
Горечь слов порой может нанести глубокую душевную травму,
сделать отзывчивого человека озлобленным, милосердного – жестоким.
Так разве не в праве назвать язык самым горьким из всего горького?..

Наступила полная тишина.
Люди размышляли, многие к своему стыду поняли,
что в поисках самого горького им явно не надо было ходить,
их собственные языки настолько горчат,
что вряд ли им найдется что-либо равное (по горечи.)

Затянувшееся молчание нарушил шейх.
«Думаю, что никто не станет возражать, что этот юноша прав?»
обратился он к толпе. Люди пристыженно молчали.

«Что ж, тогда вы все можете расходиться,
так как этот юноша уже выиграл два конкурса и
оставшийся вопрос предназначен ему одному.
Но не расстраивайтесь - несмотря на то, что вы проиграли,
полученный урок вам наверняка поможет в жизни».

“А теперь следуй за мной,” произнес шейх, обращаясь к юноше.
Минутой позже они уже находились в доме шейха.
“Будь добр, приготовь нам кофе,” обратился к ученику шейх.

На полу стоял металллический контейнер на 3-х чугунных ножках.
Поблизости находился пылающий камин. Если взять несколько
горящих угольков
из него, то вполне можно было сделать кофе.

Ученик щипцами вынул несколько угольков из камина и положил
их в контейнер. Затем он насыпал кофе в кофейник и стал вручную
подогревать кофейник, проводя им по углям взад и вперед.
Вскоре вода в кофейнике закипела-забурлила многочисленными
пузырьками, издающими легкий звук.

“А вот теперь скажи мне, что это за звук, который издает кипящая
вода в кофейнике? О чем пытается рассказать эта вода?”

Ученик замер. Он никак не ожидал такого сложного вопроса.
Не зная, что и ответить, он грустно посмотрел на шейха.
“Можешь сразу не отвечать,” произнес шейх. “Лучше подумай
хорошенько над этим. Время на размышление тебе до завтра.
И если ты сможешь ответить, то моя дочь выйдет за тебя замуж,”
добавил он.
Расстроеному ученику ничего больше не оставалось, как
попрошаться и уйти. Он почти не сомневался, что не найдет
правильного ответа, а значит его заветной мечте не суждено
сбыться.

А в доме шейха тем временем... Так случилось, что их разговор
стал известен подруге дочери шейха, которая периодически приходила
помогать им по хозяйству (так как шейх был вдовец). И моя посуду,
она случайно услышала вопрос, который шейх задал этому юноше.
И она передала этот разговор дочери шейха.

Тем вечером, когда шейх сидел за книгами, дочь вошла в его комнату
и предложила сделать ему кофе. Он с удовольствием согласился.
Она начала приготовлять кофе таким же образом, как тот юноша, и когда
вода закипела и запузырилась, дочь обратилась к отцу, как бы между
прочим, “Дорогой папа, скажи мне, что это за такой странный звук
издает
кипящая вода? Что бы это могло значить? Ведь наверняка вода пытается
что-то сказать, но на своем языке.”
Шейх ответил не сразу, сделав вид, что размышляет над
вопросом. Потом, хитро улыбнувшись, он взглянул на дочь
и сказал, “Эта вода говорит следующее, “Я была каплей в облаке.
Случилось так, что пошел дождь и я выпала из облака и,
упала на землю, я увлажнила зерно. В дальнейшем то зерно
выросло и превратилось в дерево. Пришел дровосек, и срубил
это дерево, и нарубил его в дрова. Затем эти дрова
попали в наш камин, оттуда были взяты угли, которые положили
в контейнер, на котором и было сварено это кофе.”
Таким образом, вода говорит, “То, что сейчас жжет меня - оно из меня!”

Без малейших эмоций, девушка выслушала этот ответ. Затем
она пожелала отцу доброй ночи и ушла к себе в комнату.
А там она быстро написала, все что услышала о рассказе воды,
вложила этот лист в конверт, заклеила его и отдала подруге,
чтобы та передала это письмо тому юноше.

Получив письмо, ученик был просто поражен, что
сама дочь шейха прислала ему ответ на последний вопрос.
И, окрыленный надеждой на успех, он мирно заснул.
На следующее утро он пришел к шейху. Поприветствовав
его, шейх пригласил войти и опять сделать кофе.
И при звуках закипающей воды шейх обратился к юноше,
“Ну а теперь ты можешь рассказать, о чем говорит эта вода?”

Ученик сделал глубокий вдох, вспоминая написанное,
и передал все-все слово-в-слово, как ответил дочери
сам шейх. И в конце ученик добавил, “Так что вода
говорит, что то, что жжет ее - это из нее самой”.

Шейх вздохнул и лукаво взглянул на юношу, “О ученик,
а то, что теперь жжет меня - это из меня,” имея в виду,
собственную дочь и ее хитрость.

::: ::: :::

О разумеющий человек! Следи за своими словами, всегда будь
начеку, чтобы с языка не сорвалось ничего лишнего. Как говорил
Имам Али (каррамАллах ваджх), “Многие слова подобны дикому зверю,
если они взаперти, то не могут принести большого вреда, но
стоит их выпустить наружу, как они без жалости разрушат все
на своем пути”.
О человек, наделенный разумом! Используй свой язык по тому назначению,
для которого он создан Аллахом - для ибадата, для поминания Аллаха,
для помощи людям.
Задумайся, насколько искренен может быть зикр того человека, когда
в другое время с его языка срываются ругательства, сплетни,
ложь, оскорбления, незаслуженные обвинения...

Поразмысли над вышеприведенной историей о 3-х вопросах шейха,
и не оставляй это знание только для себя, постарайся передать
его другим. Ведь если человек не извлекает урока из горькой практики
других, то сам становится для них горьким уроком.

Dojdik
25.01.2007, 14:42
Баркалла! Я читала с интересом. Такие поучительные рассказы.

zacharovannaya
25.01.2007, 19:46
НЕЗАБЫВАЕМАЯ ЛЮБОВЬ





Это был обычное хлопотливое утро, когда, приблизительно в 8:30, пожилой мужчина, лет 80-ти, пришел снять швы со большого пальца его руки. Было видно, что он очень спешит, и он сказал слегка дрожащим от волнения голосом, что у него важное дело в 9 часов утра.

Сожалеюще покачав головой, я попросил его присесть, зная, что все доктора заняты и им смогут заняться не ранее чем через час. Однако, наблюдая, с какой печалью в глазах он то и дело посматривает на стрелки часов, во мне как бы что-то сострадательно екнуло – и я решил, благо у меня не было в данный момент других пациентов, самому заняться его раной.

Обследовав его палец, я нашел, что ранка успела хорошо зажить, и посоветовавшись с одним из врачей, я получил небходимые инструменты и для снятия швов и медикаменты для обработки раны.

Занявшись вплотную его пальцем, мы разговорились. Я не удержался и спросил у него, «у вас наверное назначен прием у врача, раз вы сейчас так спешите.»

«Нет, не совсем так. Мне надо успеть в больницу покормить мою больную жену.»

Тогда я спросил, что с ней. И пожилой мужчина ответил, что у нее, к сожалению, обнаружили болезнь Альцгеймера*.

Пока мы разговаривали, я успел снять швы и закончил обработку его раны. Взглянув на часы, я спросил, будет ли она волноваться, если он немного опоздает.

К моему полнейшему удивлению, мой собеседник сказал, что она, увы, не узнает его последние пять лет. «Она даже не знает, кем я ей прихожусь,» покачав головой, добавил он.

Изумленный, я воскликнул, «И вы все равно ходите туда каждое утро, даже несмотря на то, что она даже не знает, кто вы?»

Он улыбнулся и по-отечески похлопав меня по руке, ответил, «Она не знает, кто я, зато я знаю, кто она.»

Я с трудом удержал слезы. А как только он ушел, мурашки побежали у меня по рукам и я подумал, «Да ведь именно та любовь, о которой я мечтал всю свою жизнь..»

Несомненно, даже несмотря на ее болезнь, она была счастливой женщиной, раз имела такого заботливого любящего мужа.

Истинная любовь – это не физическая страсть и не просто романтика. Настоящая любовь это способность принять все – все то, что былло, что есть и то, что будет.

Абу-Роман
25.01.2007, 20:03
Любовь – самая сильная из всех страстей, потому что она одновременно завладевает головою, сердцем и телом.

Dojdik
25.01.2007, 20:30
Прекрасный рассказ. Баркалла хьуна.

zacharovannaya
25.01.2007, 20:34
Массарна..........

зуппа фройляйн
25.01.2007, 20:39
Люби жизнь за то, что тебе ее подарил Аллах, люби смерть за то, что после нее другая жизнь(рай или ад). мои самые любимые и собственные слова)

Dojdik
26.01.2007, 16:21
Люби жизнь за то, что тебе ее подарил Аллах, люби смерть за то, что после нее другая жизнь(рай или ад). мои самые любимые и собственные слова)

Какая ты умница!
Какие хорошие слова!
Я их запомню! Респект!!!

zacharovannaya
26.01.2007, 18:08
АБДАЛЛАХ


Глава 1

Ему, наверное, было лет 16, это был молодой и сильный парень. Все своё детство он провел в родном ауле. Никуда оттуда не выезжая.
Редко в селе попадались незнакомые люди, разве что чабаны из соседних аулов, ведущие свои стада на покрытые зеленью луга, или, что случалось очень редко, как-нибудь заблудшие путники, случайно оказавшиеся в этом высокогорном селе. Благодаря этому все представление молодого человека о жизни складывалось из понятий и адатов родного аула. Нескончаемые рассказы аксакалов о лучших временах и бравых сражениях мусульман закаляли дух парня, а каждодневная работа укрепляла в нём и без того огромную силу.
Абдаллах (так звали парня) был сиротой. Когда ему исполнилось шесть лет, его отца убили их кровные враги из соседнего аула. Через два месяца после смерти отца, его мать скончалась от горя. Сироту под свою опёку взял родной брат отца - Али, с тех пор мальчик жил у него и называл его дядя Али.
Когда Абдаллаху исполнилось пятнадцать лет, в их село дошёл слух о сражениях и победах Шамиля. Несколько мужчин из села, оставив свои семьи, уходили в отряд к Шамилю. Абдаллах как-то выразил желание тоже отправиться защищать родные горы, но тогда его дядя строго отсчитал за это, ссылаясь на то, что у него и его старой жены остался только один помощник и он де не хочет его терять. Абдаллах рассердился на дядю за то, что тот не разделяет его взглядов, всю ночь он не спал и размышлял об этом на верхушке небольшой горы стоящей прямо перед селом. Неизвестно до чего он додумался, но на следующий день лицо его было спокойным и, он ни разу больше, не заикался об этом желании, но, несомненно, сердце его терзалось, и он терпел ужасные муки, находясь в тиши и покое пока его братья вели войну.
В этот жаркий августовский день Абдаллах спал дольше обычного, всю ночь его мучили кошмары, и, он видел во сне своего отца и мать. Когда он проснулся, лицо его пылало, а тело бил озноб. Дядя Али строго наказал ему не вставать и пить настои, которые готовила ему тетка. Абдаллах как верный сын своего отца и племянник своего дяди не посмел бы хоть в чем-нибудь ослушаться и беспрекословно лежал до самого полудня. Спустя около часа после азана на обеденный намаз он услышал топот копыт. В любое другое время Абдаллах не придал бы этому никакого значения, но в этот день он знал, что должно случиться что-то необыкновенное. Он поднялся с постели и выглянул в окно. Со стороны горы, на которой год назад он провел ночь, скакали четверо горцев. Абдаллах быстро оделся и вышел на улицу. Топот копыт привлек внимание не только его, но и всего аула, так что в тот момент, когда он выходил во двор, все мужчины аула уже стояли в ожидании всадников. Через пару минут всадники уже спешивались. Один из всадников заметив старого аксакала, подошёл к нему:
- Ассалам Алейкум отец,- спешившийся всадник протянул старцу рука.
- Алейкум Салам.
- Я Гаджи-Мурад из Кумуха, сын Башира. Я, с моими братьями, прибыл от наиба Али-Султана соратника Шамиля, предупредить, что через три часа он будет здесь. Его преследует русская армия, и он намеревается с помощью Аллаха принять сражение близ вашего аула, и, просит собрать ополчение, так как их отряд слишком малочислен, чтобы принять бой, а сам Шамиль не знает о том, что наиба Али-Султана преследуют.
Наиб Али-Султан говорил, что лично знаком с вами, и знает вас как верного раба Аллаха и верит, что вы не допустите, чтобы гяуры перебили отцов и сыновей Имамата Чечни и Дагестана, и окажите нам помощь.
- Клянусь Аллахом, в селе не найдётся мужчины, который не встанет на бой, когда гяуры будут покушаться на честь и землю мусульман, а если такой найдется, клянусь Аллахом этот кинжал- старик крепкой рукой вынул кинжал из ножен - этот кинжал отправит врага Аллаха в иной мир.
- Клянусь Аллахом, я не буду называться Гаджи-Мурадом, сыном Башира из Кумуха, если не был уверен в этих словах!
Аул был немногочислен, самое большое он мог дать двести воинов. В каждом доме начались приготовления к бою. Горцы вынимали и точили кинжалы. Женщины, выказывая истую мусульманскую стойкость, не проливали не одной слезинки и помогали чем могли обречённым на смерть шахидам - мужьям и сыновьям.
Весь разговор Гаджи-Мурада со старцем Абдаллах слушал от начала до конца. Когда он услышал имя Шамиля, сердце его так забилось, что он приложил руку к груди чтобы утихомирить его биение. Когда были произнесены последние слова, Абдаллаху пришлось присесть, так как в ином случае он упал бы. Глаза его помутнели, и голова пошла кругом. Возникло тоже самое чувство которое он испытывал во сне.
Через два часа в аул въехал наиб Али-Султан с отрядом в триста человек.
Расположившись в селе, наиб Али-Султан отправил в разведку двух горцев. Спустя некоторое время они вернулись и рассказали, что видели войско в несколько раз превышавшее то, которое в лучшем случае могли собрать горцы. Али-Султан заперся со своими приближенными и с аксакалами села в одном из домов. Совет никак не мог принять решение о дальнейших действиях, более молодые настаивали на том, чтобы принять бой, аксакалы предложили послать кого-нибудь за подкреплением к Шамилю. Али-Султан долго размышлял, он боялся, как бы Шамиль не подумал, что он струсил принять бой и поэтому отправил за помощью, но в то же время он понимал, что если примет бой, то гяуру просто-напросто перебьют его отряд. Наконец он решил внять советам аксакалов. Но тут возникла другая проблема - кого отправить к Шамилю? Безусловно, каждый джигит выразит желание пойти, несмотря на опасность и возможно безнадежность похода, но дело в том, что нужен ловкий человек. Али - дядя Абдаллаха, который тоже присутствовал на совещании, сразу же предложил себя, на Али-Султан отверг его предложение, ссылаясь на старость горца.
И тут позади всех собравшихся раздался чей-то голос. Все с удивлением обернулись, так как полагали, что кроме них никого больше в сакле не было.
- Дядя Али. Я пойду к Шамилю!- это был Абдаллах, он сказал это тихим, но твердым голосом.
Все присутствующие никак не могли скрыть удивления и прийти в себя. Только сам Али-Султан понял, что только Абдаллах может сделать то, что не сможет сделать никто другой. Хотя нет, это понял ещё и дядя Али. И от этого ему стало так плохо, что он побледнел как мертвец.
- Нет, этого никак нельзя допустить - еле слышным голосом прошептал дядя Али, хотя знал, что решения Абдаллаха уже не удастся изменить. Каждый день, следя за племянником, он понимал, что Абдаллах отличается от других своих сверстников, и что сейчас он уже никак не сможет повлиять на племянника.
После минутного раздумья, дядя Али сокрушенным голосом выдавил:
- Чтож тебе решать, ты волен поступать, так как считаешь должным. Если наиб Али-Султан согласится, ты отправишься!- эти слова окончательно выбили из сил дядю Али, и он рухнул на стул.
Али-Султан понимал все то, что творилось в душе у бедного Али, но он также ясно сознавал, что другого выбора у них нет.
- Через двадцать минут будь готов.- Это все что он сказал Абдаллаху.
Тот спокойно вышел из сакли и отправился к себе. Через десять минут он уже возвращался, но его встретил дядя Али. Вопреки всем ожиданиям Абдаллаха, дядя Али был чрезвычайно спокоен.
- Ну, чтож думаю, ты сделал правильный выбор и поступил как мужчина. Аллах да не оставит тебя! А теперь иди, нельзя терять ни минуты!
Абдаллах кинулся в объятия дяди и через секунду вырвался и побежал к наибу. Как только Абдаллах скрылся в сакле, из глаз дяди Али брызнули слезы, и он сокрушенно прошептал:
- Неужели настал тот час, когда сын соединится с отцом и матерью…

Глава 2


Получив ясные указания, уже через пол часа Абдаллах потерял из виду родное село. Когда уже окончательно стемнело, Абдаллах, вдалеке увидел русское войско. Те расположились лагерем и, вероятно, уже на рассвете собирались начать наступление. Нельзя было терять времени, и Абдаллах устремился дальше.
Выбившись из сил, он присел на землю у опушки леса. Вдруг неподалёку послышался говор русских солдат, Абдаллах прижался к земле, стараясь приглушить биение сердца. Солдаты прошли всего лишь в нескольких метров от него. Как только их голоса умолкли, Абдаллах вскочил на ноги и понесся через лес. Шум, который он поднял при беге, вероятно, услышали, не успевшие отойти далеко солдаты послышались крики:
- Кто идёт?- а за ними несколько выстрелов.
Одна пуля пролетела рядом с Абдаллахом. Прилагая неимоверные усилия, Абдаллах ещё быстрее устремился вперёд.
От волнения и быстрого бега голова юноши закружилась, и он рухнул на сухие листья. Лицо его пылало от жара, и тело отказывалось повиноваться. Недавняя лихорадка, наконец, дала о себе знать, и Абдаллах уже стал подумывать о том, что из-за своей слабости может стать причиной смерти многих горцев. Эти мысли придали ему немного сил, и он снова поднялся на ноги. Он сделал несколько шагов, но вскоре ноги его опять подкосились, и он был вынужден присесть, чтобы вновь не рухнуть. Абдаллах решил с минуту отдохнуть и попытаться продолжить путь, но вдруг опять послышались чьи-то голоса. Голоса доносились позади него, и он решил, что это те русские солдаты отправились в погоню за ним. Силы его были на пределе, и он справедливо решил, что не сможет пробежать и ста метров как его тут же схватят. Тогда он вырыл в листве небольшое углубление, лег в него и накрылся листьями. Через несколько секунд вновь раздались голоса, но уже прямо над головой юноши. Пот лился у него по лицу, всё тело пылало от жара. Он не понимал о чем говорят солдаты, но, судя по интонации, понял, что они взбешены.
Неожиданно раздался до боли знакомый Абдаллаху голос, он никак не мог вспомнить, кому он принадлежал и к тому же тот разговаривал на языке солдат. В голове его смешались мысли, откуда ему был знаком голос русского?! Через минуту в разговор вмешался ещё один человек и его голос произвел на Абдаллаха такое же впечатленье, как и голос первого.
Внезапно оба собеседника заговорили на родном языке Абдаллаха, тут он всё понял - это кто-то из его сельчан и они - шпионы.
Абдаллах немного повертел головой, чтобы увидеть того, кто предал горцев. Но он не мог рисковать и вскоре прекратил попытки разглядеть предателей. Но их голоса, он был уверен, что память не подведёт его и он среди тысячи голосов узнает голоса тех из-за кого, возможно, произойдёт нечто ужасное.
Солдаты ещё немного постояли и видимо решили вернуться в свой лагерь.
Минут через десять после их ухода Абдаллах уже достаточно отдохнув, встал и продолжил свой поход. Через несколько часов у подножия горы Абдаллах заметил множество огней, не было сомнения- то был отряд Шамиля. Радость охватила Абдаллаха, и он побежал вниз.
Осталось метров десять до лагеря, но вдруг Абдаллах остановился как вкопанный, глаза его расширились от ужаса и удивления: то был не отряд Шамиля, а, видимо, арьергард русской армии.
Несколько секунд Абдаллах стоял так и смотрел на солдат, те в свою очередь ответили такой же реакцией: казалось, солдаты были поражены не меньше самого юноши. Вот уж неожиданность: они шли, думая, что все будут убегать и скрываться от них, а тут шестнадцатилетний юноша с улыбкой на губах бежит к ним в лагерь…
Прошло несколько секунд замешательства, кто-то из солдат вдруг пришёл в себя, выхватил саблю и бросился на юношу, намереваясь вероятно разрубить его надвое, но то был видимо не его день: Абдаллах с молниеносной быстротой выхватил из-за пояса великолепный кинжал из булата подаренный ему наибом Али-Султаном и всадил его в солдата, тот ошарашено посмотрел на юношу, издал слабый стон и рухнул у ног Абдаллаха. Наступила ещё одна минута замешательства, но теперь только со стороны солдат. Абдаллах же спокойный как скала стаял, расставив ноги с окровавленным кинжалом в руке, явно намереваясь уйти из жизни, прихватив ещё парочку солдат.
Неожиданно несколько солдат набросились на юношу. Тот отбивался, как только мог, и ему удалось убить ещё одного солдата и одного ранить. Но, выбившись из сил, юноша уже не мог сопротивляться и упал.


Глава 3


Когда Абдаллах пришёл в себя, он лежал, в каком то амбаре, а руки его были прикованы к столбу.
Минут через десять дверь открылась, и на пороге показались двое солдат, за ними шли ещё двое, но те вероятно были старше по званию, судя по их орденам, процессию завершали ещё четверо солдат.
Все они склонились над юношей, тщательно всматриваясь в его лицо и о чем разговаривая на своём языке. Через несколько минут один из тех, кто был старшим по званию, обратился к юноше. Абдаллах его естественно не понял и, следовательно, не ответил. Тот ещё несколько раз повторил, но потом видимо догадался, почему пленник молчит, и послал куда-то одного солдата, видимо за переводчиком, так как через пару минут на пороге появился сам переводчик. Когда Абдаллах увидел его, то подскочил как на пружине: переводчиком оказался ни кто иной, как убийца отца Абдаллаха. Юноша, сжав кулаки, бросился на очередного предателя и если бы не короткие цепи на руках, вероятно, на куски разорвал бы кровного врага и предателя народа. Но цепь всё же спасла его.
- Спроси у него, откуда он,- сказал старший по чину.
- Не за чем! Я его знаю Андрей Мстиславович! Это-сын моего давнего знакомого!
- Ах, вот почему этот бешеный так подскочил!- сказал тот, кого переводчик назвал Андреем Мстиславовичем, и с хитрой улыбкой посмотрел на переводчика - видимо и тот понял, как ему повезло.
- Ну, чтож спроси у него тогда, сколько воинов его селение сможет выставить против нас.
- Врядли он ответит…
- Твоё дело переводить а не трепаться!
- Сколько мужчин в селе?- он обратился к Абдаллаху.
Юноша промолчал, презрительно скривив губы и отвернувшись.
- Ты сделаешь только хуже себе, промолчав - переводчик знал, что Абдаллах не ответит, но решил успокоить совесть, если конечно она вообще у него была.
- Андрей Мстиславович, он отказывается говорить.
- Это я и без тебя вижу осел! Скажи ему, что если он не заговорит, то скоро отправится к праотцам!
- Послушай Абдаллах, ответь на вопрос и мы тебя отпустим. Если же ты будешь хранить молчание, то поверь мне, не проживёшь и часу! С ними шутить не стоит!- юноша лишь пожал плечами.
Переводчик взглянул на своего начальника и тоже пожал плечами.
Терпение у Андрея Мстиславовича видимо кончилось и он что то закричал солдатам. Те набросились на юношу, связали ему руки за спиной и потащили к выходу. Вели его к столбу стоявшему прямо перед сараем. По дороге переводчик снова подошёл к Абдаллаху и попытался вынудить его рассказать обо всём.
- А знаешь, куда тебя ведут?!- закричал переводчик - Тебя ведут на расстрел!
Глаза юноши блеснули и губы расплылись в улыбке. Это так ошарашило переводчика, что он остановился как вкопанный и смотрел вслед удаляющемуся юноше.
Абдаллаха привязали к столбу. Напротив стали восемь солдат с ружьями.
Солдаты перезарядили ружья и направили их на юношу, ожидая приказа Андрея Мстиславовича. Абдаллах осознав, что через мгновенье умрёт, повторял про себя «Ла илагьа илла ллагь». Вдруг ход мыслей прервал, чей то клич и топот копыт, Абдаллах открыл глаза и увидел сотни горцев мчащихся на конях по склону к лагерю русских. Лицо юноши озарилось радостью, а губы непроизвольно повторяли клич горцев: «Аллагьу акбар».

****

Бой длился около 15 минут. Затем всё закончилось. Большинство русских солдат были застигнуты врасплох и взяты в плен. Остальным же Аллах ускорил свидание с огнём.
Абдаллах всё ещё привязанный к столбу увидел подъезжающего к нему горца. За поясом у него был прекрасный кинжал, а в руке столь же прекрасная сабля, обагренная кровью.
- Кто ты?- спросил всадник Абдаллаха.
- Я Абдаллах, сын Гаджи-Мурада из аула. К….
- Как ты оказался в стане у гяуров?
- Меня схватили, когда я нес послание к Шамилю от наиба Али-Султана.
- Послание письменное?
- Нет, устное.
- Что ты сказал о нём русским?
Абдаллах нахмурился, негодуя на то, что этот горец мог подумать, что Абдаллах способен на предательство.
- Я раб Аллаха и сын своего отца! Ни один из горцев нашего рода никогда не был предателем и никогда не будет!
Всадник улыбнулся и сказал:
- Ладно, говори, что тебе сказал Али-Султан?
- Я не скажу этого ни кому кроме как самому Шамилю!
Горец засмеялся, обнажив двойной ряд жемчужных зубов.
- Эх, Абдаллах! А кто если не Шамиль стоит перед тобой?
Неужели это и есть тот самый Шамиль о котором столько рассказывают? Абдаллах не мог поверить своим глазам. Он стоит перед самим Шамилём!
- Ну, так ты скажешь, что передал мне Али-Султан?
- К… конечно,- Абдаллах собрался и проговорил- на аул идёт армия гяуров, Али-Султан просил чтобы вы пришли ему на подмогу. Так как без подкрепления они не продержаться и четырёх часов.
Шамиль сдвинул брови и о чем-то задумался. Потом видимо вспомнил, что так и не развязал Абдаллаха, а тот всё время разговаривал с ним, будучи прикованным, к столбу. Шамиль спрыгнул с коня, вынул свой кинжал из-за пояса и развязал Абдаллаху руки.
- Жди меня здесь,- Шамиль вновь вскочил на коня и скрылся где-то в темноте.
Абдаллах остался и один.
Когда Шамиль вернулся Абдаллах также и стоял, облокотившись на столб, рядом с которым чуть не сложил голову.
Шамиль вел на поводу ещё одну лошадь.
- Садись на него, этот конь хорошо мне послужил, а теперь я хочу, чтобы он послужил и тебе!
- Я не…
- Ты его заслужил, когда дают - бери!
Абдаллах вскочил на коня и направил его следом за Шамилём. Они, медленным шагом, прошли через весь лагерь, вдруг Абдаллах резко осадил коня и уставился на уже остывшее тело русского.
- Что такое?- спросил Шамиль, заметив, что его спутник отстал. Он поразился, как побледнел Абдаллах - признаться, я не думал, что ты испугаешься мертвеца!
- Я не... я не испугался. Этот человек убил моего отца, а затем предал и всех горцев! Это предатель, и я побледнел от злости, что это ничтожество не пало от моей руки!
- Так значит это предатель… - Шамиль опять о чем-то задумался. – На всё воля Аллаха, поехали!
Как только они выехали из лагеря русских, Шамиль пришпорил своего коня, и они галопом помчались на выручку горцам. Когда Абдаллах обернулся, то увидел за собой длинную вереницу горцев возглавляемых Шамилём, сердце его наполнилось неудержимой радостью, как он думал, обрадуется дядя Али, когда увидит Шамиля и рядом своего племянника, а позади сотни горцев…

zacharovannaya
26.01.2007, 18:08
Заключение.
Уже окончательно рассвело, когда отряду, возглавляемому Шамилём, оставалось объехать последнюю гору, разделяющую их от аула, где так их ждали.
Лицо Абдаллаха радикально изменило своё выражение. Радость сменилась волнением. Может они уже опоздали? Его терзало ужасное предчувствие. Осталось, каких то десять метров и взору их предстанет аул…
Неожиданно воздух сотрясся залпами пушек. Холодный пот заструился у Абдаллаха на лбу, он выехал за гору и увидел раскинувшийся в ущелье аул, объятый дымом, по всему аулу шёл бой, солнце играло своими лучами на саблях горцев. Абдаллах выхватил из ножен саблю, подаренную ему вместе с конём. Он уже мчался по склону, когда откуда-то издалека (или это ему так показалось) послышался клич «Аллагьу акбар». Абдаллах обернулся и увидел сразу за собой Шамиля, а в нескольких метров от него и остальных горцев. Он ещё отчаянней пришпорил коня и влетел в самую гущу сражения. Во все стороны падала его сабля, десятки животов проткнул его кинжал, тот самый кинжал, который подарил ему наиб Али-Султан. Бой уже был предрешён, горцы одержали ещё одну победу, но с какими потерями! В нескольких метров от себя Абдаллах увидел сраженного наиба Али-Султана, все ещё сжимающего саблю. Абдаллах окинул взглядом ещё несколько тел лежащих рядом с ним. И тут его сердце болезненно сжалось: взору его предстал дядя Али, лежащий перед наибом. В груди его торчал кинжал. Абдаллах стоял как статуя, к горлу его подступил ком. Немного придя в себя, Абдаллах спрыгнул с коня и упал на колени рядом с телом дяди. Из глаз его потекли слёзы и он, издав приглушенный стон, опустил голову свою на грудь дяди Али и горько заплакал, так, как ни плакал ещё никогда в жизни.
Шамиль следил взглядом за Абдаллахом, он понял, что случилось, но не стал тревожить юношу.
Минут через десять Шамиль пошёл искать Абдаллаха, чтобы предложить ему отправиться вместе с ним в Гуниб. Он обошёл весь аул вдоль и поперек, но не смог найти юношу. Никто не знал, куда тот подевался. Шамиль поднялся на небольшой холм, откуда было всё хорошо видно, и заметил вдалеке маленькую черную точку, она медленно удалялась и, наконец, совсем скрылась из виду. Безусловно, это был Абдаллах. Шамиль догадался об этом, догадался и о том, что врядли когда-нибудь ещё увидит его.

zacharovannaya
26.01.2007, 18:31
Папа, побойся Аллаха!



Этот человек живет в городе Эр-Рияд. Он проводил время праздно и беспечно, будто в его жизни не было места Богу. За всю свою жизнь он не переступал порог мечети и не совершал ни одного поклона пред Господом. Но Господу было угодно, чтобы причиной его покаяния оказалась маленькая дочь...

Повествуя свою историю, он говорит: "Все ночи напролет я проводил в компании своих друзей, беспечно прожигая время и развлекаясь до самого утра. Моя жена, которая была очень праведна и богобоязненна, оставалась дома одна, подолгу не засыпая, в ожидании моего возвращения.

Только сейчас я осознаю, как же был несправедлив к ней. Сколько бы не обижал ее, сколько ни мучил, она все терпела и смирялась с выпавшей на ее судьбу долей.

В одну из ночей после очередного галдежа с друзьями, я вернулся домой в третьем часу. Жена и дочь спали. Решив скоротать оставшееся время ночи, я тихонько прокрался в свою комнату и сел перед экраном телевизора. Включил Dvd и начал просматривать недавно приобретенный фильм.

И это в час, когда милость Господа нисходит на ближайшее небо, и Он обращается к Своим рабам со словами: «Есть ли взывающий ко Мне? Я отвечу ему. Есть ли кающийся? Я приму его покаяние. Есть ли просящий у Меня? Я дам ему то, что он просит».

Неожиданно дверь в комнату отворилась. Я увидел свою пятилетнюю дочь, удивленно взирающую на меня. Немного простояв, она с негодованием выпалила: «Папа! Как же тебе не стыдно? Побойся Аллаха!!! Бойся Аллаха!!! Бойся Аллаха!!!», а затем закрыла дверь и ушла.

Я растерялся, не зная, что и подумать. Выключив телевизор, я сидел, удивленно взирая на дверь, в которой она стояла, а в ушах ее голос отзывался эхом: «Побойся Аллаха!!! Побойся Аллаха!!!».

Эти слова не давали мне покоя. Я прошел в ее спальню, но она крепко спала. Я чувствовал себя полным идиотом. Что бы это значило? В этот момент с соседней мечети муэдзин начал призывать к утренней молитве своим чудным голосом, отгоняя ночь и пробуждая людей ото сна, чтобы они готовились к встрече с Господом.

Не долго думая, я совершил омовение и отправился в мечеть. Моим желанием было не столько совершить намаз, сколько найти убежище от преследующих меня слов, которые пульсировали в моих ушах и в моей голове: «Побойся Аллаха!!! Побойся Аллаха!!!».

Я встал на молитву. Имам читал аяты из Корана, совершил поясной поклон. Потом выпрямился. Я повторял за ним все это, но меня не покидали слова: «Побойся Аллаха!!! Побойся Аллаха!!!».

Когда имам совершил земной поклон, я последовал ему и прильнул своим лицом к земле. Тут-то на меня нашли чувства, и я зарыдал. Я не понимаю, как это случилось, но я почувствовал близость к Богу.

С моим сердцем произошло что-то необычное. С этим плачем сорвалась пелена с моего сердца, высвобождая ее от оков неверия и лицемерия. Оно переполнилось верой и меня охватило чувство искреннего покаяния.

После молитвы я вернулся домой. Сон не шел, и я рано утром отправился на работу. Шеф был приятно удивлен моему необычно раннему появлению.

Он уже смирился с тем, что я приходил намного позже и задерживался допоздна. Он, конечно, поинтересовался, что послужило причиной моего раннего визита, и я рассказал о том, что случилось накануне. Он сказал: «Восхвали Аллаха, который не оставил тебя в беспечности и даровал тебе дочь, послужившей поводом твоего становления на истинный путь».

После обеда меня начал одолевать сон. Я попросил шефа отпустить меня пораньше с работы. Конечно же, встреча с дочерью, вернувшей своими словами меня к моему Господу, для меня была важнее отдыха. Я хотел поговорить с ней и обрадовать ее тем, что она изменила мою жизнь.

Но зайдя домой, я нашел свою жену в глубоком расстройстве и в слезах. У меня заколотилось сердце. Я спросил: «Что стряслось»? Она ответила: «Твоя дочь…» Я спросил: «Что моя дочь»?!! Ее ответ был подобен грому: «Умерла»...

У меня помутнели глаза, подкосились ноги и я зарыдал не в силах совладеть собой. Не помню сколько времени я провел в таком состоянии. Когда пришел в себя и успокоился, я понял, что Господь решил испытать мою веру этим горем.

Воздав хвалу Аллаху, я набрал номер своего друга и попросил его поддержать меня и оказать помощь. Он немедленно приехал, тут же обмыл ее, завернул в саван и мы совершили над ней заупокойную молитву.

Потом отправились на кладбище. Он нес ее на руках, и она была подобна кукле завернутой в пеленки. Когда мы прибыли, он передал мне ее и сказал: «Попрощайся с ней как подобает и проводи ее в последний путь».

Мои глаза переполнились слезами. Я поцеловал ее. Положил в могилку и похоронил. Я похоронил тот свет, который только успел осветить мою жизнь.

Я прошу Аллаха, чтобы Он сделал ее моей защитницей от Огня. Я прошу, что бы Он воздал наилучшим благом моей терпеливой и праведной жене.

Из книги шейха Ибрахима Абдуллаха
«Покаявшиеся пред Аллахом»

zacharovannaya
26.01.2007, 18:40
Много лет назад, во времена Табиинов (следующее после сподвижников Пророка поколение мусульман), Багдад был великим мусульманским городом. По существу, он был столицей исламской империи, и из-за большого количества мусульманских ученых, живших там, являлся центром исламского знания. Однажды правитель Рима решил послать в Багдад своего гонца, приказав ему задать мусульманам три вопроса. Добравшись до города, посланец велел передать халифу, что принес вести от римского владыки, и тот приказал пропустить его. Гонец сообщил, что у него есть к мусульманам три сложных вопроса, и он бросает им вызов: смогут ли они на них ответить? Тогда халиф приказал созвать к себе во дворец всех ученых города. Вестник взобрался на высокую трибуну, и изрек: "Я пришел к вам с тремя вопросами. Если вы сумеете на них ответить, римский владыка осыплет вас несметным количеством богатства. Вот мои вопросы: что было до Аллаха? Куда смотрит Аллах? Чем занят Аллах в настоящий момент? Толпа мудрецов оставалась безмолвной... (А как бы вы осмелились ответить на эти вопросы?) И вдруг среди толпы послышался тонкий голосок: "О дорогой папа, можно я отвечу на них и он замолчит?" Это был голос мальчика, который пришел на собрание со своим отцом. Малец спросил у халифа разрешения держать слово, и правитель дозволил ему говорить. Римлянин обратился к молодому мусульманину и повторил свой первый вопрос: "Что было до Аллаха?" Мальчик ответил вопросом: "Умеешь ли ты считать?" "Да", — сказал мужчина. "Тогда посчитай обратно с десяти!" Римлянин начал считать: "десять, девять восемь...", до тех пор, пока не дошел до "один" и остановился. "Ну, так а что дальше после единицы?" — спросил мальчик. "После единицы нет ничего, она самая последняя", — удивился римлянин. "Если нет ничего после арифметической единицы, как ты мог подумать, что что-то могло быть перед Единым, который является Абсолютной Истиной, Вездесущим, Бесконечным — Первым, Последним, Проявляющимся, Скрытым?" Римлянин не ожидал получить такой прямой ответ, который он был не в силах опровергнуть. Он задал свой второй вопрос: "Тогда скажи мне, в каком направлении смотрит Аллах?" "Принеси свечу и зажги ее", — ответил мальчик, "и скажи, в каком направлении смотрит ее свет". "Но свет пламени свечи смотрит во все стороны: на север, юг, запад, восток... Он не смотрит в каком-либо одном из них", — изумился мужчина. Малец воскликнул: "Если физический свет распространяется во все четыре стороны, и ты не можешь ответить, в каком конкретно направлении он смотрит, чего же ты ожидаешь от Аллаха — Света Небес и Земли? Свет над Светом, Аллах смотрит во всех направлениях во все времена". Римлянин не мог поверить своим глазам: перед ним маленький мальчик, отвечающий на его вопросы так, что ему нечего сказать в его опровержение... Отчаявшись, он было приготовился задать ему последний вопрос, но юнец опередил его. "Подожди! Ты тот, кто задает вопросы, а я тот, кто на них отвечает. Было бы справедливо, если бы ты стал там, где я стою, а я бы стал на то место, где сейчас стоишь ты, чтобы ответы были слышны так же хорошо, как и вопросы". Это показалось римлянину убедительным, и он спустился с трибуны, на которой стоял, а мальчик взошел на нее. Тогда мужчина повторил свой последний вопрос: "Скажи мне, что Аллах делает сейчас? Мальчик гордо ответил: "Сейчас, когда Аллах обнаружил на этой высокой трибуне лжеца и насмешника над исламом, он заставил его спуститься, унизив его перед всеми. Что же касается того, кто верит в Единство Аллаха, он приподнял его и вложил истину в его уста. Всемогущий Аллах говорит: "а Он каждый день занят делом." (Сура "Ар-Рахман : 29). И римлянину ничего не оставалось делать, как поверженному и униженному возвратиться в родной город. Мальчик вырос и стал одним из самых выдающихся ученых Ислама. Всемогущий Аллах благословил его особой мудростью и глубоким пониманием религии. Ребенка звали Абу Ханифа (да будет Аллах доволен им), и он известен, как Аль-Имам Аль-Азам, великий имам и исламский ученый. Пусть же Аллах ниспошлет хоть частицу такой мудрости на наших детей-мусульман, подрастающих сегодня. Амин

zacharovannaya
26.01.2007, 18:48
В Мерве жил человек, которого звали Нух ибн Марьям, он был главой Мерва и городским судьей, и у него было много благ, большое состояние, и была у него красивая и хорошая дочь. Ее руки у него просили много видных сановников из числа богатых и состоятельных людей, но никого из них он не осчастливил ею. Он был в растерянности от этого и не знал, за кого из них выдать ее замуж, говоря себе: "Если я выдам ее за такого-то, то разгневаю такого-то". У него был цветущий сад, в котором было много фруктовых деревьев. И был у этого человека слуга-индиец, набожный, богобоязненный, которого звали Мубарак. Он сказал слуге: "Я хочу, чтобы ты отправился охранять сад". Слуга отправился туда и пробыл в саду два месяца.
Однажды его господин пришел в сад и сказал ему: "Подай мне гроздь винограда". Он подал ему одну гроздь, виноград на которой оказался кислым. Его господин сказал: "Дай мне другую". Он дал ему еще одну гроздь, которая тоже оказалась кислой. И хозяин спросил его: "Почему из такого большого сада ты угощаешь меня только кислым виноградом?" Слуга ответил: "Потому что я не знаю, где сладкий, а где кислый". И его хозяин воскликнул: "Боже мой, ты прожил в этом саду два месяца, и не знаешь, где сладкий, а где кислый виноград!?" Он сказал: "Клянусь Аллахом, я не пробовал его, и не знаю, сладкий он или кислый". Его господин спросил: "Почему ты не кушаешь его?" Слуга ответил: "Потому что ты приказал мне охранять его и не приказывал мне есть его, а я не обманываю тебя". Судья подивился ему и сказал: "Да сохранит тебе Аллах твою честность".
Судья понял, что этот юноша очень умен, и сказал ему: "О юноша, ты понравился мне, и ты должен делать то, что я тебе приказываю". Мубарак ответил: "Я подчиняюсь Аллаху и тебе". Судья сказал: "Знай же, что у меня есть красивая дочь, и к ней уже сваталось много великих и важных людей, но я не знаю, за кого мне выдать ее замуж. Скажи, что ты думаешь об этом?" Слуга ответил: "Язычники во времена джахилийи хотели благородства происхождения и родства, а иудеи и христиане ищут красоту, но во времена Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, искали веру и праведность, а в наше время люди ищут богатства. И сейчас выбирай, что ты хочешь из этих четырех вещей?" И сказал ему судья: "Юноша, я выбрал веру и праведность, и хочу выдать свою дочь за тебя, потому что я нашел в тебе благочестие и веру и испытал в тебе богобоязненность и честность". Слуга ответил: "О господин, я подневольный раб, черный индиец, как ты выдашь за меня свою дочь и будешь доволен мной, ведь ты купил меня за свои деньги?" И сказал ему судья: "Пойдем в дом, чтобы устроить это дело".
И когда они дошли до дома, судья сказал своей жене: "Знай, что этот индийский юноша - верующий и богобоязненный, мне понравилась его праведность, и я хочу женить его на моей дочери. Что ты скажешь?" Она ответила: "Тебе решать, но я пойду и расскажу об этом дочке, потом передам тебе ее ответ". Мать пришла к девушке и передала ей послание от ее отца. Она сказала: "Я буду делать все, что вы мне скажете, и не ослушаюсь повеления Аллаха и вашего повеления, и не буду вам перечить". И выдал судья свою дочь за Мубарака и дал им много богатства. Она родила от него сына, которого он назвал ‘Абдуллах, он известен во всем мире - ‘Абдуллах ибн Мубарак, - набожный ученый, рассказчик хадисов, и пока стоит мир, от него передаются хадисы.
Да, о брат, если ты намерен жениться, то ищи ту, у которой есть вера и не ищи ту, у которой есть известность и богатство. Потому что богатство обратится злом, и не даст его тебе женщина. И если ты ищешь жену, то не ищи ее для исполнения желания, но ищи ее с намерением, что она верующая и праведная, чтобы она боялась и слушалась тебя и была тебе спасением от Ада.

Merci
26.01.2007, 20:09
Ага, это видимо христианская притча. :)

Ассаламу алейкум!
Притча не христианская, иначе какой смысл ее тут публиковать?

Сабира
26.01.2007, 23:39
Ассаламу алейкум!
Притча не христианская, иначе какой смысл ее тут публиковать?


Ваалейкум Ассалам!
Разве все, что публикуется на Кавказчате имеет отношение к Исламу?

Смотри, давай разберем:

-Ты кто?
-Ангел.
-Как ты сюда вошел?
-Не как, а зачем. Я ангел смерти. Я пришел за тобой.
-Что уже? Так рано? Почему??
-Глупый вопрос. Просто пришло твое время и все.
-Но я не хочу!!! Я еще так много не сделал!
-Что именно?-споросил Ангел, присаживаясь на стул.
-Меня должны были повысить после Нового года! Я хотел купить квартиру, новую машину, Я хотел съездить в Индию!
У меня было столько планов!!!
-Ерунда.Все твои материальные мечты имеют силу только в твоем материальном мире.
Когда твоя душа покинет тело, ты забудешь о них навсегда.

По Исламу, на самом деле, когда приходит время смерти, редко кто бывает готов к этому. И просят дать ему отсрочку еще ненадолго.

(23:99) Когда же смерть подступает к кому-нибудь из них, он говорит: «Господи! Верни меня обратно.

И никто не желает смерти, кроме тех о ком говорится:

(3:143) Вы действительно желали смерти, пока не встретились с ней. Теперь вы увидели ее воочию.

-Но я не хочу умирать так рано!!! Может, ты зайдешь позже, а?
Может, можно как-то договориться с тем, кто там на небе? Я.....я курить перестану! Клянусь!
-Не пытайся со мной торговаться, Человек!-сурово посмотрел на него Ангел.
-Ну пожалуйста!!!!!! Я боюсь! Я не хочу!
-Вы никогда не хотите и всегда боитесь. Но неужели ты не понимаешь, что рано или поздно это все равно придеться сделать?
Даже если я приду к тебе через 100 лет, ты все равно никогда не будешь готов!
-Но что со мной будет? Я же грешил!

Судя по всему, человек не является атеистом, раз говорит о грехах и боится воздаяния за них.


-А ты думаешь, что меня это касается? Это же твое право. Свобода воли.
Раньше надо было думать!
-Я собирался... Но я же не знал, что умру так рано!
-Ха-ха! Какие же вы, люди, забавные! - Ангел снял плащ и расправил крылья.
-Пошли!
-Нет! Я никуда не пойду! Я, Я даже не успел завести семью! У меня еще нет детей!
-Правильно потому что ты даже свою вторую половину не нашел!
-Я не успел!
-Ты не пытался!- презрительно сказал Ангел.
-Мне Всевышний не послал.
-Ты не просил его об этом!- сверкнул глазами Ангел.
-А разве нужно было просить? Я не знал!
-Хватит паясничать!Позавчера ты просил у Всевышнего остановить время, чтобы успеть на совещание!
Неужели совещание важнее твоей судьбы?
-Ты прав, я дурак! Но ведь могу еще испраивться! Я не могу умереть вот так, не успев даже жениться, родить детей!
-Как резко поменялись твои приоритеты! Сначала была машина, Индия, а теперь семья, дети,-усмехнулся Ангел.
-Но ты ведь согласен, что это главное?
-Да, согласен. Но вдруг ты так и не найдешь свою половину? Что тогда?
-Найду! Я уверен! Я буду искать!
-А я сомневаюсь! Ты не видишь дальше собственного носа! Вся твоя жизнь пройдет в бесплодных поисках.Ты будешь шляться, пытаясь найти
свою половину там, где ее быть не может! В конце концов, ты разочаруешься в жизни, сопьешься, от тебя отвернуться друзья, ты заработаешь себе
болезни, и будешь проклинать день, когда родился.
-О, Всевышний!
-Прекрати упоминать его имя вслух! -топнул ногой Ангел.

Упоминать имя Всевышнего вслух?! Насколько я знаю, в Исламе нет запрета на это. К кому еще обращаться, если не к Нему?


-Прости, но что же мне делать?
-Когда человек заблудился, он возвращается назад, к тому месту, откуда пошел не в том направлении, чтобы найти верный путь-сказал Ангел,
наблюдая за хороводом снежинок за окном.
-Верно! Я так и сделаю! Я понял!!!
-Неужели?
-Да, я вернусь туда, где был счастлив! Знаешь я ведь любил когда-то. Ее звали......Мы познакомились в институте, вместе учились! У нее были красивые глаза.
Мы часто перезванивались поначалу,общались, а потом как-то все закрутилось. У меня тут свою жизнь, у нее своя! Интересно, как у нее дела?
Наверно вышла замуж, встретила человека, который оценил ее. Она же красавица такая!Знаешь, я хотел бы позвонит ей.
Просто поздороваться, узнать как у нее дела.
Я позвоню ей, сейчас, ладно?
Но в комнате уже никого не было......

Если бы притча была исламская, разве о женитьбе в первую очередь должен вспомнить человек? Нет. Молитва! Так как это первое за что будет спрошено у человек после смерти. Затем - закат и другое.

Но нет! Когда она (душа) достигнет ключицы,

будет сказано: «Кто же прочтет заклинание?»

Он (умирающий) поймет, что наступило расставание.

Голень сойдется с голенью (тяготы мирской жизни объединятся с тяготами последней жизни или голени человека будут сложены вместе в саване),

и в тот день его пригонят к твоему Господу.

Он не уверовал и не совершал намаз.

Напротив, он счел это ложью и отвернулся,

а затем горделиво отправился к своей семье.
Горе тебе, горе!

Еще раз горе тебе, горе!

Неужели человек полагает, что он будет оставлен без присмотра?
(Сура 75, аяты 26-36)



(63:10) Расходуйте из того, чем Мы вас наделили, до того, как вас постигнет смерть и вы скажете: «Господи! Предоставь мне недолгую отсрочку, и я буду раздавать милостыню и стану одним из праведников».

И потом, чтобы человеку былдан шанс уже после того, как у нему явится ангел смерти - насколько я знаю сразу жизнь не забрал ангел смерти только у пророка Мусы (мир ему), а в Коране сказано:

Когда же смерть подступает к кому-нибудь из них, он говорит: «Господи! Верни меня обратно.

Быть может, я стану совершать праведные поступки, которые я отбросил». Но нет! Это – всего лишь слова, которые он произносит. Позади них будет преграда вплоть до того дня, когда они будут воскрешены.
(23:99-100)

Поэтому притча больше всего похожа на христианскую.
Если я в чем-то ошиблась, поправьте меня БисмиЛЛах.

zacharovannaya
26.01.2007, 23:46
Есть юноши в горных селеньях.

Когда принесли телеграмму, был уже полдень, и "стиральная кампания", затеянная мной после утреннего отъезда мамы, была в самом разгаре. Мне очень нравилось стирать в недавно купленной родителями стиральной машинке. Собрав в доме все чтоможно, я с удовольствием погружала белье в бурлящее нутро этой чудо-техники, и лихо крутила ручку механической выжималки.

"Праздник" был в самом разгаре, когда принесли срочную телеграмму. Мой брат учился в другом городе, и если он писал: "Приезжай срочно, мама!" - то это означало, что все очень серьезно, либо он заболел, либо еще что-то. Брат был умным, рассудительным человеком, не тревожил маму пустяками. Мама рано утром поехала в горное село, к своему брату. Отца тоже не было, он работал на большой машине, которая называлась "Колхида" и чаще бывал в междугородних командировках, чем дома. Забыв о стирке, я пребывала в растерянности. В свои неполных шестнадцать лет мне было трудно принять решение: ехать немедленно за мамой или ждать ее возвращения? А вдруг брату нужно делать операцию. А рядом, никого. Неожиданно решившись, я немедленно завершила стирку и, поручив младших братишек соседке, мигом собралась в дорогу. В селе, куда поехала мама, я бывала не раз, дорогу знала, хотя впервые собралась туда одна. Был летний день, и солнце стояло в зените, казалось, до вечера еще так далеко! Рейсовый автобус с табличкой "Совесткое" скоро выехал из города, и как на крыльях понесся в сторону Шатойских гор. Чем выше взбирается автобус по горной, тогда не широкой еще, дороге, тем ближе синее небо и ярче зелень узорчатых ветвей, нависших над дорогой. Поднимающаяся из ущелья прохлада забралась в автобус и наполнила легкие самым чистым, живительным воздухом. Незаметно пролетело время в дороге, и когда я с пассажирами вышла из автобуса в центре Шатоя, то диск солнца был уже недалеко от горизонта. Все приехавшие поспешно расходились, лишь я стояла в растерянности. Отсюда мне нужно еще добраться до села Нихалой, перейти через мост над Оргой и потом поднять по крутой тропе Ниглех. Вот где жили мои бабушка, дядя и его семья. Успею ли добраться дотемна? Боясь податься панике, я почти бегом припустила по пыльной дороге. Совсем скоро меня догнала машина с людьми в открытом кузове. Спросив, куда я направляюсь, мне помогли забраться наверх. Пока ехали, солнце начало садиться прямо на глазах. Ну, теперь-то что за беда, казалось мне, - теперь уже недалеко. За селом я легко спрыгнула на дорогу и, пожелав ехавшим дальше счастливого пути, прямиком направилась к мосту через реку Орга. Когда ступаешь на круглые жердины моста, душа уходит в пятки. Чем осторожнее идешь, тем больше мост раскачивается, ходит ходуном. Посреди этой красивой, но суровой природы невольно кажешься себе таким маленьким, беззащитным. Вот уже и мост позади, но и сумерки сгущаются, а впереди самый трудный и опасный участок пути, такой крутой склон Неглех, по которому даже днем взбираются с опаской. Здесь, с одной стороны, нависшая над тропой скала, а под тропой - обрыв, бездна, с бушующими где-то внизу потоками воды. Когда не очень спешишь, можно обойти это место кругом, но это намного дальше. И идти нужно через лес, с его многочисленными обитателями, что не менее опасно. Только сейчас я поняла, как легкомысленно поступила, ни с кем не посоветовавшись: за два-три часа я, из города, очутилась в этих дебрях, одна на ночь глядя! Страх, словно холодной лапой, сжал сердце, но и выхода другого уже не было. Встала на тропу и, прижавшись плечом к скале, начала медленно подниматься вверх. Когда через несколько маленьких шагов я остановилась, кто-то сзади тихо сказал:

zacharovannaya
26.01.2007, 23:48
- Стой, и не бойся и слушай, что я скажу. Я шел за тобой следом еще от села, где ты сошла с машины. Житель гор, тем более женщина, не пойдет в потемках, да еще через мост. В горах темнеет сразу после захода солнца, городские этого не знают. Ты ведь из города?

- Да, из города - осевшим голосом ответила я, из всего услышанного поняв одно: где-то совсем рядом стоит человек, звери ведь не разговаривают. Я иду к родственникам, они живут наверху. И не нужно идти за мной, сама пойду.

Настоящий страх только сейчас подобрался ко мне вплотную. Стоять в темноте с незнакомым, невидимым мужчиной, в мои годы, было таким криминалом, что я чуть не задохнулась от ужаса, представив, что будет, если узнает мама! Нас, детей, не

наказывали, нам доверяли, и тем горше было бы потерять это доверие. Собравшись с силами, медленно начала продвигаться по тропе. Вдруг над головой что-то громко заухало, захлопало. В чаще что-то затрещало. Со скалы посыпались земля или пыль прямо на голову. Оглядываясь на чей-то едва различимый силуэт, я почти дошла до самого опасного места на тропе, здесь уже нельзя было идти наугад. И уже не было сил ни утереть бегущие по щекам слезы, ни остановить колотящееся сердце.

Вдруг тень легко проскользнула вперед:

- Не надо плакать. Конечно, что-то случилось, если ты приехала сюда в такое позднее время. Скоро ты уже дойдешь до дома, уже совсем рядом, я эти места знаю. Не бойся, иди за мной.

Луна еще не взошла или запуталась где-то в кронах деревьев, а все впереди мне казалось сплошной бездной. Я вдруг споткнулась, вскрикнула от страха.

- Дай руку, - вдруг сказал голос-невидимка, - ты идешь наугад и можешь сорваться.

- Дай руку, - повторил он.

- Не упаду, не слепая, - ответила я и тут же опять споткнулась.

Постояли молча.

- Знаешь, - сказал он, - в силу сложившихся обстоятельств, этой ночью я в ответе за тебя.

- В ответе? Перед кем? - не поняла его слов.

- Перед Аллахом, в первую очередь, а потом уже перед самим собой. Мы, горцы, всегда готовы помочь, а вот некоторые городские слишком гордые, а некоторые просто зазнайки. До того недоверчивы. Мне стало обидно за городских, но корни пересилили:

- Ой, ой, где же ты видел городских? Я, между прочим, отсюда родом. Это после возвращения из ссылки отец остался жить в городе, чтобы мы, дети, получили образование.

- Ага, а мы тут совсем тупые, да?

Было смешно, оба рассмеялись. Опять замолчали.

- Пойдем дальше, видишь, стало немного светлее, но скоро луна опять скроется. Держи мою руку, я обернул ее шарфом. Ты зря обижаешь меня безосновательными сомнениями, этим вечером я твой брат. Держись за мою руку!

Медленно прошли кручу, шаг за шагом, крепко держась за руки. Скоро тропа стала ровнее и шире, отсюда пошли, как и раньше: тень - впереди, я следом. В желании объяснить свою рискованную поездку сюда, я рассказала о телеграмме

брата, о том, что рано-рано утром мы с мамой вернемся в город, чтобы мама успела уехать пораньше. Когда лунный свет освещал нас, проходящих через поляну, вдруг вспомнилось, как крепко он держал мою руку на тропе стало невыносимо стыдно, что он увидит мое лицо. Где-то залаяла собака, за ней другая. Рядом, в лощине, паслись стреноженные кони.

- Хочешь напиться? Вот тут родник.

Мы стояли рядом с каменной чашей, куда прямо из расщелины скалы звонко падала струйка воды.

- Чудо природы, - сказал он.

- Это дедушкино чудо, он его нашел и расчистил еще в молодости. И этот родник встретил его первым, когда дедушка вернулся из ссылки, и с тех пор поит всех.

- Твои родственники живут здесь? А дед еще живой?

- Ты говорил, что знаешь их, что бывал в этих местах┘

- Да нет, я из другого села, из Вашандарой. Теперь вот и здесь побывал. Ну вот, ты почти пришла, а мне пора обратно. Меня переполняли чувства благодарности, а слов почему-то не было. Совсем рядом началась плетеная ограда. Светилось окно, освещаемое керосиновой лампой. Собаки, видимо, убежали в сторону пасущихся лошадей, слышен был топот копыт.

- Ты не скажешь, как тебя зовут? √ спросил мой проводник. Я сказала.

- А адрес можно узнать?

- Зачем тебе мой адрес? √ удивилась я.

- Нас, сельских, раз в год пускают в город, может, я еще увижусь с тобой. Я вспомнила строгое лицо мамы и обиделась на его тихий смех.

- У меня очень строгие родители, - вздохнула я. √ Да я еще хожу в школу, - добавила торопливо. Видимо моя рассудительная строгость была так наивна, что он весело рассмеялся:

- Вот и хорошо, что учишься; я тоже не спешу!

Смех меня злил:

- Вот уж не знала, что ты проводил меня, чтобы потом заявлять какие-то права!

- Я думал, ты тихоня, да, видно, ошибся, ты √ ёжик.

Опять смех.

- Не нужно было идти за мной. Ёжик сам бы дошёл.

Оба засмеялись. Помолчали.

- Иди, - сказал он, - я подожду, пока ты войдёшь.

Оказавшись за плетнем, я побежала, чуть ли не вприпрыжку к дому. В распахнутой двери, с лампой в руках, стоял мой двоюродный брат Саламбек и вглядывался в темноту. За плетнем послышалось:

- Доброй ночи

Трудно найти слова, чтобы описать изумление родных и ужас на лице моей мамы, когда они увидели меня. А какого труда мне стоило сочинять на ходу, как я добиралась к ним ночью! И было очень больно и обидно, что меня не поймут. Рано-рано утром, едва рассвело, мы с мамой были уже на ногах. Попрощавшись с родней, мы двинулись в обратный путь. Вниз по тропе шли очень осторожно, мама держала меня за руку:

- Не смотри вниз О, Аллах! Как ты прошла здесь ночью и не сорвалась, - шептала она. Обязательно скажу твоему отцу, чтобы прочитал мовлад.

У села мы с мамой сели в автобус, следующий из Итум-Кали, и быстро доехали до центра Шатоя. Мама не захотела ждать автобуса в Грозный вместе с ещё двумя женщинами решили ехать на такси. Когда мы рассаживались в машине, к окну водителя подошёл молодой человек и о чем-то коротко переговорил с ним. Водитель покивал головой, оглянулся на сидящих в салоне пассажиров. Машина медленно тронулась с места, начала разворачиваться по площадке перед автостанцией. У обочины дороги, с улыбкой глядя на машину, стоял молодой человек. И тут я вспомнила его. Он вчера ехал со мной в автобусе из Грозного. Он стоял в кузове той машины, что подвозила меня. А что он делает здесь, в такую рань? И только потом я поняла, что он-то и есть мой ночной проводник-невидимка. Чувство благодарности и сожаления, что я теряю что-то, случайно найденное, охватило меня. Я ещё не осознавала, что делаю, а рука быстро достала из кармана вчерашнюю телеграмму, пальцы скрутили её в последний миг, и бумажка упала за окно, к его ногам, как бы случайно. В грозном водитель такси не взял у мамы денег за проезд, сказав, что за нас кто-то уже заплатил в Шатое. Она подумала, что водитель ошибся, но тот уехал, ничего не объясняя. Конечно, он отыскал меня, мой проводник-невидимка. Он оказался симпатичным, умным и веселым парнем. И, кажется, всерьез решил взять шефство надо мной. Он часто приходил в школу, чем вызывал недовольство учителей. А потом начал говорить о своих чувствах ко мне, повергая меня в глубокое уныние. Эта тема была неинтересна, она была капканом. А у меня были совсем другие планы, другие интересы. Хотелось отлично закончить школу, поступить в вуз. Мой отец очень гордился моими способностями к иностранным языкам, и мне хотелось оправдать его доверие. Вот так, житель горного села Вашиндарой, красивый парень и падежный друг Рамзан Батаев остался в моем прошлом. В самом светлом уголке моего сердца. Прошли годы и годы. Было все: и радость, и горе, и праздники, и войны. Многое изменилось в моей Отчизне, израненной, растерзанной, но не покорённой тёмными силами и вновь возрождаются города и села.

Все так же несёт свои воды Орга, а за зелёными лесами пристанищем зверей и пернатых все так же возвышаются горы.

Тот, кто не бывал там, может и не поверить, но если есть рай на земле, то это, конечно, Шатой. Это легко проверить, ведь все машины и автобусы, и вообще все дороги ведут сюда, в Шатой. В сердце Отчизны.

zacharovannaya
28.01.2007, 01:26
Маленький мальчик спросил маму: "Почему ты плачешь?"
- "Потому что я - женщина."
- "Я не понимаю!"
Мама обняла его и сказала: - "Этого ты не поймешь никогда."
Тогда мальчик спросил y отца:
"Почему мама иногда плачет без причин?" - "Все женщины иногда плачут без причин," всё, что смог ответить отец.
Потом мальчик вырос, стал мужчиной, но не переставал удивляться:
- "Почему же женщины плачут?"
Наконец, он спросил у Бога. И Бог ответил:
- "Задумав женщину, Я хотел, чтобы она была совершенной.
Я дал ей плечи такие сильные, чтобы держать весь мир, и такие нежные, чтобы поддерживать дeтскую головку.
Я дал ей дух настолько сильный, чтобы вынести роды и другую боль.
Я дал ей волю, настолько сильную, что она идёт вперёд, когда другие падают, и она заботится о павших, и больных, и усталых, не жалуясь.
Я дал ей доброту любить детей при любых обстоятельствах, даже если они обижают её.
Я дал ей силу поддерживать мужа, несмотря на все его недостатки.
Я сделал её из его ребра, чтобы она защищала его сердце.
Я дал ей мудрость понять, что хороший муж никогда нe причиняет жене боль намеренно, но иногда испытывает её силу и решимость стать рядом с ним, без колебаний.
И наконец, Я дал ей слёзы. И право проливать их где и когда необходимо.
И тебе, сын Мой, надо понять, что красота женщины не в её одежде, причёске или маникюре.
Её красота в глазах, которые открывают дверь к её сердцу. Тому месту, где обитает любовь."

zacharovannaya
28.01.2007, 01:34
Соловей или На тебя уповаю..

Газа, 81 г.
Вся деревня давно привыкла к этой паре. Ему было 18 – худой и высокий парень с густой щетиной на щеках и слегка взъерошенными черными волосами, одетый в потертые штаны с футболкой, висевшей на нем, как на вешалке… А ей было 9 – улыбчивая и подвижная девочка с густыми волосами цвета воронова крыла и огромными черными глазами, которые, словно зеркало, отражали ее настроение и душевное состояние… Люди часто собирались послушать, как они поют дуэтом. Их красивые голоса создавали удивительную гармонию, а слова песен, которых они знали тысячи, заставляли людей плакать… Они пели о Палестине, о Джихаде, об Исламе… Они пели о страданиях и трагедии палестинского народа… Они пели об аль-Кудсе и мечети аль-Акса, которую мечтали разрушить сионисты, чтобы построить на ее месте «храм Соломона»… Они пели о славе и смелости муджахидов и награде шахидов… Они пели о Садах Вечности, которые Аллах уготовал для Своих верующих рабов, творящих добро… Они пели о стойкости мусульманина, его непоколебимой вере и безграничном уповании на Аллаха… Они пели о тех, кто писал строки славы и величия и оставлял венки триумфа и победы на страницы истории… Они пели о тех, чей голос летел к будущим поколениям через века со словами: «Я преуспел, клянусь Господом Ка’бы!»… Они пели о тех, кто забыл этот мир ради вечности у Аллаха и Его награды… Они пели о тех, кто покинул этот мир, ни о чем не жалея и будучи уверенным, что то, что ждет их впереди, намного прекраснее того, что они оставили за плечами… Они пели о тех, кто был в этой жизни лишь путником, вынужденным пройти через нее, чтобы достигнуть цели своего путешествия – довольства Аллаха и возможности созерцать Его Лик в Раю… Они пели о тех, кому уже уготована у Аллаха эта бесценная награда и великий почет… Они пели о тех, кто топил врагов Аллаха в своей крови, и этой кровью писали письмо поколениям… они пели о том, что пережил палестинский народ не протяжении десятилетий… Они пели о вдовах героев и их детях-сиротах… Они пели о тех, кто на верном пути и поклялся идти по нему до конца… Они пели о высокой, искренней и благородной любви мусульман друг к другу… Они пели о тех, кто жил для других и умирал ради Аллаха… Они пели о тех, кто всю свою жизнь посвятил возвышению Слова Аллаха… Они пели о тех, кого не смогли очаровать украшения и услады этого мира и кто подобно жаждущему в пустыне стремился к награде Аллаха, не желая успокоиться до тех пор, пока не достигнет желаемого…Люди собирались вокруг них, и они пели, и слезы бежали по щекам тех, кто их слушал. Потому что им казалось, что это их личная боль, их раненая душа поет, рассказывая о себе, звонким голосом маленькой палестинской девочки и этого худого парня с мягким и низким голосом…
Ее звали Андалиб . Когда она родилась, за окном пел соловей, и мать дала ей такое имя. Отец ее погиб еще до ее рождения, вскоре после него умерла и мать, и она осталась с дядей… С раннего детства все побуждали ее петь. «Соловей должен петь! - говорили люди. – Соловей рождается, чтобы петь…». И она пела… Вместе с Мухаммадом, который был таким же сиротой, как и она, и это сближало их… Его прозвали Хамдан, потому что с его уст постоянно слетали слова восхваления Аллаха. Со временем все привыкли к этому прозвищу, и его имя было окончательно забыто…Их давно никто не представлял по отдельности. Каждый из них был тенью другого… Они сидели вдвоем на земле напротив друг друга и пели… И словам их, казалось, не было конца… Они видели аресты и кровавые расправы, многие их родственники погибли от рук евреев… И именно поэтому их слова были живыми и яркими – ведь они своими глазами видели то, о чем пели… Она вкладывала свою маленькую руку в его большую ладонь, и они пели о Том, кто сотворил их, и к Кому они вернутся, о Том, Кто сотворил эту землю, обязанность защищать которую лежала на них…Она поднимала к небу свои большие глаза, излучающие свет, и ее серебристый голос нес слова, льющиеся из сердца ее народа, в палестинское небо…
«…Господи, на Тебя уповаю я,Господи, на Тебя уповаю…»
* * *
Газа, 84 г.
… Она понимала, что сионисты арестовывают всех, кто жил по соседству, не по обвинению в «хранении оружия» или «создания вооруженного формирования». Их арестовывали за то, что они были мусульманами не только на словах, но и на деле, и они не молчали… Они говорили людям правду, они воспитывали поколения понимающие цель этой борьбы, знающие свою задачу и готовые выполнять свой долг перед Аллахом до конца… Они призывали людей поднять голову и развернуть над Палестиной знамя благородного Джихада на Пути Аллаха…Она видела: многих солдаты вытащили из домов почти одновременно. Забрали и ее дядю. Евреи врывались в дома и переворачивали все вверх дном, оставляя после себя погром… Что искали они? Андалиб не знала. И она была уверена, что они и сами этого не знают. Они просто пытались найти то, что заставляет этот народ вновь и вновь восставать против них и, не боясь, переходить им дорогу… Они искали что-то вещественное, что можно было бы уничтожить раз и навсегда, чтобы покончить с Сопротивлением… Только Андалиб знала – они не добьются успеха. Потому что то, что они искали, было скрыто в сердцах людей и растворено в их крови – то, чему научил их Ислам – готовность пожертвовать собой и всем своим имуществом ради Аллаха, и не сдаваться… Идти до конца… Это были люди, чьи матери, когда к ним приходила весть о гибели сыновей, говорили: «Мы не принимаем соболезнования… Только поздравления. Аллах введет его в Сады Вечности, инша Аллах, и для него там все, что он пожелает…».Андалиб знала, что так случится… Она ждала этого каждую секунду своей жизни… И сейчас она поняла: время настало… Она знала, что все происходящее – испытание от Аллаха, и если ей суждено пройти через это испытание, она этого не избежит…Арестованных посадили в машины. Оставшиеся евреи шарили по домам. Андалиб посмотрела в окно. Она знала, что бежать ей некуда. Даже спрятаться было негде. Она села на пол и стала ждать. Уйдут ли они, не тронув ее, или же выместят на ней свой гнев на ее «непокорный» народ?.. Она не знала… Она знала только, что Ислам глубоко пустил корни в ее сердце, и уже никто в целом мире не сможет его оттуда вырвать…Дверь с грохотом распахнулась. Появившийся на пороге еврейский солдат бросился прямо к ней.
Она попыталась сопротивляться, но он без труда опрокинул ее на спину, рванул на ней одежду и навалился на нее. Она билась на полу и кричала, но силы были неравны…
* * *
Фарук, ее дядя, сидел рядом с ней. Его отпустили на следующий день после ареста.
Она лежала на диване, бледная, как полотно. У нее не было сил двигаться. Во всем теле была страшная слабость… Эти три месяца ее постоянно тошнило и рвало. Она не могла есть, не могла спать. Она таяла на глазах. У нее все время кружилась голова и дрожали колени… Ей хотелось одного – умереть…
Она лежала, полуприкрыв глаза и не глядя на дядю. У нее не было сил даже плакать. Ей казалось, что все слезы она уже выплакала. Наступила апатия. Ей казалось, что она уже не живет, а существует. Все представлялось странным сном. Ей казалось, что мир живет своей, отдельной, не касающейся ее жизнью.Ее дядя сидел рядом, молча глядя на нее. Его зубы были сжаты, а подбородок едва заметно дрожал… Господи, что же это за тварь, способная изнасиловать двенадцатилетнего ребенка? Он мечтал задушить этого еврея собственными руками… Он не мог смотреть на исхудавшую до предела и бледную Андалиб. И он не мог представить себе, как она будет рожать, и как будет воспитывать этого ребенка, который одним своим видом будет постоянно напоминать ей о пережитом кошмаре.Он не знал, что сказать ей, потому что все слова утешения казались ему жалкими и ничтожными… Кто залечит эту зияющую рану, которая ни на секунду не перестает сочиться кровью?Он продал дом и перевез Андалиб в другой район, чтобы сочувственные взгляды соседей не ранили ее еще больше. Она вообще не выходила из дома, только неподвижно лежала или сидела, когда были силы. Даже намаз она читала сидя…Наконец, измученная бесконечной тошнотой и головокружением, она заснула. Фарук протянул руку и осторожно погладил ее по густым черным волосам. Он почувствовал, как на глаза его наворачиваются слезы, и закусил губу.Он невольно вспомнил свой последний разговор с Хамданом перед тем, как он уехал учиться в Египет – это было два года назад. Уезжая, он сказал Фаруку, улыбнувшись: - Берегите ее для меня, дядя… Я вернусь и женюсь на ней.Фарук засмеялся в ответ, глядя в черные глаза Хамдана, и сказал:- Парень, не спеши, она же ребенок, ей десять лет…- Это неважно, дядя. Я не шучу… На все Воля Аллаха.- Ладно, - пообещал Фарук. – Так и быть, подождем тебя… Ты только не забудь о своем намерении…Он подмигнул Хамдану. Тот улыбнулся в ответ, прежде чем попрощаться, но по его глазам Фарук понял, что для него это – дело решенное…На минуту Фарук пожелал, чтобы Хамдан был здесь… Но потом он подумал, что, наверное, так будет лучше. Увидеть Андалиб такой было бы для парня очень тяжелым испытанием. Фарук знал, , насколько они привязаны друг к другу… Сейчас от Хамдана не было никаких вестей, но он знал, что Андалиб часто вспоминает его и много думает о нем.Где теперь их песни? Где этот свет, живший в ее глазах и добрых глазах Хамдана? Где ее задорная улыбка, не сходившая раньше с ее лица?Сейчас, когда он смотрел на нее, ему казалось, что у не никогда не было детства, а те годы, когда она была ребенком, ему просто приснились… Сейчас она казалась взрослее его самого и всех его товарищей, хотя ему было уже тридцать пять…Он задумчиво пощипал бороду и снова погладил спящую Андалиб по волосам. Как сложится дальше ее жизнь?.. Фарук не знал. Но, хотя он и очень любил и жалел Андалиб, он не боялся за нее – он знал, что если Аллах не даст ей счастья в этом мире, она наверняка обретет его в Мире Вечном. Поистине, Аллах не оставляет без награды творящих добро… Ему на память невольно пришла строчка из той песни, которую часто пели Хамдан с Андалиб:
«Господи, на Тебя уповаю я,Господи, на Тебя уповаю…»* * *
Фарук зашел в палату. Она лежала, отвернувшись к стене. Ее худые руки покоились на одеяле. В лице не было ни кровинки – даже губы ее были почти белыми… Час назад она родила мальчика… Как она выдержала роды, как пережила эти часы? Фарук мог только догадываться…Когда он вошел, она медленно открыла глаза и закусив губу, проговорила почти шепотом:- Господи, если бы я умерла до этого и была бы всеми забытою…Фарук понимал ее. Этот аят, который только что слетел с ее губ, был из суры «Марйам»… Конечно, история Андалиб чем-то напоминала историю Марйам, однако разница между ними была слишком велика. Марйам носила в себе пророка, Духа от Аллаха и Слово Его, которое Он вдохнул в нее… Иса говорил в колыбели, и с вестью о его предстоящем рождении к Марйам пришел ангел от Аллаха… А Андалиб – чьего ребенка носила она в себе? Какая судьба уготована ему? Что мог сказать он окружавшим его людям о том, как и почему появился он на свет?Фарук присел на край больничной койки и накрыл своей большой ладонью маленькую, детскую еще руку Андалиб. Ей два с половиной месяца назад исполнилось тринадцать.- Как ты назовешь его? – тихо спросил он Андалиб.- Мухаммад, - также тихо отозвалась она. – Чтобы он стал верным последователем нашего Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), и чтобы он всегда был в первом ряду в сражении на Пути Аллаха. Фарук понял, чего хотела она… Она хотела вырастить сына истинным мусульманином и муджахидом на Пути Аллаха. Назло его отцу… Назло всему этому построенному на крови мусульман государству – Израилю… Назло всем кяфирам и врагам Ислама на этой земле… Это была ее месть им. Это был ее ответ на их злодеяния и преступления против ее народа… Это был ее Джихад.Фарук вынужден был признать, что хотя Андалиб была еще почти ребенком, она понимала эту жизнь и свое место в ней намного лучше, чем он…

zacharovannaya
28.01.2007, 01:38
* * *
Газа, 89 год
Хамдан остановился посреди улицы и окинул взглядом дома. Он плохо знал этот район…Найти Фарука и Андалиб оказалось непросто. Он долго расспрашивал их соседей, пока наконец не нашел человека, знавшего примерно, куда они переехали. Причину их переезда этот человек не знал…Вроде бы этот дом… Хамдан направился было к нему, но тут же остановился. Его внимание привлекла девушка в белом никабе и синем джильбабе, шедшая по другой стороне улицы. Она держала за руку мальчика лет двух-трех. Сам не зная почему, Хамдан вдруг почувствовал странное волнение в груди. Он не мог заставить себя отвести взгляд от девушки. Он сам не понимал, что это было за чувство, только сердце у него забилось быстрее. Девушка не видела его – она что-то говорила мальчику. Хамдан одернул себя и спросил одного из тех, кого только что спрашивал, где находится дом Фарука:- Кто эта девушка?Хозяин магазинчика, к которому был обращен вопрос, посмотрел на Хамдана с улыбкой и ответил:- Та, кого ты ищешь… Андалиб.Хамдан почувствовал, как сердце у него упало. Значит, она уже замужем… Когда же ее выдали? В четырнадцать?.. Фарук не сдержал своего обещания… Возможно, он решил тогда, что Хамдан шутит… А может, нашелся более достойный кандидат…- Это сын ее? – тихо спросил Хамдан.Хозяин магазина молча кивнул.Хамдан печально улыбнулся и пошел прочь. Он понял, что ему не стоит идти в дом Фарука. Зачем? Чтобы услышать от него историю замужества Андалиб?.. В этом не было нужды.Хамдан бросил прощальный взгляд вслед девушке в белом никабе и, отвернувшись, направился к автобусной остановке.Он понял: их с Андалиб пути разошлись… Когда-то они были неразлучны. Теперь у каждого из них своя жизнь… Хамдан пожал плечами. В конце концов, на все Воля Аллаха. Если все так, значит, так лучше для них обоих…За эти семь лет он окончил институт и магистратуру по Шариату. Он вернулся в Газу, планируя жениться на Андалиб… Конечно, ему интересно была, какой она стала теперь, когда выросла, однако этот вопрос не так уж сильно волновал его. Она была красивой и в десять лет, а в ее имане, добром и благородном сердце и выдающемся уме он никогда не сомневался…Хамдан в ожидании автобуса поднял голову и посмотрел на ясное и безоблачное небо. Небо Газы, видевшее столько, что оно могло бы, наверное, написать об этом целые тома и сложить сотни поэм. Если бы оно только могло говорить… Если бы оно могло рассказать, сколько глаз, полных слез, смотрели на него, и для скольких людей это небо стало последним, что они видели прежде, чем Аллах забирал их из этого мира, в котором они пережили столько боли и страданий… Но Хамдан знал: в Судный День это небо заговорит по Воле Аллаха, и оно будет свидетельствовать против тех, кто пришел с мечом на святую землю и упивался кровью ее народа. И они не смогут отрицать свое неверие, гордыню и те преступления, которые были на их совести… И местом их вечного пребывания станет Огонь, и им укажут на Сады, где внизу текут реки, и скажут: «Вот обитель тех, кого вы ненавидели. Вы спешили отправить их туда, но сами вы никогда туда не войдете…». И наказание в Огне станет их жизнью, станет их кошмаром, который не кончается с наступлением утра… И не будет конца их мучениям.Хамдан знал это, и поэтому сердце его было спокойно за Палестину и за его народ. Он понимал: главное – вернуть на стезю Ислама тех, кто сошел с нее, и укрепить на ней тех, кто идет по ней с самого начала. Это их работа в этом мире – поклоняться Аллаху и трудиться на Его Пути… До последнего вздоха…Хамдан, не отрывая взгляда от неба, тихо напел:«Господи, на Тебя уповаю я,Господи, на Тебя уповаю…»
* * *
Мухаммаду исполнилось 18. Все, кто знал Фарука и Андалиб, не могли нарадоваться на этого парня с добрыми черными глазами и открытой и приветливой улыбкой на худом лице. Он «обивал пороги мечетей», как выражались знавшие его, он засыпал с Кораном в руке… Он был готов помочь всем и каждому, стремясь к награде Всевышнего. В свои 18 лет он уже знал Коран наизусть и не выпускал из рук шариатские книги, которые буквально «проглатывал», как жаждущий, который никак не может утолить свою жажду. Он простаивал ночи в молитве и никогда не поднимал взгляд на девушек… Их соседка, вздыхая, говорила своим сыновьям: «Ох, если бы вы у меня были такие, как Мухаммад у Андалиб…». Его отношение к матери восхищало весь район. Ни разу в жизни он не ослушался ее и не сказал ей слова поперек. Он очень любил ее и старался, чтобы она всегда была довольна им. Он с детства был таким – учился с усердием, упорно шел к поставленной цели и старался, чтобы каждая минута его жизни была прожита ради Аллаха… Мухаммад очень уважал Фарука, но его отношении к матери было настолько почтительным и благоговейным, что тот лишь улыбался и качал головой, видя, как Мухаммад целует руки Андалиб. Порой он говорил Андалиб: «Клянусь Аллахом, ты добилась того, к чему стремилась…». И Андалиб опускала глаза, и печальная улыбка озаряла ее красивое лицо. Но в ее черных глазах Фарук видел торжество. В свое время враг оказался сильнее, сумев причинить ей боль, но сейчас победа была за ней, и Фарук это понимал.Мухаммад вступил в ряды Хамаса, и Андалиб не удерживала его. Фарук знал: погибни Мухаммад, ей будет очень больно, но и он, и она понимали, что это будет окончательной и полной победой. Победой над неверием, несправедливостью и притеснением… Конечно, Андалиб в свое время был нанесен тяжелый удар. Только она сумела вернуть его сторицей… И каждый раз, когда сын обнимал ее, она, встречаясь глазами с Фаруком, словно говорила ему: «Аллах не оставил нас, дядя… Мы победили по милости Его»…
* * *
Мухаммад подошел к нему и, улыбаясь, поздоровался.
- Дядя Хамдан, дайте мне совет, что мне делать, чтобы принести пользу моему народу и Исламу в целом?Хамдан улыбнулся, внимательно глядя на Мухаммада. Они знали друг друга уже четыре года. Хамдан любил Мухаммада как собственного сына, а тот относился к нему как к отцу. Хамдан знал, что отец Мухаммада погиб очень давно, почти сразу после его рождения. Он никогда не спрашивал о его матери и не знал, кто она, но сам Мухаммад был живым свидетельством усилий и труда, приложенного ею для его воспитания.Хамдан стал для Мухаммада учителем и наставником. Он учил его понимать жизнь, искренне любить свою религию и ревностно служить своему Господу и Создателю. Он направлял его, делясь с ним своим жизненным опытом… Конечно, он научил его стрелять, научил его разным боевым приемам. Но все это было не главным. Его вклад в развитие личности Мухаммада и укрепление его имана был намного более ценным и важным.Мухаммад не рассказывал о Хамдане никому – ни матери, ни Фаруку, ни кому-либо другому… Сам Хамдан говорил ему: «Не рассказывай людям о себе, но служи им примером своими делами, словами и поведением… Не говори о тех, кто принадлежит к Хамасу, но говори о том, что делает Хамас для Ислама и Палестины». И Мухаммад, помня это наставление, никогда не называл имен, но объяснял людям, что такое Хамас, как он появился и что делает для мусульман.Хамдан часто говорил Мухаммаду: «Не бойся указать человеку на его ошибки. Каждый из нас ошибается, Мухаммад. Я старше тебя на 22 года, но при этом я могу быть не прав, в то время как правда будет на твоей стороне… Если ты видишь то, что кажется тебе неправильным, скажи об этом мусульманам и дай им совет. Возможно, именно это в Судный День послужит тебе защитой от Огня…»Хамдан улыбнулся и сказал:- «Трудись для этого мира так, словно ты будешь жить вечно, и трудись для Мира Вечного так, словно ты умрешь завтра»… Помнишь этот хадис? Не думаю, что смогу дать тебе совет лучше…Мухаммад любил Хамдана. Они много времени проводили вместе. Они говорили обо всем – об Исламе, о Палестине, о Джихаде, просто о жизни. Мухаммад спрашивал мнение Хамдана по любым вопросам и тот никогда не уходил от ответа.Хамдан был худым, но очень развитым физически. Мухаммад в свои 18 завидовал его силе, ловкости и проворству. Его восхищали знания Хамдана, его мудрость, его искусство владения оружием. Он был для него примером во всем…А Хамдан, глядя на молодого бойца, вспоминал себя в его возрасте… И вспоминал свою семью. Шесть лет назад погибла в дорожной аварии его жена вместе с 5-летней дочерью Сарой… Хамдан перенес этот удар с выдержкой и достойным восхищения спокойствием. Он никому не показал своего горя.Он не любил жену. Конечно, когда появилась на свет Сара, пришло чувство благодарности и некая душевная привязанность, но это чувство так и не переросло в настоящую любовь. Подозревала ли Ханан, жена Хамдана, что он не любит ее? Он не знал… Во всяком случае, за шесть лет их совместной жизни она ни разу не показала ему этого. Ханан не отличалась особой красотой или блестящими умственными способностями, зато она была очень хорошей хозяйкой… И Хамдан был благодарен ей за ее усердие… Их жизнь протекала спокойно, и Хамдан даже мог назвать ее счастливой… Лишь иногда в его памяти возникал образ маленькой девочки с большими глазами и задорной улыбкой, чей звонкий голос сливался с его собственным голосом в одно целое, и их слова переплетались, образуя красивый венок… Он никак не мог забыть то странное волнение, которое он испытал, увидев девушку в белом никабе. Порой ему хотелось узнать, как живет сейчас Андалиб, посмотреть на ее детей… Вспоминает ли она его? Или для нее это было лишь милой забавой детских лет, исчезающей без следа, когда человек взрослеет? Хамдан не знал этого… Маленькая дочь, Сара, часто напоминала ему Андалиб…Андалиб… Он и сам не знал, что чувствовал по отношению к ней. Тогда она была ребенком, ему самому было меньше двадцати. Много воды утекло с тех пор… Хамдан понимал, что увидь он ее сейчас, он не нашел бы, что сказать ей. Тогда, двадцать с лишним лет назад, ему казалось порой, что они – одно целое, и чувства у них одни на двоих. Теперь каждый из них был отдельной, давно сформировавшейся личностью, и у каждого из них была своя жизнь, свои мысли, свои заботы… Но несмотря ни на что, Хамдан по-прежнему хранил в своем сердце ее образ, а в памяти – те песни, которые они пели вдвоем, и слушая которые, плакали жители деревни…
* * *
- Андалиб… - тихо позвал Фарук.
Она стояла у окна, одетая в длинное светло-серое платье, облегавшее ее тонкую фигуру. Густые черные волосы были заплетены в толстую косу. Сейчас никто бы не дал ей больше двадцати…- Андалиб, ты не собираешься рассказать ему правду?
- Зачем? – пожала плечами Андалиб и, скрестив руки на груди, повернулась к дяде. – Зачем ему знать это?- Когда-нибудь он все-таки спросит, как получилось так, что между ним и его матерью разница в возрасте всего в 13 лет. И захочет знать больше о своем отце. Ты сделала так, что эта тема стала запретной, и он, уважая тебя и любя, подчиняется этому негласному запрету. Но это не может длиться вечно, Андалиб… Разве он никогда не спрашивал тебя о том, что за человек был его отец?
- Конечно, спрашивал… - чуть слышно отозвалась Андалиб. – Год назад он спросил, хорошим ли человеком был его отец… Фарук посмотрел в глаза Андалиб.- И до каких пор ты будешь отвечать ему: «Аллах знает об этом лучше»? Андалиб молчала, слегка нахмурив брови. Фарук знал, что ей больно, но он также понимал, что когда-нибудь этот разговор все равно должен был состояться.Он смотрел на нее сейчас и вспоминал, какой она была раньше… За эти годы она изменилась. После этого происшествия почти 19 лет назад, перевернувшего всю ее жизнь, Фарук почти не видел улыбку на ее лице… За эти годы она получила отличное образование, закончив два факультета – по Шариату и по истории, отучилась магистратуру, освоила компьютер, выучила иврит, которым наряду с родным арабским владела теперь в совершенстве. Сначала она преподавала в школе, затем в институте… Она много читала…Последние 12 лет она жила отдельно от Фарука, вместе с Мухаммадом, в соседнем доме.Квартира у Фарука была маленькая, всего две комнаты, и когда Мухаммад подрос, она перебралась в тот дом, в котором жила сейчас…С раннего детства она побуждала Мухаммада учиться, читать книги, посещать уроки в мечетях… В 12 лет он уже знал наизусть Коран.Однажды, несколько лет назад, Фарук спросил ее, вспоминает ли она Хамдана. С тех пор, как он уехал в Египет, они о нем ничего не знали… Андалиб ответила, как всегда, прямо. Она никогда не уходила от ответа.- Конечно, я хотела бы быть его женой, дядя… Сколько раз, глядя на Мухаммада, я мечтала, чтобы он был сыном Хамдана… Какая женщина не желает, чтобы рядом был близкий и понимающий человек, который мог бы ласково обнять ее и прижать к своей груди?.. Но мне было суждено так, что лишь один раз потянулись ко мне руки мужчины, и потянулись не с добром и не с лаской… Но я восхваляю Аллаха, смиряю перед Ним свое сердце и благодарю Его за все, чем Он меня наделил… В том числе, и за те прекрасные годы, которые я провела рядом с Хамданом… Наши пути разошлись, а значит, так лучше для нас обоих… Прошу Аллаха, чтобы Он даровал ему счастье в Обоих Мирах…Говоря это, Андалиб выглядела совершенно спокойной. Только в ее больших черных глазах застыла печаль – глубокая печаль и боль, побежденная внутренней силой и крепким иманом.Андалиб прикрыла глаза ладонью, и Фарук услышал, как она едва слышно напевает своим красивым голосом:«Господи, на Тебя уповаю я,Господи, на Тебя уповаю…»

zacharovannaya
28.01.2007, 01:41
Мухаммад часто бывал у Фарука. Он любил его добрые карие глаза и тронутые сединой волосы. Он с детства привык видеть его рядом с собой, и как-то незаметно Фарук стал неотъемлемой частью его жизни. Он относился к нему, как к родному дяде или деду… У Мухаммада было три самых близких ему человека: мать, Хамдан и Фарук. Сам не зная почему, он, разговаривая с Хамданом, вспоминал тронутое морщинами лицо Фарука, а сидя рядом с Фаруком, вспоминал худощавого и жилистого Хамдана с мудрыми и немного грустными черными глазами, короткой иссиня-черной бородой и волосами, которых совершенно не коснулась седина – оттого он и выглядел намного моложе своих лет…Мухаммад заметил, что сегодня у Фарука чрезвычайно серьезный и сосредоточенный вид.- Что-то случилось, дядя? – тихо спросил он.Ему стало не по себе…Фарук вздохнул и, указав на кресло напротив, сказал:- Садись, парень… Я расскажу тебе о том, как ты появился на свет…
* * *
Дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился Мухаммад. Вид у него был такой, словно все его тело раздирала дикая боль. Андалиб молча посмотрела на него.- Мама… - чуть слышно произнес он после нескольких минут молчания. – То, что сказал дядя Фарук… Это правда?Андалиб почувствовала резкую боль в груди – словно в нее вонзилась стрела. Не в силах совладать с собой, она встала и, повернувшись к окну, так и осталась стоять спиной к Мухаммаду… Рана, которая, казалось, давно зарубцевалась, сейчас открылась вновь, и кровь из нее хлынула с утроенной силой…Сколько раз по ночам она просыпалась в холодном поту, потому что ее преследовал один и тот же кошмар: еврейский солдат грубо толкает ее на каменный пол и наваливается на нее. Она чувствует его дыхание у своего лица и боль во всем теле. Она бьется и кричит, но он прижимает ее руки к полу. Она видит его глаза, глаза цвета стали, и лицо, напоминающее морду хищника с оскаленной пастью. Она пытается увидеть в этих глазах что-то человеческое, но безуспешно… Его грубые руки блуждают по ее детскому еще телу, и ей хочется лишь одного – исчезнуть, умереть, лишь бы не чувствовать этого… Сколько ночей провела она, вглядываясь в лицо спящего сына и узнавая в нем черты человека, разбившего ей жизнь, перечеркнувшего кровавой полосой ее детство, оставившего в ее душе незаживающую рану… Он рос на ее глазах, и день за днем, держа его у груди, она чувствовала, как растет ее любовь к сыну и растет вместе с ней лютая ненависть к его отцу… Она росла вместе с ним… Прохожие на улице улыбались, думая, что это ее младший брат. Порой она мечтала, чтобы так оно и было. Сколько раз она шла по улице, неся на руках его, завернутого в одеяло, и глядя на чистое небе и дома вокруг, погрузившись в свои воспоминания, и слезы дрожали в ее больших глазах…Сколько ночей провела она рядом с ним без сна, когда он болел или у него резались зубы. Сколько раз, измученная, засыпала она, сидя у его кроватки…Она наблюдала за ним – его первая улыбка, его первые шаги. Она смотрела, как он меняется, становясь все более похожим на нее. Сколько дней она кормила его, купала, переодевала, носила на руках, терпеливо учила его всему, что должен знать человек и мусульманин. Сколько усилий она приложила, чтобы он вырос таким, каким он вырос. Она вложила в его воспитание свою душу и сердце, стараясь дать ему все, в чем он нуждался.Солнце всходило и заходило над Газой. Шли дни, недели, годы… Ее сверстницы мечтали, влюблялись, выходили замуж, а она, завидев свадебную машину, отворачивалась и бежала прочь, чтобы не видеть радостные лица людей, и чтобы они не смогли прочитать в ее глазах то, о чем кричала ее израненная душа… Все, кого она знала, обзаводились семьями, соединяясь с любимым человеком и покидая родительский дом для того, чтобы перейти под крыло людей, которые своей любовью, теплом и лаской должны были заменить им родительскую заботу и стать для них вторыми матерью и отцом… Только Андалиб оставалась одна. Она шла по жизни, гордо подняв голову, несмотря на то бремя забот, которое ей пришлось взвалить на свои детские еще плечи. Всю свою нерастраченную любовь и ласку она отдавала сыну, который стал отрадой ее глаз, весной ее сердца и светом ее души… Прижимая его к груди, она защищала его от жизненных ветров и бурь, она не жалела сил, стараясь вырастить его истинным мусульманином и настоящим человеком в самом высоком и прекрасном смысле этого слова… Все, что у нее было, она отдала ему.Она вздохнула, прикрыв глаза, и, не поворачиваясь, тихо сказала:- Да, Мухаммад… Это правда…Мухаммад подошел к ней и остановился в нерешительности. Ему хотелось обнять мать, но он не решался это сделать. Что ему делать? Посочувствовать ей? Утешить? Сказать, что он ее любит? Или извиниться за то, что своим появлением на свет разбил ей жизнь? Извиниться за то, что он – сын еврея?.. Нуждалась ли она в этом?Кого видела она в нем все эти годы, которые посвятила его воспитанию и заботе о нем? Любимого сына? Или частицу ненавистного ей человека, погасившего свет ее надежд и мечтаний?.. Любила ли она его так, как ему это казалось все эти годы? Или же растила его, выполняя свой долг перед Аллахом и скрывая в своем сердце ненависть к нему и к подлецу, бывшему его отцом?Мухаммад не знал… Внутри у него все переворачивалось… Ему казалось, что еще минута – и сердце в его груди разорвется.А в сердце Андалиб раненой птицей билась боль. Эта боль сковала все ее тело. Она слышала тихое дыхание Мухаммада за своей спиной. Ее раздирали противоречивые чувства. С одной стороны ей хотелось повернуться и обнять его, вложив в это объятие всю ласку, любовь и нежность, которые были в ней, и сказать ему, что он – ее сын, и это главное, и неважно, кто был его отцом. Но с другой стороны… Что-то держало ее… Ее захлестнула горечь, обида и всепоглощающая ненависть к человеку, лицо которого столько лет преследовало ее в ночных кошмарах. И она не могла забыть, что Мухаммад плоть от плоти его, и он – постоянное напоминание ей о той боли, которую она пережила много лет назад.
Мухаммад, чувствуя, что внутри у него все кипит, повернулся и почти бегом бросился к двери. Андалиб прикрыла глаза и, опустив голову, так и осталась стоять, не чувствуя, как по ее щекам бегут слезы. Ее губы тихо шептали: «Аллаху Акбар… Аллаху Акбар…».Лишь к вечеру Фарук нашел его сидящим на земле, на пустыре, недалеко от их дома. Мухаммад сидел, обняв худыми руками колени и закусив губу, смотрел в пустоту, нахмурив широкие черные брови. Его взгляд был затуманен, а в глазах, так похожих на глаза Андалиб, стояли слезы. Фарук молча сел рядом. Он знал, что не стоит начинать разговор первым.
- Дядя, я забрал у нее 18 лет жизни… - срывающимся голосом сказал Мухаммад. – Дядя, я так люблю маму… Но что мне сделать, чтобы она простила меня?.. Я не знаю, дядя… Скажите мне.Фарук положил руку ему на плечо и тихо сказал:
- За что ей прощать тебя, Мухаммад? Ты ни в чем не виноват…- Я виноват в том, что я сын своего отца…Фарук улыбнулся, покачав головой. Он прекрасно понимал, насколько тяжело сейчас парню.- Она любит тебя, Мухаммад… Ты ее частичка… Сколько ночей провела она, качая тебя на руках, когда ты был маленьким… Сколько ласковых слов она говорила тебе… Конечно, ты не помнишь этого сейчас, но я слышал их, Мухаммад.Мухаммад закрыл лицо руками.- Дядя, я ненавижу их, и при этом я – один из них!Фарук покачал головой.- Не говори так, Мухаммад. Ты никогда не был одним из них. Ты мусульманин и муджахид, защищающий землю мусульман… И неважно, какой ты национальности, и кто твой отец. С тебя не будет спрошено за то, что он делал… Ты на верном пути, Мухаммад, и правда на нашей стороне. Сподвижники Пророка (да благословит его Аллах и приветствует), принявшие Ислам, встречались в битвах со своими отцами, братьями и сыновьями, которые остались на своем неверии. Но ни у кого из них не дрогнула рука… Потому что братство по вере они ставили выше кровных связей… Вспомни, что сказал Аллах Нуху (мир ему), когда тот обратился к Нему с мольбой за своего сына-кяфира, сказав: «Господи, поистине, мой сын из семьи моей»? Аллах ответил ему: «О Нух, он не из твоей семьи…». Великая истина нашей религии, Мухаммад – истина единства в вере. Это единство должно связывать нас теснее, чем любая другая связь, пусть даже она будет кровным родством… А этих уз между Нухом и его сыном не было, хотя он и был его плотью и кровью… Ты не из семьи своего отца, Мухаммад. И он не из твоей семьи. Ты мусульманин, и нет у тебя никакой связи с ним.Фарук замолчал. Мухаммад тихо вздохнул. Несмотря на пережитое сегодня потрясение, он все же не потерял способность логически мыслить. И он понимал, что Фарук прав.- Пойдем домой, Мухаммад, - сказал ему Фарук, вставая. – Уже поздно.Мухаммад встал с земли и, отряхнув джинсы, пошел за Фаруком. Они шли не спеша. Давно зажглись звезды, и полная луна роняла на землю серебристый свет. Мухаммад почувствовал, что буря в его душе улеглась. То, что произошло тогда, уже произошло – время не вернуть, и что-либо изменить уже невозможно… На все Воля Аллаха… Фарук прав: он мусульманин, и это главное… И он мужчина, на плечи которого возложена обязанность защищать благословенную землю Палестины… Не стоит оглядываться назад. Он должен следовать по предначертанному ему Аллахом пути и уповать на Него… Это важнее всего. Фарук проводил его до дома и сам постучал в дверь, тихо сказав:- Андалиб, открой, это я, Фарук…Ключ тут же повернулся в замке, и дверь отворилась. Они зашли.Андалиб, в глазах которой стояли слезы, посмотрела на сына. Тот невольно опустил взгляд. Она подошла и крепко обняла его. Мухаммад наклонился и поцеловал мать в щеку. Фарук улыбнулся и бесшумно выскользнул из квартиры. Он знал, что это один из тех моментов, когда третий – лишний.Андалиб сидела на диване, а Мухаммад лежал, согнув ноги и положив голову на ее колени. Они разговаривали вполголоса – обо всем на свете, вспоминали прошлое, говорили о будущем… За час до рассвета Мухаммад уснул.Андалиб ласково погладила его по жестким черным волосам и печально улыбнулась. Сейчас она как никогда ясно осознала, насколько дорог ей ее сын. Всего два родных и близких ей человека были у нее сейчас – Мухаммад и Фарук. Фарук развелся с женой после 8 лет совместной жизни – она сама ушла от него, потому что он не мог иметь детей, и с тех пор Андалиб заменила ему дочь, а Мухаммад – внука…Был еще третий дорогой ей человек на этой земле. Она не желала лгать самой себе и потому признавала это… Хамдан… Она вдруг подумала о том, что бы было, встреться она с ним сейчас. Кого бы увидела она перед собой – старого доброго Хамдана, певшего с ней дуэтом и ласково трепавшего ее по щеке? Или совершенно чужого и незнакомого ей человека, чьих мыслей и чувств она не знала?.. Прошел 21 год. За это долгое время очень многое изменилось.
Что испытывала она по отношению к нему? Была ли это безусловная и чистая детская любовь, которой она любила Хамдана тогда? Или это другое чувство – чувство взрослой женщины к дорогому ей человеку?.. Было ли вообще чувство? Существовало ли оно или это лишь золотые и прекрасные воспоминания беззаботного детства – того времени, когда человек верит в чудеса и ему кажется, что он способен обнять весь мир и вместить его в свое наполненное чистым светом сердце?.. Может, то, что она хранила в своей душе все эти годы – всего лишь мираж, и увидь она сейчас Хамдана, этот мираж исчез бы без следа? Этот вопрос она задавала себе много раз на протяжении этих двадцати с лишним лет… И не находила ответа…Сколько раз, проснувшись ночью в холодном поту после очередного кошмара, она мечтала, чтобы все произошедшее с ней было всего лишь страшным сном, не имеющим ничего общего с реальностью. Она отчаянно желала, чтобы эти грубые руки из ее кошмара были всего лишь сном, и проснувшись, она увидела бы протянутые к ней ласковые руки Хамдана… Сколько раз, глядя на спящего в своей кроватке Мухаммада, она мечтала, чтобы он был плодом их с Хамданом любви, а не жестокого и циничного преступления, совершенного человеком, наступившим на горло ее мечтам, ее детству… Сколько раз она мечтала снова оказаться в своей деревне и, сидя на земле напротив Хамдана, петь и видеть слезы на глазах слушающих их людей. Петь об Исламе, о Палестине, о Джихаде… Петь о героях, чье место в Садах Вечности… О тех, кто склоняясь по ночам в земном поклоне, горячо просит Аллаха даровать им шахаду на Его Пути. О тех, кто ушел, чтобы сражаться, и не вернулся назад… О тех, чьим девизом в этой жизни были Слова Всевышнего: «Поистине, земная жизнь – только обманчивое наслаждение…»… О тех, чьи уста не уставали возносить хвалу Аллаху и просить у Него прощения и милости…Но не было возвращения в то счастливое время… И ее ночные кошмары были слепком с кошмара реального… И ребенок ее не был плодом любви двух сердец… И Хамдана не было рядом с нею…Но Андалиб никогда не роптала… Она смиряла свое сердце перед Аллахом, часто повторяя: «Поистине, Аллах с терпеливыми…». Ее язык возносил хвалу Всевышнему ежедневно, ежечасно, ежеминутно… Она желала, чтобы ни один миг ее жизни не был прожит зря, но чтобы вся ее жизнь была прожита ради Аллаха и на Его Пути… Она знала, что Аллах – Великий, Мудрый… И она верила: что бы ни случилось, на все Его Воля, нет бога, кроме Него, и Он милостив и милосерден к свои рабам… И она надеялась на Его милость и уповала на Него, не беспокоясь о том, что будет с ней завтра…
Она посмотрела на спящего сына и прошептала:
- Господи, благодарю Тебя за все то, чем одарил Ты меня…
* * *
Фарук не спал этой ночью. Он думал об Андалиб, о ее судьбе… Он думал о Мухаммаде и о том, что ждет его впереди. Воспоминания и мысли наслаивались друг на друга, прогоняя сон.Хамдан не исполнил своего обещания… Все эти двадцать с лишним лет Фарук не знал о нем ровным счетом ничего… Где он сейчас? И жив ли вообще? Чем занимается? Завел ли семью?
За эти годы Фарук четыре раза предлагал Андалиб сыновьям своих лучших друзей, но ото всех получал примерно одинаковый ответ: «Простите, дядя… Но я не смогу жить с ней. Я верю, что она красива и умна, и свет ее имана только украшает ее… Но я не смогу воспитывать сына еврея…Слыша эти слова, Фарук чувствовал горечь… Но в то же время он понимал этих людей, и понимал, что они имеют ввиду…
* * *
- Садись, Мухаммад, я расскажу тебе другую историю… Совсем непохожую на ту, что я рассказал тебе неделю назад… Это красивая история… Про твою мать и одного человека, про их песни и чистую и искреннюю привязанность друг к другу…
Мухаммад послушно сел напротив Фарука, скрестив по-турецки ноги.
Его рассказ продолжался два часа. И он видел, как Мухаммад жадно ловит каждое его слово. Его не удивляло это – ведь Мухаммад никогда не слышал эту историю прежде.
Когда Фарук закончил свое повествование, Мухаммад, внимательно глядя на него, тихо спросил:
- Дядя, вы сказали, Хамдан – это прозвище… А как его звали на самом деле?
Фарук улыбнулся и, щипнув тронутую сединой бороду, отозвался:
- Так же, как и тебя… Мухаммад.
Мухаммад тоже улыбнулся… И Фарук не знал причину появления этой улыбки на его худом лице. Фарук мог только догадываться, о чем сейчас думает Мухаммад.
- Ваш рассказ добавил мне имана, дядя, - с загадочным видом произнес Мухаммад, вставая. – Вы даже не представляете, дядя, какую милость вы оказали мне, рассказав об этом…
Он попрощался и вышел. А Фарук лишь молча посмотрел ему вслед, пожав плечами, и подумал: «Чужая душа – потемки…».

* * *

- Мама, - тихо позвал Мухаммад. – Как звали… этого еврея?
У него не поворачивался язык назвать этого человека своим отцом. Для Мухаммада он был всего лишь подлецом, одним из тех, кто причинял страдания его народу и проливал кровь мусульман.
Андалиб молча встала и, выдвинув средний ящик стола, достала оттуда пожелтевшую от времени карточку с надписью на иврите.
- Вот… - тихо сказала она. – Он потерял ее…тогда.
Мухаммад видел, что ей тяжело говорить об этом. Ему и самому не хотелось снова заводить разговор на эту тему, но он понимал: сейчас это очень важно.
- Спасибо, мама, - сказал он, не глядя на нее, и направился к двери.
Андалиб молча посмотрела ему вслед, и ее длинные ресницы устало опустились.
… Мухаммад бросил карточку на стол.
- Дядя Хамдан, вы помните кого-то из убитых евреев с таким именем?
- Авахам? – Хамдан взглянул на карточку. – Знакомое что-то… Сейчас посмотрю.
- Посмотрите, дядя. Для меня это чрезвычайно важно, - серьезным голосом произнес Мухаммад.
Хамдан открыл ящик.
- Да… Точно. Вот оно, - Хамдан протянул Мухаммаду карточку со следами крови. – Помнишь нашу с тобой первую вылазку? Тот еврей на пропускном пункте, который, даже умирая, бросал на нас взгляд, полный ненависти, и все пытался что-то сказать…
Мухаммад сразу вспомнил того, о ком говорил Хамдан… Тогда именно он выстрелил в этого еврея, после того, как тот задел его пулей за предплечье… Он своими руками застрелил человека, ставшего причиной его появления на свет… Это он назвал Мухаммада «палестинским ублюдком» и хотел сцепиться с ним врукопашную…
Мухаммад улыбнулся. На душе у него стало невероятно легко.
- Аллаху Акбар, дядя, - он покачал головой. – Аллаху Акбар…
Хамдан внимательно посмотрела него, но не стал ни о чем спрашивать.
- Дядя Хамдан, - тихо сказал Мухаммад. – Можно я эту карточку возьму?
- Бери, сынок, - пожал широкими плечами Хамдан. – Если она тебе нужна…
- Спасибо, дядя.
- Аллах с тобой… Прочитай ду’а за шейха Ахмада Ясина… И за нас всех… И будь готов. У нас еще много работы…

* * *

Мухаммад бросил карточку на стол перед Андалиб. Она подняла на него глаза. Он выдержал ее проницательный взгляд и успокаивающе улыбнулся.
Андалиб взяла в руки карточку и отошла от Мухаммада. Она ни о чем не спрашивала. Мухаммад сказал ей, выходя:
- Он умер кяфиром, мама… Умер, ненавидя наш народ.
Андалиб осталась одна. Эти слова «наш народ», произнесенные Мухаммадом, легли бальзамом на ее израненную душу. Она снова почувствовала, что он – ее плоть и кровь, и они идут по Пути Аллаха рука об руку. Что могло быть прекраснее, чем осознание этого, подумала она. Пусть она никогда не была замужем и не знала мужской ласки… Зато у нее был сын-муджахид. «Господи, какое же это сокровище, какой бесценный дар Ты мне дал… Благодарю Тебя, о Аллах, и на Тебя уповаю» - сказала она про себя.
Она бросила карточку на стол перед собой. Все… Все кончено… Человек, когда-то силой овладевший ее телом, разбивший ее сердце и оставивший глубокую рану в ее душе, теперь не может помочь самому себе. Он уже ничего не может изменить в своей жизни… Пламя Ада разожжено для него, и Малик ждет его… Нет больше дороги к спасению. Нет больше возвращения в этот мир. Подняты перья и высохли страницы…Запечатан печатью справедливого наказания свиток жизни, посвященной причинению страданий и боли мусульманам, и пролитию их крови на святой земле… Кончено, и ничего больше не изменится. Она больше никогда не увидит эти глаза цвета стали, горящие ненавистью…
Андалиб порвала обе карточки на мелкие кусочки и бросила в мусорную корзину, потом спокойно встала, отправилась в ванную, совершила омовение и прочитала магриб. И все мысли ее были только об Аллахе… Она забыла весь этот мир с его грязью, ложью, ненавистью и кратковременными и пустыми наслаждениями и обратилась душой и сердцем к Мудрому, Справедливому и Всемогущему Создателю, Который никогда не оставляет без награды Своих искренних рабов, творящих добро…

zacharovannaya
28.01.2007, 01:43
Вошедший Фарук посмотрел на нее с некоторым удивлением. Впервые за долгие годы она улыбалась. Улыбалась по-настоящему – той открытой, искренней и задорной улыбкой, которой она улыбалась Хамдану, когда они шли домой после исполнения своих песен… Спокойная и радостная улыбка.
- Андалиб, что с тобой? Ты выглядишь на 20…
- А чувствую себя на 10, дядя, - отозвалась она.
Фарук тоже невольно улыбнулся и подошел к ней.
Андалиб встала на цыпочки и обняла его.
- Я вернулась, дядя… Я вернулась.
Он не понимал, в чем дело. Но он видел перед собой прежнюю Андалиб, ту Андалиб, которой она была когда-то, и сердце в его груди радостно забилось.
Она села на пол, скрестив по-турецки ноги, и тихо запела:
«Господи, на Тебя уповаю я,
Господи, на Тебя уповаю…»
Ее звонкий и чистый голос снова нес слова, вместившие в себя горе, боль, смелость, стойкость и непоколебимый иман ее народа, в небо Палестины.
И Фарук невольно почувствовал, как на глаза его наворачиваются слезы.

* * *

- Дядя Фарук, у меня к вам просьба, - Мухаммад встретился с ним взглядом.
- Я в твоем распоряжении, Мухаммад, - отозвался Фарук.
- Вы могли бы поговорить с мамой об этом человеке… Хамдане? Мне очень нужно знать, что она чувствует по отношению к нему.
Фарук нахмурился.
- Инша Аллах, конечно… Но позволь спросить, почему тебя это так интересует?
Мухаммад помолчал немного, потом поднял взгляд на Фарука и, улыбнувшись, сказал:
- Потому что я знаю этого человека уже почти 5 лет, дядя, и он мне как отец.
Фарук с изумлением посмотрел на Мухаммада. Его улыбка живо напомнила ему улыбку Андалиб.
- Откуда ты его знаешь? Он здесь?
- Он мой учитель и наставник… В Хамасе… И я встречаюсь с ним почти каждый день… Он и правда замечательный человек, дядя… Я его очень люблю и уважаю…
Фарук молчал. Эта новость так потрясла его, что он растерялся и не мог найти нужных слов… Он задумался на несколько минут, потом сказал:
- Где он живет?
- Не очень далеко, в соседнем районе… Прошу вас, поговорите с мамой…

* * *

- Что с тобой сегодня? Ты ни разу не промахнулся… - Хамдан взял винтовку из рук Мухаммада и внимательно посмотрел ему в глаза.
- Ничего, дядя, - улыбнулся Мухаммад. – Просто попался мне сегодня на глаза тот аят, где говорится о Рае, ширина которого – ширина небес и земли, и который уготован для богобоязненных… И что-то во мне запело…
Хамдан невольно улыбнулся и вспомнил себя в эти годы. Он тогда тоже часто говорил подобные фразы… Он искренне любил этого скромного и отважного парня с благородной душой, крепким иманом и чистым и добрым сердцем.
- Ты на отца похож? – спросил он Мухаммада.
Мухаммад улыбнулся и покачал головой.
- Я не в отца пошел… В мать…
- Да вознаградит Аллах твою мать за ее усердие, - покачал головой Хамдан, подумав про себя, что же это за женщина, вырастившая, с помощью Аллаха, такого сына.
- Амин… - отозвался Мухаммад, улыбаясь своим мыслям.

* * *

- Андалиб, скажи честно, ты думаешь о Хамдане?
В последнее время она стала словно существом из Мира Вечного, случайно попавшее в их бренный мир. Она читала Коран, писала красивые статьи для местной газеты, много молилась по ночам и держала пост, и спокойная улыбка не покидала ее красивого лица… Фарука радовала эта улыбка, этот огонек в ее черных глазах. Он уже отчаялся когда-нибудь увидеть его снова. Но Аллах подарил ему такую возможность… Сейчас, задавая этот вопрос, Фарук знал, что задевает ее за живое, но он знал также, что она сильная, к тому же, он делал это с целью, которая того стоила…
Андалиб вздохнула и пожала хрупкими плечами.
- Я не буду отрицать этого, дядя… Тогда, 20 лет назад, я очень любила его… Теперь я не могу сказать, что чувствую к нему – прошло много времени, мы оба изменились… Я часто вспоминаю, как мы пели вместе и как люди слушали нас… И как он брал меня за руку и провожал до дома… Но прошлое есть прошлое, его не вернуть. В любом случае, я довольна тем, что предписал мне Аллах, и желаю всех благ этому человеку, украсившему своей заботой и доброй и искренней улыбкой мои детские годы…
Фарук улыбнулся. Из ее слов он понял намного больше, чем она сказала… Его задача была выполнена.
Он и не ожидал от нее других слов… Он слишком хорошо знал ее… Но он задал ей этот вопрос лишь потому, что обещал Мухаммаду сделать это… Он заранее знал ее ответ.
Он перевел разговор на другую тему, и они стали обсуждать последние новости, касающиеся Хамаса и положения в Газе.

* * *

Мухаммад сидел рядом с Хамданом. Они собрались на праздник – сразу у двух членов Хамаса вчера родились сыновья. И оба они дали им имя Ахмад – в память о шейхе Ахмаде Ясине…
Хамдан как всегда, пел анашиды – его товарищи не переставали удивляться тому, сколько он их знал… У него был сильный и чистый голос, и все любили его слушать. Любая анашида в его исполнении становилась красивой. Некоторые подпевали ему – многие из его анашид они знали наизусть уже давно.
В этот день мысли Хамдана были, казалось, где-то далеко… Закончив петь очередную анашиду, он помолчал немного, а потом, улыбнувшись своим воспоминаниям, тихо сказал:
- А сейчас я спою вам анашиду, которую последний раз пел больше двадцати лет назад. Вы не знаете ее – я сочинил ее сам. Я и… И еще один человек… Вообще-то она написана для исполнения дуэтом, но я вам спою только первую партию – она тоже красивая, и я ее люблю…
Хамдан запел. Мухаммад улыбнулся. Он знал эту анашиду – ее часто пела мать, когда ее просили спеть что-нибудь в женском кругу. Его мать, как и Хамдан, знала сотни прекрасных анашид и умела исполнять их невероятно прочувствованно и ярко… Теперь Мухаммад знал секрет этого… Она вкладывала в них свою личную боль вместе с болью своего народа…
Мухаммад, глядя на Хамдана, закрывшего глаза и жившего сейчас этой анашидой, попытался представить, как они с его матерью пели, сидя на земле напротив друг друга, и их красивые голоса сливались в один…
И Мухаммад, дождавшись нужного момента, стал исполнять «вторую партию». Этим словам научила его мать. Эту анашиду она пела ему на ночь… Он вырос, слыша ее, и она жила в его сердце, она была частью его самого…
Хамдан не показал своего удивления, но Мухаммад заметил это в его черных глазах, взгляд которых был устремлен на него… Они допели вместе, и всем очень понравился их дуэт. Эта длинная анашида, славящая Аллаха и воспевающая благородных муджахидов, сражающихся на Пути Аллаха, чья дорога выложена тернием, но дорога эта ведет к прекрасным садам. Садам Вечности, уготованных Аллахом для этих бесстрашных героев, которых никогда не отвлекало их имущество и их дети от поминания Аллаха… Эта анашида всегда оказывала такое воздействие на людей. Хамдан наблюдал одну и ту же реакцию все те годы, что пел ее вместе с Андалиб…
Когда все стали расходиться, они вышли вдвоем и пошли по дороге. Над их головами простирался черный бархат ночного неба, усеянного мириадами звезд.
- Откуда ты знаешь эту песню, Мухаммад? – чуть слышно спросил Хамдан, не глядя на него.
- Дядя, можно я, прежде чем ответить на ваш вопрос, попрошу вас об одной вещи?
Хамдан молча кивнул. Вид у него был серьезный и задумчивый.
- Я хочу, чтобы вы женились на моей матери…
Хамдан остановился и, нахмурив брови, с некоторым удивлением посмотрел на Мухаммада.
- На твоей матери? – переспросил он.
- Да, - улыбнувшись, кивнул Мухаммад. – На Андалиб. Это она научила меня этой песне…
Хамдан едва не поперхнулся.
- Парень, как это может быть? Тебе сейчас 18, а ей должен быть всего 31…
- Нет ничего невозможного в этом мире, дядя… Она родила меня в 13 лет, - отозвался Мухаммад.
У Хамдана упало сердце.
Мухаммад рассказал ему историю Андалиб и историю своего появления на свет.
Впервые за четыре года их знакомства он увидел в глазах обычно непоколебимого и выдержанного Хамдана слезы.
- СубханаЛлах… Если бы я только знал тогда… А я подумал, что она вышла замуж, и мне не стоит больше разговаривать с ней…
Теперь пришла очередь Хамдана рассказывать свою историю, и он рассказал Мухаммаду про девушку в белом никабе, один вид которой почему-то взволновал его сердце…
Выслушав его, Мухаммад улыбнулся и, глядя в глаза Хамдану, тихо сказал:
- Женитесь на ней, дядя…
Но Хамдан покачал головой.
- Мухаммад, столько лет прошло… Кто может сказать с уверенностью, что она примет меня сейчас?
- Я, дядя, - отозвался Мухаммад, по-прежнему улыбаясь. – Клянусь вам Аллахом, что она все еще ждет вас…

* * *

Они подошли к мечети как раз к утреннему намазу, и, помолившись, направились к дому Андалиб. В мечети Хамдан прочитал дуа-истихару.
Мухаммад тихонько постучал в дверь и попросил:
- Мама, одень, пожалуйста, платок. У нас гости…
Дверь отворилась спустя минуту, и Андалиб отступила на несколько шагов, чтобы дать им пройти. На ней была красивая черная абайя и платок с белым никабом. Сейчас она казалась совсем молоденькой девушкой – из-за невысокого роста, стройной фигуры и крупных черных глаз с длинными и густыми ресницами.
Подняв глаза на Хамдана, она почувствовала, как дрогнули ее колени, и тихо опустилась в кресло. Она узнала его с первого взгляда. Конечно, он был теперь зрелым мужчиной, но лицо его и даже прическа почти не изменились, как и худощавое и сильное тело. Теперь, правда, он казался шире в плечах, и мускулы на руках стали более заметными…
- Ас-саляму алейкум, Андалиб… - чуть слышно произнес он, глядя на нее.
Она вдруг почувствовала, как улетучивается ее стеснение. Она уже оправилась от потрясения. Она заметила, что тембр его голоса стал ниже.
Мухаммад видел, что в каждом из них бушует сейчас целый вихрь чувств, вызванных воспоминаниями…
Андалиб подняла глаза на Хамдана и тихо сказала:
- Ва алейкум ас-салям ва рахматуллахи ва баракятух… Хамдан.
По ее глазам он понял, что она улыбается.
Собравшись с мыслями, Хамдан спросил ее:
- Как ты думаешь, мне стоит делать то, что я собираюсь сделать?
Мухаммад, стоящий в дверях, невольно улыбнулся.
- Думаю, да, - твердо ответила Андалиб.
Хамдан улыбнулся. Раньше он всегда «советовался» с ней подобным образом, и она так же вот отвечала ему…
- Я опоздал на 15 лет, - покачал головой Хамдан, посмотрев на прислонившегося к дверному косяку Мухаммада.
Тот улыбнулся в ответ.
- Лучше поздно, чем никогда, дядя…

zacharovannaya
28.01.2007, 01:44
* * *

Фарук с улыбкой обнял Хамдана.
- Ты прекрасно выглядишь, Хамдан… Намного лучше, чем я, - он покачал головой, глядя на поджарое и натренированное тело Хамдана, его короткую черную бороду и такую же черную, без единого седого волоса, шевелюру. – На сорок ты никак не тянешь.
Хамдан засмеялся.
- Спасибо, дядя.
- Я так благодарен Аллаху за то, что Он вновь соединил вас…
Фарук подошел к Андалиб и обнял ее. И хотя ее лицо скрывал никаб, по ее глазам он понял, что она улыбается.
- Дядя, как все-таки милосерден Аллах… - чуть слышно сказала она.- Да, - согласился Фарук. – Ты права…
Андалиб с Хамданом только что зарегистрировали брак… Хамдан улыбнулся и взял Андалиб за руку. Она невольно вспомнила, как он держал ее за руку, когда она была маленькой, и почувствовала, как сердце в ее груди забилось быстрее…
- Вы едете домой? – спросил Фарук, с искренней и доброй улыбкой глядя на них.
- Инша Аллах, дядя, - отозвался Хамдан. – У нас с Андалиб еще много песен, которые нужно спеть.
Мухаммад улыбнулся, услышав эти слова.
Они попрощались.
Помолившись иша’, Мухаммад подошел к имаму мечети и попросил:
- Дядя Захид, можно я в мечети до утреннего намаза посижу – Коран повторю, ночной намаз почитаю?
Имам улыбнулся и отдал ему ключи.
- Только не спи, а делом занимайся, - он подмигнул Мухаммаду.
Тот усмехнулся и посмотрел ему в глаза.
- Будьте спокойны, дядя… Аллах меня видит…

* * *

Хамдан открыл дверь, пропуская вперед Андалиб. Он зажег свет и тихо сказал:
- Это твой дом, Андалиб. Он ждал тебя много лет…
Хамдан пошел на кухню.
Андалиб прошла в спальню и осторожно опустилась на кровать, окинув взглядом комнату. Она сняла никаб, платок и джильбаб, распустила свои длинные черные волосы и осталась в своем любимом сером платье. Она жадно вглядывалась в окружающие ее вещи, стараясь понять, насколько изменили годы характер их хозяина. Эти вещи были свидетелями тех событий, которые с ним происходили. Событий печальных и радостных, событий, которых не видела она и о которых не знала… Все эти годы они были так близко друг от друга, но им не суждено было встретиться…
Она невольно почувствовала, что все эти вещи в одно мгновение сделались для нее родными, и она полюбила их – потому, что она всегда любила их хозяина…
Сейчас, сидя в этой уютной маленькой комнате, она ощущала странную легкость во всем теле и умиротворение. Ей казалось, что все, что произошло за эти 22 года, было лишь сном и она снова 9-летняя девочка, поющая дуэтом с человеком, которого любила искренне и безусловно, в котором она нашла родственную душу…
Полностью уйдя в свои мысли, Андалиб не заметила стоящего в дверях Хамдана. Только спустя несколько минут она почувствовала на себе его взгляд и повернула голову.
Он улыбался.
- Чему ты улыбаешься? – чуть слышно спросила Андалиб, глядя на него своими большими черными глазами.
- И такую красоту я едва не потерял… - покачал головой Хамдан.
Она почувствовала, как щеки у нее вспыхнули.
Хамдан подошел и положил руки на ее хрупкие плечи, предварительно откинув назад волосы, их обнимавшие.
В памяти Андалиб вдруг ярко вспыхнул тот день, когда она билась на холодном каменном полу, словно куропатка в пасти волка, и грубые руки раздирали на ней одежду. Она вспомнила глаза цвета стали, много лет преследовавшие ее в кошмарных снах. Ей показалось сейчас, что она заново переживает все это…
Хамдан почувствовал, как она вздрогнула и напряглась. Он без труда поняла причину.
- Иди сюда, - тихо попросил он.
Андалиб встала с кровати и повернулась к Хамдану. Ее выразительные глаза напомнили сейчас Хамдану глаза испуганной газели.
- Я не он, Андалиб…
Андалиб вместо ответа обвила руками его шею и прижалась к его широкой груди, слушая удары его сердца… Конечно, она знала – это был совсем другой человек и совсем другие руки. Эти руки несли ей ласку, нежность и тепло… 19 лет кошмаров, боли, терпения и безграничного упования на Аллаха… 19 лет продолжался ее путь к тихой пристани… Путь вокруг земли. Путь к тому тихому и прекрасному уголку, откуда ее вырвали много лет назад, и куда теперь, по милости Всевышнего, она вернулась снова…
Слезы благодарности Создателю выступили на ее глазах. Словно издалека услышала она голос Хамдана:
- Знаешь, Андалиб, ты сейчас плачешь на моем плече так же, как в тот день, когда у тебя умер любимый котенок…
Хамдан улыбался. Она тоже улыбнулась сквозь слезы и сказала:
- Наверное, ты прав… Только тогда ты купил мне пирожное…
Хамдан засмеялся.
- Сейчас уже полночь, все магазины закрыты… Я тебе его завтра куплю… - пообещал он…
Мухаммад оторвался от чтения Корана и, окинув взглядом пустую мечеть, тихо проговорил:
«Господи, на Тебя уповаю я,

конец!

zacharovannaya
28.01.2007, 01:46
Продаются котята"


Продавец одного небольшого магазинчика прикрепил у входа объявление «Продаются котята.»
Эта надпись, естественно, привлекла внимание местных детишек, и через считанные минуты в магазин вошел мальчик. Поприветствовав продавца, он робко спросил о цене котят.

«От 30 до 50 рублей,» ответил продавец.
Вздохнув, ребенок полез в карман, достал кошелек и стал пересчитывать мелочь. «У меня только 2 рубля сейчас,» грустно сказал он. «Пожалуйста, можно мне хотя бы взглянуть на них,» с надеждой попросил он продавца.

Продавец улыбнулся и вынул котят из большого короба.

Оказавшись на воле, котята довольно замяукали и бросились бежать. Только один из них, почему-то явно от всех отставал. И как-то странно подтягивал заднюю лапку.

«Скажите, а что с этим котенком?» спросил мальчик.

Продавец ответил, что у этого котенка врожденный дефект лапки. «Это на всю жизнь, так сказал ветеринар.» добавил мужчина. «Поэтому котенок и хромает.»
Тогда мальчик почему-то очень заволновался. «Вот его-то я и хотел бы приобрести.»

«Да ты что, мальчик, смеешься? Это же неполноценное животное. Зачем оно тебе? Впрочем, если ты такой милосердный, то забирай даром, я тебе его и так отдам,» сказал продавец.
Тут, к удивлению продавца, лицо мальчика вытянулось. «Нет, я не хочу брать его даром,» напряженным голосом произнес ребенок. «Этот котенок стоит ровно столько же, сколько и другие. И я готов заплатить полную цену. Я принесу вам деньги,» твердо добавил он.
Изумленно гляда на ребенка, сердце продавца дрогнуло. «Сынок, ты просто не понимаешь всего. Этот бедняжка никогда на сможет бегать, играть и прыгать, как другие котята.»
При этих словах мальчик стал заворачивать штанину своей левой ноги. И тут пораженный продавец увидел, что нога мальчика ужасно искривлена и поддерживается металлическими обручами.»

Ребенок взглянул на продавца. «Я тоже никогда не смогу бегать и прыгать. И этому котенку нужен кто-то, кто бы его понимал, как ему тяжело, и кто бы его поддержал,» дрожащим голосом произнес мальчик.

Мужчина за прилавком стал кусать губы. Слезы переполнили его глаза... Немного помолчав, он заставил себя улыбнуться. «Сынок, я буду молиться, чтобы у всех котят были бы такие прекрасные сердечные хозяева, как ты,» сказал продавец.

В действительности, не столь важно КЕМ вы являетесь, как тот факт, есть ли КТО-ТО, кто будет вас по-настоящему ценить за то, какой вы есть, кто примет и полюбит вас без каких-либо оговорок. Ведь тот, кто идет К вам, в то время как весь мир уходит ОТ вас, и есть - Настоящий друг.

In My World
28.01.2007, 05:02
куда это он звонить собрался? чужой жене?
как всегда в хорошем настроении.. ирс дац и?))

Dojdik
28.01.2007, 05:24
-«Может быть, я смотрю на тебя в последний раз? Неужели мы с тобой прощаемся навсегда?» - спросил Шамиль с надеждой, что Зарема хоть что-то ответит. Но она не могла ничего сказать, она просто смотрела на него…
Уже был вечер. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Ни он, ни она не могли ничего сказать, в глубине души им, что то подсказывало, что вместе им не быть…
Зарема жила в Москве. Их семья перебралась туда в первую же войну. С тех пор вот уже 10 лет она не видела Чечню, а то, что показывают по телевизору она тоже не осознавала, не представляла как там на самом деле. Она мечтала туда поехать, увидеть те места, где она жила в детстве. Родители ее не пускали, боялись за нее.
И вот уже Зарема выросла, настало время выпускных экзаменов, и поступление в университет. И родители, дали девочке обещание, что если она поступит в университет, то разрешат ей на лето поехать в Чечню. И с этой надеждой Зарема очень усердно старалась, она даже представить не могла, что наконец-то сбудется ее мечта…
И вот уже купили билеты, она села на самолет, вылет, и теперь она на родной земле!
Но все вокруг ей показалось совсем не таким, каким она представляла. Она поняла, что теперь все по-другому. Улицы, дома, переулки – все это было для нее чужим. Она уже не чувствовала, что кто-то ее знает и помнит. Она не сдержала слез, видя эти уже чужие для нее лица людей, переулки, дворы, не могла она понять, где она, ведь все это когда-то было для нее родным. Она проклинала эту войну, ведь она отняла все у нее, лишь одна только мысль успокаивала ее, то, что ее родители были живы, здоровы. Она смотрела на сирот, у которых война отняла самое драгоценное – родителей!!! Она смотрела на инвалидов, для кого лучше было бы умереть, чем жить в этом «грязном» мире, где они никому не нужны. Зарема не знала, как им помочь, не могла понять, почему те, кто может помочь этим бедным сиротам, инвалидам не помогут им. Будь ее воля, то она взяла бы на себя все их страдания, она готова была пожертвовать собой лишь бы помочь хотя бы одному нуждающему…
Теперь, смотря на этот «грязный» мир, она понимала, почему ее не пускали родители на Родину. Они не хотели, чтобы она видела всего того, что она видит сейчас. Ее растили как «маленькую королеву», исполняя все ее капризы. Родители ее избаловали, но Зарема была умна и знала как вести себя. И здесь, в Грозном, она не отличалась от остальных высокомерием, а была очень простой девушкой. Зарема не знала, что Грозный так изменился, она представляла его, как и раньше, тогда Грозный был тих, во дворе играли дети, улицы были забиты молодежью. Один миг и все превратилось в самый страшный уголок Земли. Зарему вдруг охватили все эти страшные мысли и она упала на Землю. Проснувшись уже в постели, она чувствовала лишь то, что у нее горит все тело. Все родные ее окружили теплой лаской, и она поняла, что в этом мире теперь у нее есть лишь семья. У Заремы было много родственников, которых она не видела годами и все обижались, когда Зарема не оставалась у них.
Вот именно с этого все и началось, что осталась на ночь у тетки, которую она очень сильно любила. И только с этой тетей, ее звали Бэлла, она делилась своими впечатлениями, не скрывала от нее ничего. У Бэллы, как показалось Зареме очень странным, был очень красивый район, он кипел жизнью. И лишь там Зарема чувствовала себя спокойнее… Бэлла предложила Зареме познакомиться с молодежью, пообщаться с ними чуть-чуть, Бэлла понимала, что Зареме очень грустно и общение с людьми ей поднимет настроение. Зарема с детства была очень общительной, любила знакомиться с разными людьми и идея Бэлы показалось ей как нельзя кстати.
Первые, с кем она познакомилась, были Мадина и Лейла. Бэлла оставила Зарему с новыми подружками и ушла готовить ужин, пока не пришел муж с работы. Девушки сразу поняли друг друга, нашли общий язык. Уже через некоторое время у лавочки, где сидели девочки собралась целая толпа молодежи. Все уже знали, что приехала «новая» девушка и всем хотелось познакомиться с ней…
Вот уже стемнело… Зарема была на столько увлечена своими новыми знакомыми, что даже не заметила, что стемнело. Бэлла крикнула Зареме, чтобы она зашла домой,…как только Зарема поднялась со скамейки, ей послышался голос совсем незнакомый:
-«Давай я провожу тебя до дома?» - спросил тот незнакомец.
Зарема была удивлена этому предложению, но потом Мадина их познакомила…
-«Ты, кажется, хотел проводить меня!?» - с улыбкой сказала Зарема. Это решение ее было совсем необъяснимым для нее самой, ведь она знала лишь как его зовут, а звали его Шамиль. В глубине души Зарема почувствовала, что знает его всю жизнь. Она попрощалась со своими друзьями и Зарема с Шамилем пошли вместе…Это расстояние до дома, который был совсем неподалеку, показалось для них вечностью. Они успели узнать друг о друге чутельку больше, чем просто имена, и заметили, что у них есть не мало общих интересов. Шамиль был таким же добродушным человеком, как и Зарема. Этот вечер был самым незабываемым для них, ведь именно в этот вечер судьба свела их вместе. Она не хотели прощаться, и лишь на второй-третий отклик Бэлы она забежала домой. Она была счастлива и сразу же рассказала Бэле о своих новых знакомых. Бэлла обрадовалась, увидев на лице Зеремы улыбку, ведь Зарема чуть не замкнулась в своем страшном мире, а теперь она была счастлива, она узнала, что какой бы не был город, люди вместе счастливы, ведь их жизнь не остановилась на этой войне…!!!
Шамиль не выходил у нее из головы. Всю ночь она думала о нем. Было лето, очень душно, Зарема встала и пошла на балкон, взяв стакан воды. Было темно во дворе, она все еще думала о нем, взглянув на лавочку, она разглядела там кого-то. Сначала она подумала, что сильно устала, и этот кто-то ей померещился. Но там действительно кто-то был, и поняла она это только тогда, когда тот медленно, боясь испугать ее, приближался к ее балкону. Это был Шамиль, он лежал на лавочке и смотрел на чудесное звездное небо, будто пытаясь разглядеть ее лицо в них.

♥♥♥

-«Привет! Что тебе тоже не спится в эту прекрасную ночь?» - спросил он.
-«Да, да! Не спится!» - ответила она нежно – «Ночь действительно прекрасна»! – добавила она шепотом, надеясь, что ее не услышат дома.
Они попрощались до завтра и оба зашли поспать, но ни он, ни она не могли заснуть, в них уже проснулось чувство «любовь»!
Казалось бы, что в этом, воображаемом Заремой, мире нет и не может быть любви, но любовь всегда прекрасна. Зарема не хотела понять это и отталкивала мысль, что влюблена, но Шамиль чувствовал эту любовь, он лишь боялся сказать ей об этом, ведь она была для него «выше», то есть у Заремы было все, что она хочет. А Шамиль был из очень скромной семьи, он думал что она избалованная девушка, что такая как она не может полюбить такого простого парня, как он. Он ошибался, Зарема никогда не чувствовала счастье в деньгах, она была самой простой девушкой, хотя ее родители были очень авторитетными. И отличалась она от остальных лишь тем, что была более ухоженней, «свежее», она не видела войну, не знала, что, значит потерять близкого человека.
Эта долгая ночь прошла. Зарему разбудила Бэлла, сказав, что Магомед (отец Заремы) приехал за ней. Магомед сказал ей, что бабушка хочет видеть Зарему и собирается отвести ее в деревню. Зарема конечно хотела повидаться с бабушкой, но не хотела уезжать от Бэллы, а «сердце от Шамиля!»
Она уехала. Она уехала, так и не увидев, что когда она садилась в машину, он стоял на балконе и думал, что она специально не смотрит на него, а она наоборот разглядывала двор с надеждой увидеть его. А он смотрел и проводил взглядом пока машина не исчезла в дали.
Зарема жила у бабушки, ухаживала за ней, но все равно она вспоминала эту прекрасную ночь, его!
Прошел день, второй, третий…, неделя и вот Магомед решил снова забрать ее в город. Но отец предупредил ее, что отвезет не к тете Бэле, а к другим родственникам. Зарема сильно расстроилась, побежала на речку, которая была рядом с домом бабушки, и долго плакала. Она хотела увидеть Шамиля, но она понимала, что и к другим родственникам тоже должна поехать. Придя с речки, она сказала отцу, что хочет к Бэлле. Магомед конечно удивился так, как Зарема сама желала увидеть всех родственников, но все же отвез ее к Бэлле.
И вот она снова здесь. Снова она увидит его.
-«Зарема, «он» ждет тебя на «вашей» лавочке» - сказала Бэлла, с улыбкой.
Зарему поразили слова «он» и «ваша».
-«Бэлл, я тебя не понимаю, ты о чем?» - спросила Зарема, хотя понимала, что от Бэлы все равно ничего не скроешь.
-«Миленькая моя, не надо мне лгать, я вижу все по твоим глазам» - сказала с уверенностью Бэлла – «а теперь не заставляй его ждать» - добавила она.
-« Я так тебя люблю!» - обняв, сказала Зарема ей.
Зарема знала, что Бэлле можно рассказать все, что она чувствует, но решила, что она и так все знает, для нее главное было увидеть «его» побыстрее. Она не верила, что он ее ждет, до тех пор, пока не увидела его, выйдя на балкон. Она быстренько спустилась и подошла к нему. Зарема не могла открыться ему, ведь она была простой и в то же время очень гордой. А Шамиль не мог сказать ей о любви, потому что думал, что она все равно не примет в серьез его любовь. Так они и продолжали терзать друг друга.
Они долго разговаривали, а другие знакомые ждали их на другой лавочке. Но им было очень интересно вместе, забывали о других.
-«Тили-тили-теста, жених и невеста!» - послышались им детские голоса, а они лишь улыбнулись им.
Вдруг Зарема поднялась: - «Давай-ка подойдем к остальным, а то видишь, что дети даже говорят!?».
-«Нет! Сядь на минуту, мне надо спросить кое-что у тебя» - остановил ее Шамиль.
-«Ладно, но только на минуту!» - насмешливо сказала Зарема.
Шамиль решил ее проверить своим вопросом: «-Зарема, если бы ты полюбила бы кого-то здесь в Грозном, ты бы смогла бросить все и остаться с ним?»

Dojdik
28.01.2007, 05:31
..Продолжение


-«Нет! Об этом не может быть и речи, ведь я всегда мечтала выйти замуж за границей» - эти слова были для нее шуткой, но эта шутка была очень страшной для него, он сразу встал и предложил ей присоединиться к толпе друзей, которые так ждали, что Зарема придет. Зарема поняла, что очень плохо «пошутила», а он просто сидел побледневший и ничего не говорил. Зарема хоть и общалась со всеми весело, но все равно замечала грусть Шамиля.
Зарема собралась уйти, но перед этим решила разгладить свою вину и попросила Шамиля проводить ее: -«Шамиль я вижу, что мои слова были очень тяжелы для тебя, но это была лишь шутка, теперь я готова ответить на твой вопрос серьезно: меня никогда не интересовал статус возлюбленного, не важно где я буду жить, важно то, чтобы он любил меня» - и у нее покатились слезы.
-«Я понял тебя»! – сказал он, они попрощались до завтра, хотя они хотели еще остаться вместе…
На следующий день к Зареме рано утром пришли Мадина с Лейлой. Они все время говорили о Шамиле, оказывается это он их прислал к ней.
-«Пожалуйста, дай ему согласия на серьезные отношения(рез юй хьо цун?)» - сказала неожиданно Мадина – «Он очень изменился с тех пор, как познакомился с тобой» - добавила она с надеждой на ее согласие.
Зарема лишь сказала: -«Я не хочу издеваться над его чувствами, я все равно уеду в Москву и мы расстанемся»
-«Дай ему надежду хотя бы, мне жалко его, он хороший парень, пожалуйста» - уговаривала Мадина ее. Пока Мадина уговаривала ее, Лейла молча слушала. Зарема это заметила и спросила: - «Лейла что с тобой? Тебе плохо?»
-«Нет со мной все хорошо» - сказала она и заплакала. Зарема растерялась и переспросила: -« Скажи, что с тобой?» Зарема еще раньше подозревала, что Шамиль ей нравится, но каждый раз пыталась спрятать эту мысль в себе.
- « Я тоже его люблю сильно!» - неожиданно сказала в полголоса Лейла и выбежала. Зарема побежала за ней, но решила, что ей лучше побыть одной.
-« Оставь ее, не принимай близко к сердцу то, что она сказала, у нее все равно не такая любовь, как у вас с ним! – сказала Мадина.
Но Зарема не знала, что ей делать она не могла сказать «НЕТ», но и «ДА» тоже не могла сказать. В этот вечер она решила не выходить во двор к друзьям, а просто подумать хорошо. Всю свою тревогу, всю свою грусть она могла рассказать только одному человеку, и это была Бэлла. Сначала Бэлла подумала, что это детская игра и ей лучше подумать о будущем, ведь в Москве ее ждет престижный университет, в который она поступила. Зарема сама понемала, что если она оставит все ради Шамиля, она пожалеет, но и Шамиля оставить ради престижа она не могла.
-«Сделай то, что прикажет тебе твое сердце» - сказала Бэлла, поняв, что она его серьезно полюбила.
Зарема прислушивалась к шуму во дворе, и не сдержавшись она вышла на балкон. На лавочке сидела вся их компания, но Шамиля там не было.
-« К тебе пришли» - сказала Бэлла. Обернувшись она увидела Лейлу, она подошла к ней и сказала: -«Зарема прости за сегодняшнее! Да, я его люблю и давно, но он никогда не обращал на меня внимание и я буду счастлива, если буду знать, что он счастлив. Я знаю, что он тебя любит сильно, поверь мне, я знаю, что такое любовь» - и вдруг у нее засверкали глаза, казалось бы, от счастья.
-«Я не могу!»- сказала Зарема. – «И будь я на твоем месте , я бы точно так повела бы себя, я уеду, а у вас все еще впереди…»!!
- «Нет, ты ошибаешься» - прервала ее Лейла – «Скажи «ДА» я тебя очень прошу».
Зарема так и хотела сказать «ДА», но она не могла поступить так по отношению к подружке, но… - «Да, да, да!» - сказала Зарема, и подружки обнявшись рассплакали.
Лейла вышла, нашла Шамиля и рассказала, что Зарема «согласна». Шамиль не сдержался и заорал во весь двор: - « Люди у меня сегодня самый счастливый день!!!!» даже Зарема, находящаяся в комнате услышала его крик.
Она легла спать, но что то ей подсказывало, что ОН ждет ее на балконе, она быстренько пошла на балкон, но там никого не оказалось, и она расстроенная пошла обратно. А Шамиль все-таки был там и с легким своеобразным свистом пытался привлечь ее внимание, но Зарема не услышала его. Они оба не могли заснуть, как и в первую ночь, разница была только в том, что они оба теперь знали, что созданы друг для друга.
Настало утро. День был очень красивым солнечным, как будто даже день поздравлял их. Бэлла и Зарема завтракали, когда с тем же свистом звал Шамиль на балкон Зарему. На этот раз Зарема услышала его и пошла на балкон. Он стоял внизу и улыбался. - «Наидобрейшее утро»! – сказал он, улыбаясь от счастья. Зарема ответила ему взаимностью. – «Зарем как тепло на улице, душно, принеси мне стакан воды» - попросил Шамиль специально, чтобы Бэлла выпустила ее. Услышав эту просьбу, Бэлла сама налила стакан воды и отдала Зареме. Шамиль тем временем ждал ее в подъезде. Когда Зарема протянула стакан ему, Шамиль попросил ее, чтобы сначала из этого стакана выпила она.
-«Я не хочу пить»! – смущенно произнесла Зарема.
- «Сделай хотя бы глоток» - сказал он.
И она не смогла его ослушаться, она приподняла стакан и сделала маленький глаток, оставив на стакане след от помады. Шамиль взял стакан, повернул на то место, где остался след от ее губ и сделал глоток с того же места. Зарема смутилась и не знала что сказать. Они любили молчать и просто смотреть друг на друга.
-«Я очень сильно полюбил тебя» - прервал молчание Шамиль.
Зареме было очень приятно, она хотела ответить взаимностью, и уйти, убежать с ним, но Зарема не могла это позволить себе, она лишь улыбнулась благодарно ему. Шамиль знал почему она повела себя так, знал, что она все равно любит его, но все же мечтал услышать это из ее уст. Они попрощались до вечера так как Зарема должна была помочь Бэлле убраться дома. Вечером Зарема и Шамиль не подошли к остальным друзьям, а просто стояли наедине. Им было очень интересно знать друг о друге все больше и больше. Шамиль узнал, какая она простая девушка, и это нравилось ему в ней больше всего.
-«До твоего появления, я тут вообще не бывал, меня вечно искали родные» - насмешливо сказал Шамиль. – « А теперь я ни на минуту не могу уйти со двора, даже друзья все заметили это» - добавил он.
-«Значит, ты был плохим мальчиком» - пошутила Зарема.
День шел за днем. Зарема и Шамиль были счастливы. Они всегда были вместе и днем и вечером и даже ночью. Каждую ночь Шамиль ждал ее под балконом, а Зарема зная, что он там по быстрее старалась выйти на балкон. Разговаривать они не могли, так как боялись разбудить соседей и молча глядели друг на друга, они не думали ни о чем другом, для них существовал лишь один мир, где нет никого кроме них. Зарема забыла обо всем, о том, что ей надо учиться в Москве.
И вот близился час расставания, Зарема должна была уехать в Москву учиться, Шамилю страшно было даже подумать, что они не смогут видеться как сейчас…
-«не уезжай Зарема, останься со мной, не оставляй меня» - с расстеренностью сказал Шамиль, но Зарема не знала что ответить.
- « хьо сюг йохи?» - спросил он, он боялся отпустить ее, ему казалось, что если она уедет, то потеряет ее! Зарема все еще не знала что ответить, подумав долго она сказала: - «Шамиль я сейчас должна уехать, мы еще молоды, пожениться успеем, разреши мне доучиться, эти 5 лет так быстро пройду! А так мы будем общаться, в следующем году я приеду сюда, да и ты в любое время сможешь приехать ко мне» - она сказала это с надеждой, что Шамиль ее все-таки поймет! Шамиль естественно все это осознавал, и с камнем в сердце «отпустил» ее!
Она уже в Москве. Началась учеба. Шамиль звонил ей каждый день, и все равно было очень плохо им друг без друга! В своем письме Шамиль писал ей « не знаю, что мне сделать, я очень скучаю, считаю каждый день до нашей свадьбы! Старался отвыкнуть как-нибудь, но услышав твой голос по телефону, мне бывает все грустно и грустно…»
У Заремы был день рождения, она думала, что он поздравит ее первым, но…он не позвонил, она не клала из рук свой телефон, но никакого звонка не было…После обеда ей надо было пойти в университет, выйдя в подъезд она увидела его…Он стоял с огромной плюшевой мишкой в руках, Зарема с такой радостью подошла к нему ( а мишку он принес потому что Зарему все родные называли так «МИШКА»), но это был не единственный подарок он еще подарил ей кольцо, самым дорогим подарком для нее был он сам! Они пошли в ближайшее кафе. Шамиль оказывается долго планировал приехать в этот день в Москву, но не говорил ей, так как хотел сделать сюрприз. Они были счастливы, казалось бы, что никто и ничто не может их разлучить, но час прощанья все близился и близился…
Зарема уговаривала его остаться еще чуть-чуть, но Шамиль не мог, так как этот большой город для него был чужим, он должен был уехать обратно в Чечню! Он уже не задавал ей свой вопрос: Давай поедим вместе? – он знал, что она не может все бросить…
В Москве Шамиль встретил своего друга, который на машине тоже как раз должен был поехать в Грозный, ребята договорились поехать вместе! Они приготовились и поехали к Зареме прощаться, Зарема ели сдерживала слезы, что-то внутри ей говорило: «вдруг ты его больше не увидишь?»
-«Может быть, я смотрю на тебя в последний раз? Неужели мы с тобой прощаемся навсегда?» - спросил Шамиль с надеждой, что Зарема хоть что-то ответит. Но она не могла ничего сказать, она просто смотрела на него…
Уже был вечер. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Ни он, ни она не могли ничего сказать, в глубине души им что то подсказывало, что вместе им не быть…
А друг, который смотрел на эту пару с машины, никак не хотел их тревожить, но они больше не могли ждать, должны были уже выехать! Аслан (так звали этого друга) подошел к ним и сказал, что время поджимает…так ничего и не сказав, Зарема и Шамиль попрощались взглядом, Зарема стояла там, пока машина не исчезла в дали, как когда то стоял Шамиль, провожая ее…
♥♥♥
__________________

Dojdik
28.01.2007, 05:33
..The end


Со следующего дня Зарема ждала его звонка, ее сердце билось все сильнее и сильнее, мама, заметив ее тревогу, спросила: «что с тобой происходит?» Зарема не стала ей врать, она рассказала матери все, что с ней произошло в Чечне – «мам ты только не сердись на меня, я знаю, что ты против всего этого, но со цунг г1ур яц пока учебу не закончу, только после учебы разрешите мне выйти за этого человека, он – моя жизнь…» - сказала Зарема матери, она знала что мать не такого будущего ей желает, мать не хотела, чтобы она в чем-либо нуждалась по жизни: «Зарема тебе надо с ним жить, и если ты его так любишь, никто не помешает вам, я тебе обещаю…» - сказала ей мать.
Все у нее было замечательно, теперь родители тоже ее поняли, но что то ее тревожило, она подбегала к телефону, как только он звонил, уже прошло два дня как он уехал, он уже должен был быть в Чечне, но пока не было никаких вестей…
-«зареем тебя к телефону, с Грозного звонят, подойди» - сказала мать.
Неуспела она это произнести, Зарема подбежала к телефону, а там был плачущий голос Лейлы: -«Зарема ты его убила, чего ты добилась?» - угрожала она ей.
«Что случилось? Как? Убила? Что ты говоришь?» - спрашивала Зарема.
А случилось то, что по дороге Аслан и Шамиль попали в сильную аварию, Аслан погиб в больнице, а Шамиль скончался на месте…
«Он – моя жизнь!» - сказав это, она бросила телефон…
Жить для нее уже не имело никакого смысла, но что ей оставалось? Вот так разлучила их судьба…
Теперь Зарема живет в Москве, учиться, любит своих родителей, но ни на минуту, ни на секунду она не забывает о нем! Она жалеет о том, что не сказала ему:
Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ..♥..
__________________

Dojdik
28.01.2007, 05:34
Продаются котята"


Продавец одного небольшого магазинчика прикрепил у входа объявление «Продаются котята.»
Эта надпись, естественно, привлекла внимание местных детишек, и через считанные минуты в магазин вошел мальчик. Поприветствовав продавца, он робко спросил о цене котят.

«От 30 до 50 рублей,» ответил продавец.
Вздохнув, ребенок полез в карман, достал кошелек и стал пересчитывать мелочь. «У меня только 2 рубля сейчас,» грустно сказал он. «Пожалуйста, можно мне хотя бы взглянуть на них,» с надеждой попросил он продавца.

Продавец улыбнулся и вынул котят из большого короба.

Оказавшись на воле, котята довольно замяукали и бросились бежать. Только один из них, почему-то явно от всех отставал. И как-то странно подтягивал заднюю лапку.

«Скажите, а что с этим котенком?» спросил мальчик.

Продавец ответил, что у этого котенка врожденный дефект лапки. «Это на всю жизнь, так сказал ветеринар.» добавил мужчина. «Поэтому котенок и хромает.»
Тогда мальчик почему-то очень заволновался. «Вот его-то я и хотел бы приобрести.»

«Да ты что, мальчик, смеешься? Это же неполноценное животное. Зачем оно тебе? Впрочем, если ты такой милосердный, то забирай даром, я тебе его и так отдам,» сказал продавец.
Тут, к удивлению продавца, лицо мальчика вытянулось. «Нет, я не хочу брать его даром,» напряженным голосом произнес ребенок. «Этот котенок стоит ровно столько же, сколько и другие. И я готов заплатить полную цену. Я принесу вам деньги,» твердо добавил он.
Изумленно гляда на ребенка, сердце продавца дрогнуло. «Сынок, ты просто не понимаешь всего. Этот бедняжка никогда на сможет бегать, играть и прыгать, как другие котята.»
При этих словах мальчик стал заворачивать штанину своей левой ноги. И тут пораженный продавец увидел, что нога мальчика ужасно искривлена и поддерживается металлическими обручами.»

Ребенок взглянул на продавца. «Я тоже никогда не смогу бегать и прыгать. И этому котенку нужен кто-то, кто бы его понимал, как ему тяжело, и кто бы его поддержал,» дрожащим голосом произнес мальчик.

Мужчина за прилавком стал кусать губы. Слезы переполнили его глаза... Немного помолчав, он заставил себя улыбнуться. «Сынок, я буду молиться, чтобы у всех котят были бы такие прекрасные сердечные хозяева, как ты,» сказал продавец.

В действительности, не столь важно КЕМ вы являетесь, как тот факт, есть ли КТО-ТО, кто будет вас по-настоящему ценить за то, какой вы есть, кто примет и полюбит вас без каких-либо оговорок. Ведь тот, кто идет К вам, в то время как весь мир уходит ОТ вас, и есть - Настоящий друг.
__________________

Dojdik
28.01.2007, 05:42
Тихо падал снег. Ярко светили звезды, луна взирала на этот мир круглым желтым ноздреватым боком. Фонари, окруженные снежной пылью, наводили на сказочный лад. Редко проезжала машина, во многих окнах уже не горел свет. Москва спала. Мужчина подошел к окну, усмехнулся, сел в кресло, внимательно взглянул на спящий город и закурил.

"Что-то на романтику потянуло", - подумал он, погасил сигарету, устроился поудобнее в любимом кресле и стал погружаться в сон.

Около года назад он встретил девушку, которая изменила его жизнь так, как он сам не мог и представить. У нее были зеленые ведьминские глаза, целая копна волос, ниспадающих до пояса и совершенно оригинальные взгляды на жизнь. И он, зрелый мужчина, без малого сорок лет, влюбился как мальчишка. Но самое чудесное то, что девушка тоже полюбила его. Несмотря на двадцать лет и около тысячи километров, разделяющих их. Все ощущения, чувства, эмоции были иными, непохожими на другие, а уж он-то - зрелый мужчина! - повидал и испытал немало. Порой, после очередной "страстной ночи" с едва знакомой девушкой, призванной избавить его от одиночества, наутро он не помнил ее имени. Зато теперь он знал, что у его любимой чуть солоноватые губы, смуглая кожа, пахнущая совершенно особенно, неповторимо, зеленые глаза, которые, если она злится, становятся почти желтыми, кошачьими, и родинка на мочке левого уха, которую он так любит целовать.

A он все лежал, думал, вспоминал… и вдруг осознал, насколько сильно он ее полюбил. До умопомрачения. До потери пульса и остановки дыхания. Он, опытный мужчина, имеющий в прошлом брак, любил эту маленькую хрупкую девушку, годящуюся ему в дочери, так сильно, что ему просто становилось страшно.

Они стали жить вместе, и, странным образом, он перестал чувствовать себя умудренным опытом стариком рядом с ней. Они общались на равных. Она настолько влилась в его жизнь, что он не мог представить себя без нее. Она была ужасно красивая, и он, конечно, ревновал. Она догадалась, и призналась ему в любви. Красиво это было. Они шли по ночному Арбату, который весь сиял огнями, а она говорила, о том, что кроме него ей никто не нужен, и что она за него отдаст, не думая, свою жизнь. Все это было очень красиво, не пошло, что ли…

А потом они поссорились. Даже непонятно почему. Просто наорали друг на друга, она собрала вещи и улетела. На самолете. За тысячу километров в свой родной город, черт бы его побрал! Вот тогда-то и стало плохо. Он не находил себе места, стал рассеянным и раздражительным, старался как можно больше времени проводить вне дома, вне ИХ дома.

Звонок в дверь вырвал его из мягких лап сна. Нет! Опять приснилось… Как же надоели эти сны, и все про нее, конечно! Зачаровала своими зелеными глазищами, ведьма! Хуже нет, когда просыпаешься, и понимаешь, что это сон, а ее нет рядом. Он обнаружил, что сидит в кресле уже два часа, и за это время успел выкурить почти всю пачку сигарет. "Да, плохо. Совсем загнулся ты без нее, старик!.." - подумал он. Опять звонок. Странно, кого могло принести посреди ночи?!? Он встал, подошел к двери, открыл ее.

Маленькая хрупкая длинноволосая девушка в коротенькой курточке крепко обнимала мужчину. Тогда, именно тогда он принял решение. Он осознал, что если ее не будет рядом, если он не будет чувствовать ее запах, не будет слышать, как бьется ее сердце, то просто погибнет. А она плакала, тихо, без звука, просто слезы катились по щекам. Или это таял снег?..

"Как же долго я тебя ждала!.." - наконец произнесла она.

Солнечный луч нагло пробрался через оконное стекло, штору, скользнул по креслу, пепельнице, и, наконец, осветил лицо спавшей девушки. Она чихнула и, проснувшись, протянула руку. Рядом никого не было. Тогда она открыла глаза, и… На столике лежала белая роза (девушка очень любила белые розы), записка и маленькая коробочка. Она развернула записку и прочитала: "Я не могу жить без твоих зеленых глаз. Умоляю, будь всегда рядом со мной!" Девушка открыла коробочку и увидела там обручальное колечко, внутри которого была выгравирована надпись: "Как долго я тебя искал". Слеза тихо скатилась по щеке. И тихо падал снег…
__________________

Dojdik
28.01.2007, 05:43
Я устала...

У меня просто больше нет сил. Устала думать, потому что бесполезно, это ничего не изменит. Ничего…Больше ничего…Я иду по снегу. Одна. Вокруг только поле, заснеженное, немое и одинокое . Странно, но мне не так одиноко… Я чувствую, что снег со мной. Он меня греет… Я легла и смотрю на небо - бескрайнее и холодное… Оно нас всех видит…Интересно, а видит ли оно сейчас тебя? Вот бы подняться и посмотреть… Туда - высоко-высоко… Где нет никаких границ… Снег падает огромными хлопьями, но я его не замечаю, так же как и ветра - ледяного и безмолвного. Я поднимаюсь в небо, я уже далеко от земли... Вот и твой дом. Я его вижу, и вижу тебя… Ты куда-то спешишь… Может быть к ней…Я все ближе и ближе, я уже могу дотронутся до тебя… Ты кутаешься в шарф и прибавляешь шаг, но я уже совсем близко… Маленькая пушистая снежинка упала на твои губы. Это я… Наконец мы вместе… Пусть я сейчас растаю, но.. Я чувствую твое горячее дыхание. Ты такой близкий… и родной…Ну вот кажется я сейчас растаю… Почти… Последний раз я ощущаю тебя, мне грустно и легко…легко умирать, потому что я с тобой…Умираю… Прощай, любимый!..

Ночь… Тихая и немая… Луна смотрит в окно, бледным светом освещая комнату. Я открыла глаза и посмотрела в небо. Неужели я спала? Да так и есть, но почему такое ощущение, что все было на самом деле? Надо же, я поймала себя на мысли, что впервые за 5 месяцев я не чувствую боли, я вспоминаю о тебе с улыбкой… Нет, это был не сон, я на самом деле умерла… Точнее не я, а моя боль… Она расстаяла там, на твоих губах. Она осталась навсегда в этой холодной зиме. И я больше никогда не вернусь в эту зиму. Может когда-нибудь во сне я и навещу тебя, но сейчас я закрою за тобой двери, чтобы не пускать холод. Прощай… И спасибо тебе… спасибо…

*Inca rose*
28.01.2007, 15:57
Зуд яло ез срочно ))
такой вывод сильный)))

Marcheeba
29.01.2007, 18:16
Баркал, действительно заставляет задуматься о своей жизни, о опведении, о том.... что все таки главное - это не материальное благо.... Но люди этого не понимают..... Жаль.... что нам не дадут такого шанса, как этому грешнику...

zacharovannaya
28.02.2007, 01:51
В турлучной, одинокой хижине, построенной на сгибе небольшой реки, среди девственного леса, жили двое парней. Волею судьбы два молодых человека, были изолированы от всего мира. Крытая дубовой корой и обросшая мхом невысокая хижина убого выделялась на фоне величественной природы. Не украшал окрестности и загон для скота, который находился на краю оврага, в десятке шагов от жилища. В дальнем углу загона стоял небольшой сарай-конюшня. Здесь нашли приют дюжина овец, несколько коз и два низкорослых коня. Крышу закрывала большая копна сена. Несмотря на свой мрачный вид, сарай-конюшня надежно защищал скотину от хищников, особенно волков, еще недавно так безраздельно царивших в этих глухих местах. Всю последнюю неделю хмурое небо затянуто тучами и временами льет холодный дождь.

В единственной комнате хижины всего одно оконце, обтянутое бычьим пузырем. В центре комнаты дымит печь, дым поднимается к не высокому потолку и выходит через полуоткрытую дверь. Потолок и стены в саже, а по углам комнаты свисает густая паутина, которую не трогают и берегут как ценное кровоостанавливающее средство. Крыша дома протекает сразу в нескольких местах и звериные шкуры, которыми устлан пол, кое-где намокли.

Ненастная погода, царившая в мире, наложила свой отпечаток и на атмосферу в комнате.

Чекхи, так звали одного из парней, знал тему предстоящего разговора, но его не покидала надежда успокоить брата, как можно дольше оттянуть неприятную беседу. В краюшке души у него возникали дерзкие мысли, что опасения Гарпа ничтожны, что именно они, Гарп и Чекхи, и есть истинные хозяева этого леса. Правда, Чекхи и сам боялся этих мыслей, становившихся с каждым днем все назойливее, поэтому не решался открыто высказать их другу. Гарп давно просил его покинуть эти дикие места и перебраться куда-нибудь к соплеменникам, часто вспоминал, как его преследовала разгневанная Лятта Нана.

-Чекхи, добром это не кончится, Лятта Нана нашлет на нас проклятие и мы с тобой превратимся в безжизненные камни. Неужели ты не понимаешь, зачем она посылает нам алмастов?! Мы отдаем им часть своей добычи, а они все равно не довольны, рычат на нас. Вот и опять, они всю ночь выли у нашей хижины. Мы обязаны уже ...

-Ничего и никому мы здесь не обязаны! Алмастов посылает не Лятта Нана, - перебил его Чекхи- они такие же трусливые животные, как и шакалы. Появляются только в сумерках, а с рассветом исчезают. Не понятно только, где они прячутся днем и почему они так похожи на людей? Но это не духи, я в этом убежден.

-Чекхи, прошу тебя, не бери грех на душу. Как ты можешь говорить-«прячутся», и тем более сравнивать могучих и властных алмастов, этих духов, с трусливыми шакалами... С чего ты взял, что алмасты похожи на людей?

-Да, они повыше нас ростом, но похожи на нас: две руки, две ноги... Вчера я в одного алмаста, случайно, попал камнем...

-Что?! Ты опять обидел алмаста? Ты быстро забыл ...

-Гарп,- в свою очередь перебил его Чекхи- пойми, ну не может камень попасть в духа. Дух существо бестелесное! Алмасты просто жалкие твари, но если ты хочешь, мы принесем им в жертву барана - пусть съедят, пусть обожрутся!

-Чтобы на следующий день опять "случайно" попасть камнем?

-Если бы не ты - я посмотрел бы на этих "духах" остроту своих стрел. А ведь мелчхинцы их не боятся, поэтому эти твари у них и не появляются... Зря мы их кормим, вот они и воют здесь - проклятые попрошайки!

-Если у тебя плохо с памятью, Чекхи, я тебе напомню: с людьми мы не

ужились, ушли от них. Нас занесло в дремучий лес, гиблое место, на исконные земли могучих алмастов. И мы обязаны их уважать, если нам не надоела жизнь!

В последнее время, в эти ненастные осенние дни, вопреки желанию Чекхи, такие невеселые разговоры часто случались в этой мрачной и продымленной хижине. Молодых людей влекло к людям, угнетала тоска по веселым вечеринкам, красивым девушкам и сотне других житейских прелестей, сладость которых друзья по-настоящему оценили только сейчас, лишившись всего этого. Будь в мире солнечные дни или морозы - все одно - друзья бы развеялись, пощекотали бы себе нервы охотясь на сильного и выносливого вепря, или хитрую и коварную рысь. Но стояло ненастье, жизнь замерла, и только непонятные существа, эти назойливые алмасты, по вечерам наполняли мир жалобным мычанием. Порой эти звуки напоминали вечерние "перепевы" шакалов, или стоны больной женщины. С появлением этих ужасных звуков в хижине нависала гнетущая атмосфера. Обычно выдержанные, уравновешенные друзья, непременно, становились нервными, раздражительными. В любую погоду, и в дождь, и в снег алмасты с завидным постоянством приходили к хижине. Несчастные люди не могли к ним привыкнуть, особенно Гарп - от одного сознания, что алмасты представляют другой мир, - мир потусторонний - его охватывал ужас.

Жасмин
28.02.2007, 08:01
Лучшеб я этого не читала :(

zacharovannaya
28.02.2007, 14:29
Есть юноши в горных селеньях.


--------------------------------------------------------------------------------

Когда принесли телеграмму, был уже полдень, и "стиральная кампания", затеянная мной после утреннего отъезда мамы, была в самом разгаре. Мне очень нравилось стирать в недавно купленной родителями стиральной машинке. Собрав в доме все чтоможно, я с удовольствием погружала белье в бурлящее нутро этой чудо-техники, и лихо крутила ручку механической выжималки.

"Праздник" был в самом разгаре, когда принесли срочную телеграмму. Мой брат учился в другом городе, и если он писал: "Приезжай срочно, мама!" - то это означало, что все очень серьезно, либо он заболел, либо еще что-то. Брат был умным, рассудительным человеком, не тревожил маму пустяками. Мама рано утром поехала в горное село, к своему брату. Отца тоже не было, он работал на большой машине, которая называлась "Колхида" и чаще бывал в междугородних командировках, чем дома. Забыв о стирке, я пребывала в растерянности. В свои неполных шестнадцать лет мне было трудно принять решение: ехать немедленно за мамой или ждать ее возвращения? А вдруг брату нужно делать операцию. А рядом, никого. Неожиданно решившись, я немедленно завершила стирку и, поручив младших братишек соседке, мигом собралась в дорогу. В селе, куда поехала мама, я бывала не раз, дорогу знала, хотя впервые собралась туда одна. Был летний день, и солнце стояло в зените, казалось, до вечера еще так далеко! Рейсовый автобус с табличкой "Совесткое" скоро выехал из города, и как на крыльях понесся в сторону Шатойских гор. Чем выше взбирается автобус по горной, тогда не широкой еще, дороге, тем ближе синее небо и ярче зелень узорчатых ветвей, нависших над дорогой. Поднимающаяся из ущелья прохлада забралась в автобус и наполнила легкие самым чистым, живительным воздухом. Незаметно пролетело время в дороге, и когда я с пассажирами вышла из автобуса в центре Шатоя, то диск солнца был уже недалеко от горизонта. Все приехавшие поспешно расходились, лишь я стояла в растерянности. Отсюда мне нужно еще добраться до села Нихалой, перейти через мост над Оргой и потом поднять по крутой тропе Ниглех. Вот где жили мои бабушка, дядя и его семья. Успею ли добраться дотемна? Боясь податься панике, я почти бегом припустила по пыльной дороге. Совсем скоро меня догнала машина с людьми в открытом кузове. Спросив, куда я направляюсь, мне помогли забраться наверх. Пока ехали, солнце начало садиться прямо на глазах. Ну, теперь-то что за беда, казалось мне, - теперь уже недалеко. За селом я легко спрыгнула на дорогу и, пожелав ехавшим дальше счастливого пути, прямиком направилась к мосту через реку Орга. Когда ступаешь на круглые жердины моста, душа уходит в пятки. Чем осторожнее идешь, тем больше мост раскачивается, ходит ходуном. Посреди этой красивой, но суровой природы невольно кажешься себе таким маленьким, беззащитным. Вот уже и мост позади, но и сумерки сгущаются, а впереди самый трудный и опасный участок пути, такой крутой склон Неглех, по которому даже днем взбираются с опаской. Здесь, с одной стороны, нависшая над тропой скала, а под тропой - обрыв, бездна, с бушующими где-то внизу потоками воды. Когда не очень спешишь, можно обойти это место кругом, но это намного дальше. И идти нужно через лес, с его многочисленными обитателями, что не менее опасно. Только сейчас я поняла, как легкомысленно поступила, ни с кем не посоветовавшись: за два-три часа я, из города, очутилась в этих дебрях, одна на ночь глядя! Страх, словно холодной лапой, сжал сердце, но и выхода другого уже не было. Встала на тропу и, прижавшись плечом к скале, начала медленно подниматься вверх. Когда через несколько маленьких шагов я остановилась, кто-то сзади тихо сказал:

- Стой, и не бойся и слушай, что я скажу. Я шел за тобой следом еще от села, где ты сошла с машины. Житель гор, тем более женщина, не пойдет в потемках, да еще через мост. В горах темнеет сразу после захода солнца, городские этого не знают. Ты ведь из города?

- Да, из города┘ - осевшим голосом ответила я, из всего услышанного поняв одно: где-то совсем рядом стоит человек, звери ведь не разговаривают. Я иду к родственникам, они живут наверху. И не нужно идти за мной, сама пойду.

Настоящий страх только сейчас подобрался ко мне вплотную. Стоять в темноте с незнакомым, невидимым мужчиной, в мои годы, было таким криминалом, что я чуть не задохнулась от ужаса, представив, что будет, если узнает мама! Нас, детей, не

наказывали, нам доверяли, и тем горше было бы потерять это доверие. Собравшись с силами, медленно начала продвигаться по тропе. Вдруг над головой что-то громко заухало, захлопало. В чаще что-то затрещало. Со скалы посыпались земля или пыль прямо на голову. Оглядываясь на чей-то едва различимый силуэт, я почти дошла до самого опасного места на тропе, здесь уже нельзя было идти наугад. И уже не было сил ни утереть бегущие по щекам слезы, ни остановить колотящееся сердце.

Вдруг тень легко проскользнула вперед:

- Не надо плакать. Конечно, что-то случилось, если ты приехала сюда в такое позднее время. Скоро ты уже дойдешь до дома, уже совсем рядом, я эти места знаю. Не бойся, иди за мной.

Луна еще не взошла или запуталась где-то в кронах деревьев, а все впереди мне казалось сплошной бездной. Я вдруг споткнулась, вскрикнула от страха.

- Дай руку, - вдруг сказал голос-невидимка, - ты идешь наугад и можешь сорваться.

- Дай руку, - повторил он.

- Не упаду, не слепая, - ответила я и тут же опять споткнулась.

Постояли молча.

- Знаешь, - сказал он, - в силу сложившихся обстоятельств, этой ночью я в ответе за тебя.

- В ответе? Перед кем? - не поняла его слов.

- Перед Аллахом, в первую очередь, а потом уже перед самим собой. Мы, горцы, всегда готовы помочь, а вот некоторые городские слишком гордые, а некоторые просто зазнайки. До того недоверчивы. Мне стало обидно за городских, но корни пересилили:

- Ой, ой, где же ты видел городских? Я, между прочим, отсюда родом. Это после возвращения из ссылки отец остался жить в городе, чтобы мы, дети, получили образование.

- Ага, а мы тут совсем тупые, да?

Было смешно, оба рассмеялись. Опять замолчали.

- Пойдем дальше, видишь, стало немного светлее, но скоро луна опять скроется. Держи мою руку, я обернул ее шарфом. Ты зря обижаешь меня безосновательными сомнениями, этим вечером я твой брат. Держись за мою руку!

Медленно прошли кручу, шаг за шагом, крепко держась за руки. Скоро тропа стала ровнее и шире, отсюда пошли, как и раньше: тень - впереди, я следом. В желании объяснить свою рискованную поездку сюда, я рассказала о телеграмме

брата, о том, что рано-рано утром мы с мамой вернемся в город, чтобы мама успела уехать пораньше. Когда лунный свет освещал нас, проходящих через поляну, вдруг вспомнилось, как крепко он держал мою руку на тропе стало невыносимо стыдно, что он увидит мое лицо. Где-то залаяла собака, за ней другая. Рядом, в лощине, паслись стреноженные кони.

- Хочешь напиться? Вот тут родник.

Мы стояли рядом с каменной чашей, куда прямо из расщелины скалы звонко падала струйка воды.

- Чудо природы, - сказал он.

- Это дедушкино чудо, он его нашел и расчистил еще в молодости. И этот родник встретил его первым, когда дедушка вернулся из ссылки, и с тех пор поит всех.

- Твои родственники живут здесь? А дед еще живой?

- Ты говорил, что знаешь их, что бывал в этих местах┘

- Да нет, я из другого села, из Вашандарой. Теперь вот и здесь побывал. Ну вот, ты почти пришла, а мне пора обратно. Меня переполняли чувства благодарности, а слов почему-то не было. Совсем рядом началась плетеная ограда. Светилось окно, освещаемое керосиновой лампой. Собаки, видимо, убежали в сторону пасущихся лошадей, слышен был топот копыт.

- Ты не скажешь, как тебя зовут? спросил мой проводник. Я сказала.

- А адрес можно узнать?

- Зачем тебе мой адрес? удивилась я.

- Нас, сельских, раз в год пускают в город, может, я еще увижусь с тобой. Я вспомнила строгое лицо мамы и обиделась на его тихий смех.

- У меня очень строгие родители, - вздохнула я. √ Да я еще хожу в школу, - добавила торопливо. Видимо моя рассудительная строгость была так наивна, что он весело рассмеялся:

- Вот и хорошо, что учишься; я тоже не спешу!

Смех меня злил:

- Вот уж не знала, что ты проводил меня, чтобы потом заявлять какие-то права!

- Я думал, ты тихоня, да, видно, ошибся, ты ёжик.

Опять смех.

- Не нужно было идти за мной. Ёжик сам бы дошёл.

Оба засмеялись. Помолчали.

- Иди, - сказал он, - я подожду, пока ты войдёшь.

Оказавшись за плетнем, я побежала, чуть ли не вприпрыжку к дому. В распахнутой двери, с лампой в руках, стоял мой двоюродный брат Саламбек и вглядывался в темноту. За плетнем послышалось:

- Доброй ночи

Трудно найти слова, чтобы описать изумление родных и ужас на лице моей мамы, когда они увидели меня. А какого труда мне стоило сочинять на ходу, как я добиралась к ним ночью! И было очень больно и обидно, что меня не поймут. Рано-рано утром, едва рассвело, мы с мамой были уже на ногах. Попрощавшись с родней, мы двинулись в обратный путь. Вниз по тропе шли очень осторожно, мама держала меня за руку:

- Не смотри вниз О, Аллах! Как ты прошла здесь ночью и не сорвалась, - шептала она. Обязательно скажу твоему отцу, чтобы прочитал мовлад.

У села мы с мамой сели в автобус, следующий из Итум-Кали, и быстро доехали до центра Шатоя. Мама не захотела ждать автобуса в Грозный вместе с ещё двумя женщинами решили ехать на такси. Когда мы рассаживались в машине, к окну водителя подошёл молодой человек и о чем-то коротко переговорил с ним. Водитель покивал головой, оглянулся на сидящих в салоне пассажиров. Машина медленно тронулась с места, начала разворачиваться по площадке перед автостанцией. У обочины дороги, с улыбкой глядя на машину, стоял молодой человек. И тут я вспомнила его. Он вчера ехал со мной в автобусе из Грозного. Он стоял в кузове той машины, что подвозила меня. А что он делает здесь, в такую рань? И только потом я поняла, что он-то и есть мой ночной проводник-невидимка. Чувство благодарности и сожаления, что я теряю что-то, случайно найденное, охватило меня. Я ещё не осознавала, что делаю, а рука быстро достала из кармана вчерашнюю телеграмму, пальцы скрутили её в последний миг, и бумажка упала за окно, к его ногам, как бы случайно. В грозном водитель такси не взял у мамы денег за проезд, сказав, что за нас кто-то уже заплатил в Шатое. Она подумала, что водитель ошибся, но тот уехал, ничего не объясняя. Конечно, он отыскал меня, мой проводник-невидимка. Он оказался симпатичным, умным и веселым парнем. И, кажется, всерьез решил взять шефство надо мной. Он часто приходил в школу, чем вызывал недовольство учителей. А потом начал говорить о своих чувствах ко мне, повергая меня в глубокое уныние. Эта тема была неинтересна, она была капканом. А у меня были совсем другие планы, другие интересы. Хотелось отлично закончить школу, поступить в вуз. Мой отец очень гордился моими способностями к иностранным языкам, и мне хотелось оправдать его доверие. Вот так, житель горного села Вашиндарой, красивый парень и падежный друг Рамзан Батаев остался в моем прошлом. В самом светлом уголке моего сердца. Прошли годы и годы. Было все: и радость, и горе, и праздники, и войны. Многое изменилось в моей Отчизне, израненной, растерзанной, но не покорённой тёмными силами и вновь возрождаются города и села.

Все так же несёт свои воды Орга, а за зелёными лесами пристанищем зверей и пернатых все так же возвышаются горы.

MILINA
16.03.2007, 01:13
-Ты кто?
-Ангел.
-Как ты сюда вошел?
-Не как, а зачем. Я ангел смерти. Я пришел за тобой.
-Что уже? Так рано? Почему??
-Глупый вопрос. Просто пришло твое время и все.
-Но я не хочу!!! Я еще так много не сделал!
-Что именно?-споросил Ангел, присаживаясь на стул.
-Меня должны были повысить после Нового года! Я хотел купить квартиру, новую машину, Я хотел съездить в Индию!
У меня было столько планов!!!
-Ерунда.Все твои материальные мечты имеют силу только в твоем материальном мире.
Когда твоя душа покинет тело, ты забудешь о них навсегда.
-Но я не хочу умирать так рано!!! Может, ты зайдешь позже, а?
Может, можно как-то договориться с тем, кто там на небе? Я.....я курить перестану! Клянусь!
-Не пытайся со мной торговаться, Человек!-сурово посмотрел на него Ангел.
-Ну пожалуйста!!!!!! Я боюсь! Я не хочу!
-Вы никогда не хотите и всегда боитесь. Но неужели ты не понимаешь, что рано или поздно это все равно придеться сделать?
Даже если я приду к тебе через 100 лет, ты все равно никогда не будешь готов!
-Но что со мной будет? Я же грешил!
-А ты думаешь, что меня это касается? Это же твое право. Свобода воли.
Раньше надо было думать!
-Я собирался... Но я же не знал, что умру так рано!
-Ха-ха! Какие же вы, люди, забавные! - Ангел снял плащ и расправил крылья.
-Пошли!
-Нет! Я никуда не пойду! Я, Я даже не успел завести семью! У меня еще нет детей!
-Правильно потому что ты даже свою вторую половину не нашел!
-Я не успел!
-Ты не пытался!- презрительно сказал Ангел.
-Мне Всевышний не послал.
-Ты не просил его об этом!- сверкнул глазами Ангел.
-А разве нужно было просить? Я не знал!
-Хватит паясничать!Позавчера ты просил у Всевышнего остановить время, чтобы успеть на совещание!
Неужели совещание важнее твоей судьбы?
-Ты прав, я дурак! Но ведь могу еще испраивться! Я не могу умереть вот так, не успев даже жениться, родить детей!
-Как резко поменялись твои приоритеты! Сначала была машина, Индия, а теперь семья, дети,-усмехнулся Ангел.
-Но ты ведь согласен, что это главное?
-Да, согласен. Но вдруг ты так и не найдешь свою половину? Что тогда?
-Найду! Я уверен! Я буду искать!
-А я сомневаюсь! Ты не видишь дальше собственного носа! Вся твоя жизнь пройдет в бесплодных поисках.Ты будешь шляться, пытаясь найти
свою половину там, где ее быть не может! В конце концов, ты разочаруешься в жизни, сопьешься, от тебя отвернуться друзья, ты заработаешь себе
болезни, и будешь проклинать день, когда родился.
-О, Всевышний!
-Прекрати упоминать его имя вслух! -топнул ногой Ангел.
-Прости, но что же мне делать?
-Когда человек заблудился, он возвращается назад, к тому месту, откуда пошел не в том направлении, чтобы найти верный путь-сказал Ангел,
наблюдая за хороводом снежинок за окном.
-Верно! Я так и сделаю! Я понял!!!
-Неужели?
-Да, я вернусь туда, где был счастлив! Знаешь я ведь любил когда-то. Ее звали......Мы познакомились в институте, вместе учились! У нее были красивые глаза.
Мы часто перезванивались поначалу,общались, а потом как-то все закрутилось. У меня тут свою жизнь, у нее своя! Интересно, как у нее дела?
Наверно вышла замуж, встретила человека, который оценил ее. Она же красавица такая!Знаешь, я хотел бы позвонит ей.
Просто поздороваться, узнать как у нее дела.
Я позвоню ей, сейчас, ладно?
Но в комнате уже никого не было......
Какая прелесть, и как вовремя.

guri
03.04.2007, 15:11
ochen interesnie rasskazi. Barkalla

zacharovannaya
10.05.2007, 22:05
Фонарный столб

Он был старый и почти глухой. Он стоял посередине главной площади, и бросал последние свои лучи в глубину ночной тьмы. Фонарный столб был ужасно одинок. У него не было друзей, он давно остался один, и его дни тоже были сочтены. Упругий ветер холодил щели в его бетонном остове, напоминая, что ничего на земле не вечно.
Но однажды, появилась она. Так неожиданно выскочив из темноты веков, дней, минут. Молодая, миловидная девушка. Ее яркие рыжие волосы были растрепаны, а по румяным щекам лились слезы.

Фонарный столб всегда был очень сентиментален. Он все - таки был уже далеко не молод, и многое повидал на своем веку. Возле его ног забивали камнями неверных, под его взором встречались влюбленные, и попрошайничали нищие. Он видел миллионы земных, человеческих эмоций, он чувствовал их, жил ими…. дышал ими. Но сейчас…. Сейчас он чуть не задохнулся, чуть не подавился той энергией, что исходила от этой незнакомки с рыжими, струящимися волосами.

Девушка подошла к нему, и коснулась шершавой поверхности ладонью. Ее рука была теплой и мягкой, но только столб смог почувствовать, сколько боли несет в себе эта маленькая кисть.
Девушка стола возле столба и смотрела в темноту. Но не видела ничего. Не хотела видеть. Она видела только свое горе. И он видел его тоже. Он содрогнулся бы в ужасе, если бы мог, не понимая как ее маленькое нежное любящее сердечко способно вытерпеть всё это.

Ее обидели. Обидел тот, ради кого она могла бы идти по углям, не замечая боли. Ради которого готова была, есть стекло. Он не ударил ее, порой пощечина не имеет такой разрушительной силы, как просто, кинутое невзначай слово. Не подумав, в запале раздражительности, он сказал ей что-то очень грубое, что-то, что разорвало бы ее маленькое сердечко, если бы это было возможно.

Столб поднял глаза к небу. Он чувствовал, как по нему текут слезы девушки, одинокой, несчастной души … такой же одинокой, как и его, и он плакал. Плакал невидимыми слезами, плакал, подтачивая свое основание, подмывая его…

Рано утром, посреди площади люди нашли сломанный, разрушенный столб, он был раскрошен так, словно его хотели стереть в порошок. А когда стали убирать останки памятника прошлых лет, из-под бетонного крошева выпала тонкая девичья ручка, усеянная синяками.

Как ни странно на лице девушки не было страха и боли. Она была спокойна, лишь брови были чуть удивленно приподняты… Словно она поразилась тому, что кто-то во всем мире ее понял. Хоть это и был всего - лишь старый, потрескавшийся фонарный столб…

zacharovannaya
10.05.2007, 22:07
Они сидели друг напротив друга.
Он, ее старший сын Руслан, – угрюмо изучал линолеум их небольшой кухни. Она, его мать Фатима – во все глаза смотрела на него.
Немая сцена…
Утром ее младший сын Али сказал ей, что Руслан намерен жениться. Она ждала этого уже три-четыре года. Руслану недавно исполнилось 29 лет, самое время задуматься о своей семье. Она представляла своей снохой миловидную девушку лет двадцати-двадцати двух, из хорошей семьи, добрую и покладистую, хорошую хозяйку… В общем ту идеальную сноху, которую желают все матери своим сыновьям. Представляла, как скажет об этом отцу, как он удовлетворенно кивнет, довольный выбором сына и займется сватовством. А потом – свадьба… Но все ее мечты, все надежды были в раз сметены, когда на вопрос, что это за девушка, Али, красный до корней волос, пробормотал:
-Марина Уварова, она работала у них в компании.
-Умарова? – переспросила Фатима. Ей показалось, что она ослышалась, ведь такой фамилии она никогда не слышала.
-Нет. Уварова, - буркнул Али.
-Что… что это за девушка? Почему такая странная фамилия?..
-Чего странного, она русская, - и Али виновато посмотрел на мать.
Фатиме показалось, что земля уходит из-под ее ног. Она опустилась в кресло.
-Это не шутки, Алик?
-Какие шутки, мам. Извини, мне неприятно тебе это говорить, но Руслан просит сказать, он все решил.
Фатима закрыла глаза, пытаясь осознать происходящее. Это было невозможно. Нет! Только не в их семье!.. И Руслан не давал никакого повода подозревать, что может пойти на это, он всегда утверждал, что женится только на девушке своей национальности. Все случаи межнациональных браков среди друзей и родственников он яростно осуждал… И вот. Как он решился? Как посмел?? Он же знает, что ответ на это один – категорическое «НЕТ»! Фатима сразу представила себе эту Марину: длинноногая блондинка в короткой юбочке и вызывающей майке, привыкшая к тому, что за ней все делают родители или поклонники. Непременно – увесистый золотой крест на груди и свиная отбивная в руке. Но Руслану по определению не могла понравиться такая девушка! Фатима слишком хорошо знала своего сына. Может, он не был праведником во всем, но соблюдал обязанности Ислама и ценил в девушке прежде всего скромность и порядочность. Значит, какая-то серая мышка, приворожившая ее сына колдовством. Не иначе!
Али, топтавшийся у дверей, робко спросил мать:
-Что мне ему сказать?
Фатима, словно очнувшись ото сна, удивленно посмотрела на него:
-Ты еще спрашиваешь? Конечно, нет! Пусть даже не надеется! Даже отцу не буду говорить, ему плохо станет от этого известия.
-Хорошо, я передам, - кивнул Али и хотел было выйти из комнаты.
-Погоди, - Фатима внимательно поглядела на него, пытаясь понять, как он относится к этому выбору старшего брата. Но лицо Али было непроницаемо даже для ее материнского взгляда.
-Что, мам?
-Ничего, иди, Алик.

А вечером с работы вернулся Руслан. Он видимо нарочно подгадал момент, когда отец уехал по делам в другой город, чтобы сначала обстоятельно поговорить с матерью. Фатима смотрела на него, и слезы горечи подступали к горлу: вот он, уже взрослый мужчина, но все-таки ее маленький Русик. Она знала каждый волосок на его голове и думала, что читает каждую мысль, проносящуюся в ней. Что же произошло? Когда он стал думать не так, как она думала, что он думает? И что она не так сделала, что теперь он так жестоко с ней обошелся.
Руслан молча поужинал и теперь пил чай, спокойно читая телевизионную программу. У Фатимы мелькнула мысль, что это все же шутка Али и Руслан вообще об этом ничего не знает. Али должен был уже сообщить брату о вынесенном решении, но Руслан был спокоен, словно ничего не произошло. Фатима не выдержала и первая начала разговор:
-Руслан, это правда, что мне сказал сегодня Алик?
-Да, - просто ответил он и перевернул лист газеты.
Сердце Фатимы замерло камнем. Значит, правда… Но поведение сына сбивало ее с толку, он говорил так, словно был уверен, что они обрадуются его решению.
-Он сказал тебе, что я думаю по этому поводу?
-Сказал, - кивнул Руслан и отхлебнул чая, продолжая изучать программу.
-Руслан, я с тобой разговариваю! Оторвись от газеты. Скажи, как тебе это в голову взбрело?!
Руслан сложил газету и допил чай и посмотрел в глаза матери:
-А почему нет?
Фатима подумала, что за этот день потратила больше нервов, чем за всю свою жизнь. Перед ней сидел совершенно незнакомый человек, мысливший какими-то своими категориями и представлениями о жизни.
-Что значит «почему»?! Ты прекрасно знаешь почему.
-Не знаю, мам. Честно тебе скажу – не вижу причин, почему вы могли бы быть против.
-Она же русская!
-Ну и что?
-Ты собрался привести в нашу семью русскую?
-Именно так.
Руслан смотрел на нее ровным взглядом и ожидал еще аргументы против намечавшейся женитьбы.
-Ты не посмеешь! Я запрещаю тебе, слышишь?
-Мам, ты же даже ее не знаешь. А уже против.
-Мне достаточно того, что это русская, я их всех прекрасно знаю! Они все одинаковые! Ты должен жениться на своей, на мусульманке…
-Она мусульманка. Она приняла Ислам.
Фатима тяжело вздохнула: так вот в чем дело. Она не раз слышала от подруг истории, когда некие русские девушки принимали Ислам и выходили замуж за представителей других национальностей, в том числе за земляков Руслана. И некоторым даже удавалось уломать своих родственников и их жен принимали в семьи. Но Фатима лично не знала ни одного такого случая и воспринимала такие истории скорее как сказку, не обращая внимания. Теперь это случилось с ее семьей.
-Она очень хорошая, честная девушка, мам. Она молится, как положено, носит платок.
-Все равно, - отмахнулась Фатима, - она никогда не станет моей снохой!
-Почему?
-Руслан, ты как ребенок! Ты же сам столько раз осуждал такие браки, я просто в шоке от тебя! Вспомни, что ты говорил: девушка дугой нации никогда не сможет влиться в наше общество, она не будет знать все традиции, нюансы. Пусть она хоть сто раз мусульманка, у нее уже другой менталитет, другое поведение – не наше.
-Я был идиотом, признаю. А насчет остального – она научится, не проблема. Она уже много знает и готова учиться дальше. Для меня главное – чтобы ее поведение и менталитет соответствовали нормам Ислама, тогда они будут подходить и мне.
-Ты что, издеваешься надо мной?
-Астаг1фируллах1, мама! Я на полном серьезе не понимаю, почему ты против.
-Ты хочешь, чтобы на нас тыкали пальцем родственники?! Чтобы с тобой перестали общаться? Чтобы дети твои были полукровками? Разве ты не знаешь, что женитьба у нас – это не просто прихоть! Твоя женитьба затрагивает всю нашу семью, весь наш род, а женясь на девушке другой нации ты ставишь нас под удар. Если тебе наплевать на свою судьбу, хотя бы подумай о нас?!
-Но мам…
-Замолчи! Только через мой труп ты пойдешь на свадьбу с этой девушкой. Не бывать такому, пока я жива. Не позволю! На старости лет решил опозорить нас с отцом?
Руслан опустил голову и ничего не ответил. Фатима села рядом с ним на стул. Что эта Марина сделала с ее сыном? Фатима видела, что Руслан хоть раздосадован, но стиснутые губы выдавали его решимость идти до конца. Тогда она решила зайти с другой стороны:
-Руслан, мы с отцом желаем тебе только добра. Но и ты должен относиться к нам соответственно. Ты же знаешь, как мне больно слышать от тебя такое, зачем было вообще поднимать эту тему? Неужели не нашлось хорошей девушки среди наших, что ты обратил внимание на русскую?
Руслан все молчал и думал. Он думал о том, как объяснить матери, что сердцу приказать оказалось невозможно. Как рассказать ей, что девушка, которая читала его мысли и чувствовала его душу так, как не чувствовал он сам, оказалась по роковому стечению обстоятельств «не той нации». Что когда он обнаружил ее в своем сердце, другие девушки перестали для него существовать. Он вдруг в один момент понял всех тех, кто женился на «чужих», кто решился столкнуться с родными в этой вечной проблеме всех народов. И сам, надеясь только на чудо от Аллах1а, послал Али поговорить об этом с матерью. Но он ничего не мог сказать Фатиме о своих чувствах, это было не принято. Оставалось ждать, что она сама поймет его.
-Я ничего не скажу отцу об этом разговоре, а ты выкинь свою Марину из головы, договорились? – снова нарушила тишину Фатима
Руслан медленно покачал головой.
-Я вас не понимаю и не пойму. Что я такого делаю неправильного? Ты боишься, что от нас отвернутся родственники? Не отвернутся, ИншАллах1, если вы дадите согласие и убедите их. А она докажет, что вы выбрали верное решение. Мама, поверь, она не такая, как ты думаешь. Давай я вас познакомлю!
Фатима не ожидала такого предложения. Она хотела было сказать «нет», но ее жгло любопытство – что же это за Марина? Руслан был достаточно хладнокровен и рассудителен, и ей как матери очень хотелось посмотреть, какая девушка запала ему в сердце. В конце концов, простое знакомство ни к чему не обязывает, а, зная «врага» в лицо, можно лучше судить о его недостатках.
-Ну хорошо, - согласилась она. – Пусть она позвонит, я с ней поговорю.

zacharovannaya
10.05.2007, 22:13
Продолжение

Она позвонила. Тоненький детский голосок поприветствовал ее и поинтересовался ее делами, здоровьем. Фатима с трудом подавила в себе желание наброситься с обвинениями на новоявленную невесту и стала расспрашивать Марину о том, чем она занимается в жизни. Как оказалось, она закончила школу и училась в каком-то «заборостроительном» институте на вечернем факультете, днем работала курьером. В компании, где работал Руслан.
-А почему ты ушла оттуда?
-Ну… понимаете, мне запретили там в платке ходить, пришлось уволиться. Сейчас опять работу ищу.
-И когда ты стала мусульманкой?
-Полгода назад. Я не сразу хиджаб надела, долго не могла решиться, но…
Марина не договорила, и Фатима поняла, что она хотела сказать что-то про Руслана, но остановилась, соблюдая правила приличия.
«Научил уже», - подумалось ей.
Пока Марина отвечала на ее дежурные вопросы, Фатима думала, как лучше заговорить с ней об утопической идее Руслана. Отговорить Марину ей представлялось более легким делом, чем вступать в спор с сыном. Наконец она решила все высказать прямо.
-Марина, Руслан рассказал мне о своем намерении жениться.
-…
-Я честно тебе скажу, эта идея не пришлась мне по душе. Навряд ли она понравится и отцу. Ты уже взрослая девушка и, наверное, понимаешь, какие трудности этот брак создаст вам обоим. Тебе только кажется, что это так просто – выйти за человека другой национальности. Вы росли в разном окружении, у вас разное воспитание, в твоей семье совершенно другая культура. С одной стороны ваши дети будут национальности Руслана, но у них будет твое воспитание, твой язык. Кем они должны будут считать себя, когда вырастут?
Фатима остановилась на мгновение, чтобы дать возможность Марине ответить. Но девушка слушала молча.
-И дело не только в том, что мы с отцом против. Не вини нас в этом. Даже если мы разрешим ему жениться, нас не поймут родственники. Ваша семья станет изгоем, с вами не будут общаться. Если тебе это все безразлично, подумай о Руслане. Он всю жизнь прожил в большой семье, даже троюродные братья и сестры близки ему как родные, это не как у вас, у русских. Он может думать сейчас, что он всех убедит в своей правоте. Но это не так. Из-за вашего брака распадутся родственные связи, которые мы выстраивали веками. А друзья? Он просто не понимает, на что идет, но я ему объясню. И ты должна мне помочь убедить его, если желаешь ему счастья. Ты же не хочешь, чтобы он испортил себе жизнь?
-Нет, - тихо проговорила Марина.
-Или ты считаешь, что я неправа? Ты скажи мне. Но я всю жизнь живу среди этого народа, общаюсь с родными. Что и говорить, нашим девушкам подчас приходится очень непросто. А представь, что ждет тебя? Тебе будет в тысячу раз сложнее. С тобой не будут считаться, тебя не будут уважать. А каково это твоему мужу – что не уважают его жену, опять же ему придется идти на конфликт. Как ты думаешь?
-Да, вы правы.
-Ты сама сядь и обдумай все хорошенько. Стоит ли приносить такие огромные жертвы. Я надеюсь, ты примешь правильное решение.
-Хорошо.
-Ну, удачи тебе, Марина. До свидания!
-До свидания, - эхом донеслось из трубки.


-Руслан, тебе оно надо? – Али посмотрел в глаза старшего брата.
-Надо, Алик. Иначе бы я и не затевал это дело.
-А если они откажут?
-Они согласятся. Я знаю мать. Вода камень точит.
-А отец? Он тебя заживо похоронит, когда услышит.
Руслан отправил в рот еще один кусок шашлыка, пожевал, подумал.
-С отцом сложнее. Никогда не угадаешь, что у него на уме. Я в этом положился на Аллах1а. Я не делаю ничего запретного.
Али покачал головой. С одной стороны, ему было непонятно, зачем Руслан ищет проблем на свою голову, с другой – он радовался его смелости и упорству. Али всегда выступал на стороне брата, что бы ни происходило в их жизни. Даже когда Руслан был явно неправ, он всеми силами старался прикрыть и оправдать его.
-Рус, ты знаешь, я всегда за тебя, но, по-моему, это - гиблое дело.
-На все воля Всевышнего, братишка, - Руслан подмигнул брату. – Другие как-то женятся. И я женюсь.
-А Мага, Амир, Эльдар? – напомнил ему Али. Он имел в виду близких друзей Руслана, с которыми он общался с детского сада. – Они точно не поймут. Ты же их знаешь.
-Придется понять. Если они настоящие друзья, а не название. В конце концов, они же не с моей женой дружить собираются!
-А другие? Двоюродные? Дядьки?
-Слишком много «а», - рассмеялся Руслан. – Там видно будет. Но клянусь, мне это уже не кажется такой проблемой, как раньше. Главное – родители. Если узнают, что они согласны, 90 процентов проблемы решено.
-Ну, смотри. Я тебя предупреждал, - улыбнулся в ответ Али.
-Мать разговаривала с ней, - сообщил Руслан.
-О! И что?
-Ну как я и думал, пыталась отговорить ее. Марьям мне все рассказала. Но мама ее не знает совсем, ее же ничем не запугаешь. Кроме того, она знает, что если я что-то решил, то пойду до конца. Я сказал, чтоб она пока больше не звонила маме. Пусть немного свыкнется с этой новостью.

Всю неделю Руслан ходил как ни в чем ни бывало, не затрагивая больше тему женитьбы. Фатима надеялась, что это принес свои плоды разговор с Мариной, и немного успокоилась. Однако в скором времени обнаружилось, что жених с невестой просто затаились. В один прекрасный день Фатима ехала от одной из своих дальних родственниц. Машину вел сын подруги. Они остановились у светофора. Фатима блуждающим взглядом осматривала прохожих, как вдруг ее глаза выловили из толпы знакомый силуэт. Руслан? Фатима прикрыла глаза и вновь посмотрела туда. Руслан! Это был ее сын. Он сидел на лавке автобусной остановки буквально в 5 метрах от нее. Но Фатима не могла открыть окно и позвать его… Потому что рядом с ним сидела ОНА! Серенькая юбка, белая кофта и серо-белый платок, туго обмотанный вокруг головы. Луноликое лицо и светлые глаза, не то чтобы очень стройная фигура. Несмотря на то, что они оба сидели, было заметно, что по сравнению с Русланом она казалась маленькой мышкой. В общем, НИЧЕГО примечательного в ней не было. Но Фатима никогда не видела, чтобы ее сын на кого-нибудь ТАК смотрел. Казалось, его душа сейчас вырвется из глаз и упадет в ладони этой русской девушки. А она… вроде бы и не смотрела вовсе на Руслана, глаза – то в пол, то на окружающих, то на мороженое, которое она держала в руке. Но иногда их взгляды встречались… Что-то сжало горло Фатимы, она вспомнила, как точно также смотрела в дни молодости на Башира. Ну почему, почему он выбрал именно ее?! Если бы это была «своя», Фатима бы тотчас сообщила об этом мужу и приложила бы все усилия к тому, чтобы свадьбу сыграли в скорейшем времени. Она бы гордилась, что ее сын выбрал такую девушку и питает к ней такие чувства… Фатима собственными глазами видела, что Руслан счастлив рядом с этой Мариной, но ее представление о счастье для него не совпадало с его мнением. И она не могла понять, что же слушать: свое сердце или сердце сына.

zacharovannaya
10.05.2007, 22:15
Продолжение

Мам, ты поговоришь с отцом? Руслан настаивает, - Али снова виновато мялся у дверей кухни.
Фатима грохнула кастрюлю с супом на стол и воздела руки к небу:
-О Аллах1, за что мне такое наказание! Он хочет меня в могилу свести! Нет! НЕТ, я сказала. Я не даю своего согласия, он что, глухой?! Я их обоих выкину из дома, если он посмеет на ней жениться!
-Хорошо, ма, ты только не волнуйся…
-«Не волнуйся», - проворчала Фатима, - когда твой сын тебе такое заявит, я посмотрю, как ты будешь не волноваться! Передай ему, что эта тема закрыта. Если будет настаивать, женим на первой встречной землячке. Так что пусть думает головой!
В это время в квартиру зашел Руслан. Не снимая обуви, он прошел на кухню. Али еле успел отступить, брат чуть не снес его плечом.
-Почему нет? Почему ты мне запрещаешь?!
-Я уже тебе говорила.
-Я тебе ответил.
-Запрещаю и все, тебе этого мало?
-Я хочу знать твое обоснование. К чему, кроме нации, у тебя есть претензии?
Фатима промолчала.
-Скажи отцу, я прошу тебя. Не вынуждай меня самого с ним разговаривать на такую тему. Мама, я хочу быть счастлив и я вижу путь к этому, почему ты не даешь мне сделать это?
-Ты не будешь счастлив с ней, Руслан, ты пока еще не понимаешь, весь на эмоциях! А пройдет время и будешь себе рвать волосы на голове, что женился не на своей. И будешь жалеть, но будет поздно, пойдут дети. Я хочу уберечь тебя от этой ошибки.
-Но почему ты так уверена, что я разочаруюсь? Мне почти 30, я все прекрасно понимаю, я все продумал. Я знаком с ней не первый день и, поверь, думал очень долго. Мама!
-Нет! – Фатима сорвалась на крик. – Ты оглох или совсем стыд потерял?! Мы с отцом ПРОТИВ, тебе ясно сказано!
-Ты у него не узнавала…
-Я живу с ним 30 лет и знаю, что говорю! Не смей больше поднимать эту тему, ты меня хорошо понял?! Я тебя предупреждаю: если ты женишься на ней, я тебя на порог не пущу и прокляну тебя. Клянусь Богом, я тебя прокляну!
Руслан несколько секунд смотрел на мать полными боли и обиды глазами, потом резко развернулся на каблуках и вылетел из кухни. Хлопнула входная дверь.
-Ничего. Побегает и вернется, - сказала Фатима младшему сыну, застывшему у двери, - мальчишка.


Но Руслан не возвращался. Никогда раньше не было такого, чтобы он ночевал вне дома. Но теперь день сменяла ночь, а от него не было вестей. На третий день Фатима не на шутку встревожилась и стала допытывать Али, не сообщал ли Руслан о своем месторасположении. Но тот знал не больше матери. Еще через день Руслан все же позвонил с незнакомого номера на мобильный брата, сухо сообщил, что с ним все в порядке, и положил трубку. На работе сказали, что он взял срочный отпуск за свой счет.
На седьмой день отсутствия Руслана приехал Башир. Фатима не знала, что делать и как объяснить отсутствие сына, говорить о произошедшей ссоре она не хотела. К счастью, был будний день, и отец счел, что он на работе.
Но в этот же день Руслан вернулся домой. Он открыл дверь своим ключом и молча прошел в свою комнату. Фатима, смотревшая на кухне телевизор, бросилась за ним.
-Руслан, где ты был?! Что ты себе позволяешь?
Руслан обернулся к матери. Глаза его были воспалены, лицо обросло густой щетиной. Выглядел он измотанным и помятым.
-Господи, Русик, что с тобой стряслось?
-Ничего, - ответил он, раскрыл шкаф с вещами и методично начал выкладывать оттуда свои брюки, рубашки и свитера. Прошел мимо Фатимы в коридор, достал из кладовой чемодан, приволок его в комнату и скинул туда все вытащенное из шкафа. Фатима не верила своим глазам.
-Ты уезжаешь?
-Да, - он снова прошел мимо нее, но теперь направился в ванную. Заперся там на несколько минут и появился гладко выбритый, со своими бритвенными принадлежностями и зубной щеткой в руке. Все полетело в чемодан.
-Куда? Почему?
-Я снял квартиру. Буду там жить. Я уже не маленький, хочу жить отдельно.
Фатима всплеснула руками:
-Ты все-таки решил жениться?! Против родителей пошел! Да будь ты…
-Мам, успокойся, - оборвал ее Руслан. – Ни на ком я не женюсь. Забудь об этом.
-Как? Не женишься?.. – Фатима облегченно вздохнула и присела на край дивана. – Но зачем тогда уезжать? Или тебе тут плохо жилось?
-Я хочу жить отдельно, - упрямо повторил Руслан, роясь в своем письменном столе и кидая в почти уже полный чемодан какие-то нужные ему вещи.
Фатима закрыла лицо руками и заплакала.
-Нет, я знаю… Я все поняла… Ты тайно от нас женишься, а потом приведешь своих детей, чтобы мы не могли уже отказаться!
Руслан подошел к Фатиме и сел на корточки рядом с ней, взял ее руки в свои.
-Мама, твое проклятие для меня страшнее всего на свете. Я не пойду против твоей и отца воли, если вы так недовольны. Не такой уж я неблагодарный сын. Марина… забудь ее, ее больше не существует. Я женюсь на той девушке, которой вы будете довольны. Только прошу тебя, не тяни, найди мне ту, которая, по-твоему, сможет стать хорошей снохой, потому что...
-Почему? – сквозь слезы спросила Фатима.
Руслан вздохнул:
-Потому что я не хочу быть счастлив за счет вашего несчастия. Лучше я помучаюсь один.
И он улыбнулся. Потом встал, закрыл чемодан и понес в коридор.
-Но почему обязательно мучиться, Руслан? – умоляюще проговорила мать, идя за ним.
-Пока, мам, я позвоню.
Он положил на комод свои ключи и вышел.
Фатима разрыдалась. Она плакала громко, навзрыд, как не плакала уже давно в своей жизни. Она уже не понимала, правильно поступила или нет, она хотела только, чтобы Руслан вернулся и снова находился всегда при ней. Разбуженный рыданиями жены, в коридор выскочил Башир.
-Фатима, что стряслось?
Но она только плакала. Башир схватил ее за плечи и легко встряхнул:
-Ну? Фатима? Что бы это ни было, оно не стоит твоих слез!
-Руслан ушел, - проговорила она, наконец, всхлипывая.
-В смысле?
-Ушел из дома…
-Ну, наконец-то! Давно пора, взрослый мужик уже, чего тут убиваться? А почему так резко? Не предупредил… что-то произошло?
Фатима, немного успокоившись, кивнула.
-Что?
-Долгая история, Башир…
-Я дома и никуда не тороплюсь. Рассказывай, что у вас приключилось? На пару недель оставить нельзя…
И Фатима все ему рассказала. Выслушав жену, Башир глубоко задумался.
-Я ведь была права, да? – с волнением в голосе спросила Фатима, видя, что муж чем-то недоволен.
-Почему ты не посоветовалась со мной? Как ты можешь решать такие вещи сама?
-Я думала, ты будешь против…
-Что это за девушка, ты ее знаешь?
-Я говорила с ней по телефону и видела один раз.
-И что?
-Ну я не знаю… вроде нормальная девушка… но она русская!
-Это ее единственный недостаток? – Башир, улыбаясь, смотрел на жену.
-Я не знаю, я же не могу о ней ничего узнать! Что ты смеешься? Ты же не хочешь сказать, что одобряешь его выбор?!
Башир погладил Фатиму по голове:
-Нам повезло, что Руслан не привел какую-нибудь Памелу Андерсон со всеми ее замашками. Если хочет жить отдельно, пусть живет. Позвони ему, скажи, что я хочу с ним поговорить по поводу его экстраординарного выбора.
Фатима непонимающе уставилась на мужа. Она и представить не могла, что он так спокойно отнесется к этой ситуации.
-Ты же не допустишь этого, Башир?!
Башир порылся в кармане домашних штанов и достал карамельку, которые всегда имелись у него в запасе. Протянул ее Фатиме:
-На, не плачь, - и рассмеялся.
-Не издевайся надо мной, - улыбнулась Фатима и взяла конфету.
Башир крепко обнял ее и прошептал на ухо:
-Спасибо тебе за сыновей, родная моя. Позвони Руслану. Я все улажу. А ты не плачь больше по пустякам.


Заметив, что Руслан поднялся из-за стола и направился к двери во двор, Эльдар поспешил за ним. Свадебный переполох порядком утомил их обоих. Мага, Амир и другие друзья Руслана сидели там, за столом, отмечая знаменательный день в его жизни.
-Ты куда, жених?
-Покурить хочу, нервы на пределе.
Они прошли за дом, в котором шло веселье. На улице было зябко от наступавших заморозков. Руслан достал непочатую пачку сигарет. Он курил крайне редко и, видимо, эта пачка была куплена специально к свадьбе. Глубоко затянувшись, на мгновение он задержал дым в легких, затем медленно выпустил его изо рта.
-Ну как? Все идет по плану? – спросил Эльдар.
-Более чем, - кивнул Руслан и сделал еще одну затяжку.
-Ты мне скажи, как тебе родню удалось уломать?
-Клянусь Богом, не знаю… Отец позвонил и сказал «Если ты все окончательно обдумал, делай как считаешь нужным. Фатиму я успокою».
-Повезло тебе, мой предок из меня фарш бы сотворил! – Эльдар рассмеялся и похлопал друга по плечу.
-На все воля Всевышнего. Я тоже так думал, если честно. Теперь остался один неприятный момент во всем этом деле…
-Это какой же?
-Матери придется искупать клятвопреступление. Она же обещала, что проклянет меня, если женюсь на Марьям…

zacharovannaya
10.05.2007, 22:20
БРАТЬЯ

Муслим, не ходи туда!
-Почему?! – Муслим, кинувшийся было к выходу из здания института, остановился.
Точнее, был вынужден остановиться, потому что его друг Рустам схватил его за рукав свитера.
-Что ты там забыл?
-Как что? Наших же бьют!
У дверей института происходила драка между земляками Муслима и Рустама и представителями другой национальности. Начали, как обычно, двое, а теперь к месту происшествия стекалось все больше народа. В институте училось по полторы сотни тех и других. Оттолкнув с дороги остановившихся друзей, мимо пролетел их знакомый Джамал и врезался в гущу дерущихся. За ним последовал еще один парень, которого они хорошо знали и с которым общались. Но сейчас он был из другого «лагеря», поэтому накинулся на Джамала и работал над ним кулаками изо всех сил.
-Пусти! Смотри, что он делает, скотина! – Муслим рванул свитер из рук Рустама, но тот держал крепко.
-Сейчас же Рамадан, хоть не порть пост этой заварушкой!
-Они же испортили! Да отпусти меня, не маленький, - Муслим снова дернул рукав и наконец смог освободиться. – Трус!
-Муслим!
Но парень уже выскочил из института и побежал на помощь Джамалу. Что-то дикое, животное проснулось в нем. Он тигром бросился на спину противника и повалился вместе с ним на землю, крепко держа за горло. Джамал тут же оценил обстановку и нанес парню удар в живот, от которого тот застонал. Пока Муслим держал его, скручивая руку за спиной и держа голову, Джамал активно молотил по нему кулаками. Муслим уже два года регулярно ходил в «качалку» и теперь радовался, что не без труда накачанные бицепсы и трицепсы пригодились: парень бился в его железных объятьях, как воробей в клетке, не имея возможности освободиться. Внезапно идиллия закончилась. Муслим получил откуда-то сверху удар в нос такой силы, что казалось, он сейчас отвалится. У него на две секунды потемнело в глазах, и хватка его ослабла. Парень вырвался, но вместо того, чтобы покинуть поле боя (так как получил достаточно), вновь кинулся на Джамала, словно это был его самый заклятый враг. Но Муслим уже не мог помочь земляку, он вскочил, утирая кровь из разбитого носа и встретился лицом к лицу с новым соперником. Секунду они гневно смотрели друг другу в глаза, и в следующий момент сцепились не на жизнь, а насмерть. Муслим действовал быстрее и смог как следует врезать ему в левый глаз. Потом посыпалась череда менее значительных ударов, так как приходилось одновременно уворачиваться от чужих кулаков. Казалось, на исходе дня поста силы должны были покинуть его, но нет, наоборот, он чувствовал приятную легкость во всем теле и дрался от души. За что? Почему он бил этого парня? За что тот бил его? Ни один из них не мог этого объяснить.
В итоге ректоратом был вызван наряд милиции, и при виде ментов бойцы обоих фронтов спешно ретировались. Муслим скрылся в институте. Разбитый нос тупо болел, да и вообще чувствовал он себя сильно помятым, соперник оказался достойным. Парень зашел в уборную, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Он умылся холодной водой, несколько раз зачерпнул ее в горсть и приложил ладони на минуту к лицу. Вспомнил о Рустаме, о том, как обозвал его трусом, и в груди что-то кольнуло. Муслим вышел в коридор и набрал номер Рустама, надеясь, что тот еще в институте. Рустам ему нравился, несмотря на безграничное терпение, которое Муслим считал слабостью. Он мог проглотить любую обиду, перед ним можно было спокойно пролезть в очереди, списывать задания хоть целый год – никто никогда не слышал от него ни слова упрека, ни обиженного взгляда.
Муслим знал, что друг простил его за оскорбление. Но все-таки решил лишний раз извиниться:
-Руст, я не хотел. Я сгоряча, ты ж понимаешь?
Рустам, который, как оказалось, ждал окончания драки, только улыбнулся.
-Проехали. Идешь сегодня на таравих?
-Да ИншАллахь. Встретимся, как обычно, у мечети?
-Хорошо.
Рустам приучил Муслима почти каждый день в Рамадане посещать дополнительную молитву. Сначала парню было тяжело выстаивать подряд 31 ракят, включая молитву приветствия мечети и сунну ночного намаза. Но потом он вошел во вкус, ему нравилось это непередаваемое на словах чувство возвышенности при выходе из мечети. Муслим не считал себя сильно верующим мусульманином, но старался делать, что мог.

Они встретились у мечети, где уже толпилось немало мусульман. Отовсюду слышался салам и слова зикра. Легкими тенями в свою часть мечети проскальзывали сестры. Муслим воодушевился. Он почувствовал себя частью чего-то большого и единого под названием «умма» и мысленно вознес хвалу Всевышнему за то, что Он дал ему счастье исповедовать ислам. Он достал из кармана свою белую шапочку, надел ее, и они с Рустамом пошли в мечеть. По пути встретили еще двух однокурсников и захватили их с собой.
В мечети стоял гул голосов. Рустам увидел в передних рядах свободные места и смело направился их занимать. Остальные последовали за ним. Муслим опустился на ковер. Слева и справа, спереди и сзади его окружали братья. Он подумал, что случись с ним что, он может просто обратиться к любому из них, и тот постарается ему помочь. Вот что значит мусульманская община. Это сила! Он начал представлять себе, как будет выглядеть мир при халифате, как все на земле будут друг другу близки как родные.
-Брат, не подскажешь, сколько времени до намаза? – раздался голос сзади.
-Конечно, брат! – с готовностью откликнулся Муслим, обернувшись на вопрос, и слова застыли у него на устах. Прямо перед ним сидели бок о бок два «врага» с утренней стычки. У одного из них у левого глаза красовался багровый синяк.
-Так сколько осталось до намаза, БРАТ? – переспросил он.

имаshка
10.05.2007, 22:31
зачарованная,действительно есть над чем задуматься,очень красиво

zacharovannaya
10.05.2007, 23:12
Крылья.

Маленький ангел сидел на облачке, свесив ножки.Он наблюдал за городом,который казался ему муравейником.Вдруг в окне одного дома он увидел знакомое лицо."Это ведь она",-подумал ангел и плавно начал спускаться вниз.Вот его маленькие ножки уже коснулись земли,он приоткрыл дверь подъезда и скользнул в маленкую щель.Поднялся на девятый этаж и оказался рядом с той самой дверью.Маленькой ручкой он дотронулся до звонка,и его пронзительный крик встревожил тишину."Кто там?"-спросил когда-то знакомый голос.
-Это я ,Ангел.
-Не знаю никакого Ангела.Вы,наверное,ошиблись квартирой!
-Да нет же,я не ошибся!Это я же я,Ангел...открой пожалуйста...

Дверь открылась, и Ангел увидел ЕЁ.Она была уже не та...Замученная,бледная,в старом халате..."Нужели это ты?Что с тобой стало?!"-воскликнул Ангел.
-Мы знакомы???Я вас впервые вижу.Что вам нужно?Зачем вы здесь?
Тусклыми глазами смотрела девушка и ничего не понимала.
-Ты ничего не помнишь?
-Нет.Я очень устала, и советую вам по-быстрее убраться отсюда.Тем более скоро придет мой муж.Я думаю,он будет не очень рад видеть в своем доме посторонних.Она села за стол и повернулась спиной к Ангелу.Ангел подошел к ней поближе и робко обнял ее за плечи,прижался к ее спине своим маленьким тельцем."Я сейчас тебе кое-что покажу,пообещай,что сразу же уйдешь"...Она сняла халат,и на ее совершенном теле,на ее персиковой спине,в районе лопаток, находились два ужасных шрама..."А теперь уходи"....

В дверь позвонили,и она вздрогнула. Поспешно встала со стула и побежала открывать дверь. Это был ее муж."А это кто еще???"-недовольно буркнул муж."Он уже уходит"-строго посмотрела на Ангела девушка."Я голоден,через 5 минут приду есть"-заявил муж.Девушка поторопилась на кухню."Дверь вот там,-указал пальцем на дверь мужчина.-Убирайся!" В больших глазах Ангела показались слезки.
-Где ЕЕ Крылья???Куда ты дел ее крылья?У нее были огромные белые крылья.Зачем ты их отрезал???Ты же погубил ее!-захлебывался в слезах Ангел.
-Понимаешь,мы любим друг друга...И соотвественно спим вместе !А знаешь,как мешали этому крылья! Ей было неудобно лежать на спине,поэтому я их и отрезал! Теперь все у нас в порядке! Мы счастливы!
Ангел уже вышел на улицу,где шел мокрый снег...
"И все-таки вы не любите друг друга!!!Она погибнет с тобой..."-крикнул Ангел вслед... Мужчина выбежал на улицу,но Ангел был уже высоко..."ПОЧЕМУ???ПОЧЕМУ ТЫ ТАК ГОВОРИШЬ???"-кричал мужчина,смотря в небеса.

"ПОТОМУ ЧТО ЛЮБВИ КРЫЛЬЯ НИКОГДА НЕ МЕШАЮТ"-прошептал Ангел...

zacharovannaya
11.05.2007, 21:07
КОМНАТА

Это было не то бодрствование, не то сон: я очутилась в комнате. Там не было ничего особенного, разве что стена, покрытая маленькими пронумерованными ящиками, подобно картотеке, которая обычно бывает в библиотеке, где есть списки с указанием автора книги или темы в алфавитном порядке. Но эти файлы, которые простирались от пола до потолка, и казалось, были бесконечны, имели иные названия. Когда я подошла ближе к стене с ящиками, первый ящик, привлекший мое внимание, назывался: "Люди, которые мне нравились". Я открыла его и начала просматривать карточки. Я быстро закрыла его, и была шокирована тем, что узнала все имена, написанные на каждой карточке.
И тут я сразу поняла, где нахожусь.
Безжизненная комната с маленькими ящичками являлась каталоговой системой моей жизни. Здесь были записаны действия моего каждого момента, большие и малые, в такой подробности, что даже в голове не укладывалось. Чувство удивления и любопытства, смешанное с ужасом, перемешивалось во мне по мере того, как я начинала открывать ящики наугад и изучать его содержимое. Некоторые вызывали радость и приятные воспоминания; другие - чувство стыда и сожаления - с такой интенсивностью, что я даже оборачивалась, чтобы убедиться, не подсматривает ли кто. Ящик под названием "Друзья" стоял рядом с ящиком, помеченным как "Друзья, которых я предала". Названия были самые разные: от земных до совершенно странных: "Книги, которые я прочла", "Ложь, которую говорила", "Утешение других", "Шутки, над которыми я смеялась". Некоторые были почти смешными по точности своей формулировки: "То, за что я кричала на своего брата".Читая другие названия, мне было не до смеха: "Поступки, совершенные в момент гнева", "Когда я грубила своим родителям". Я не переставала удивляться содержанию. В некоторых ящиках было даже больше карточек, чем я ожидала. Иногда меньше, чем мне хотелось бы.
Я была поражена таким громадным объемом своей жизни. Возможно ли то, что за свои 25 лет у меня было время написать все эти тысячи, или даже миллионы карточек? Но на каждой карточке была правда. Каждая была написана моим почерком. На каждой стоит моя подпись. Когда я выдвинула ящик с надписью "Песни, которые я слушала", я увидела, что количество карточек было неисчислимо по своему содержанию. Они плотно стояли друг к другу, и им не было конца. Я закрыла ящик, от стыда, не столько из-за жанров музыки, а скорее из-за огромного количества потерянного времени.
Когда я подошла к ящику с названием "Похотливые мысли", по моему телу пробежал холодок. Я выдвинула ящик лишь на сантиметр, не желая смотреть количество карточек, и вытащила одну карточку. Я вздрогнула от такого детального описания. Мне стало дурно от мысли, что такие моменты записываются.
Почти звериная ярость пробудилась во мне. Меня одолевала лишь одна мысль: "Никто никогда не должен видеть эти карточки! Никто не должен заходить в эту комнату! Мне надо уничтожить все это!" В бешенстве я дернула ящик на себя. Размер ящика уже не имел значения. Мне нужно освободить ящик и все сжечь. Но когда я брала его и била об пол, я не могла вытряхнуть ни одной карточки. Я впала в отчаяние и вытащила карточку и обнаружила, что она была крепкой, как железо, когда я хотела ее порвать. Сраженная и абсолютно беспомощная, я поставила ящик на место. Прислонившись лбом к стене, я с сожалением вздохнула.
И тут я увидела это: заголовок - "Время, затраченное на изучение Ислама и чтения Корана". Ручка ящика была ярче, чем все остальные, новее и он был почти не тронут. Я потянула за ручку и маленький ящик, не более 7-ми сантиметров длиной оказался у меня в руках. Там было так мало карточек, что их можно было сосчитать по пальцам. И количество времени, затраченное мной на изучение об Аллахе, понимание Его Таухида, учение правильной исламской Акиды - время, затраченное на все это, было настоль мало, что мне стало стыдно...
И тут я начала плакать навзрыд. Так сильно, что я почувствовала боли в желудке и начала содрогаться. Я упала на колени и продолжала плакать. Я плакала от стыда, от переполняющего меня стыда... Ряды пяти полок кружились перед моими заплаканными глазами. Никто, никогда не должен знать об этой комнате.
Я должна запереть ее и спрятать ключ...

zacharovannaya
11.05.2007, 21:10
Зелёная одежда


При нашей встрече как раз читался азан.
- Пойдём со мною в мечеть, сегодня пятница, - сказал я.
Из-за отклонения моих прошлых предложений:
- Ты же знаешь, что я не посещаю мечеть, - сказал он.
- Знаю, - ответил я. – Но мне интересно узнать причину.
- Я и сам не знаю, просто не получается, - проговорил он. – Возможно, воздействует и окружение. К тому же мятые брюки с обвисшими коленами вызывают у меня стеснение.
Я невольно рассмеялся:
- Ты, наверное, шутишь. Кто же по этой причине отказывался от посещения мечети?
- Я говорю правду. Ты же знаешь мой отношение к одежде и, особенно, к одежде зелёного цвета.
Действительно, одеваемые им платья, которые он постоянно держал в ухоженном виде, были в зелёных тонах и удивительно красивыми.
- Хорошо, но ты на протяжении всей своей жизни так ни разу и не побывал в мечети?
- В детстве бывал несколько раз с дедушкой. Однако же теперь не думаю, что пойду туда вновь.
Произнесённое им меня крайне встревожило и заставило сожалеть о моём любопытстве. Вскоре мы распрощались.
Спустя два месяца после нашего разговора я прослышал, что он в мечети, и тут же направился туда. Он находился во дворе мечети перед первым рядом и снова в зелёном.
Я медленно приблизился к нему и шёпотом сказал:
- Ты же не собирался приходить в мечеть?
Однако он не издал ни единого звука, потому что лежал в гробу, накрытом зелёным покрывалом...

Dojdik
11.05.2007, 21:39
КОМНАТА

Это было не то бодрствование, не то сон: я очутилась в комнате. Там не было ничего особенного, разве что стена, покрытая маленькими пронумерованными ящиками, подобно картотеке, которая обычно бывает в библиотеке, где есть списки с указанием автора книги или темы в алфавитном порядке. Но эти файлы, которые простирались от пола до потолка, и казалось, были бесконечны, имели иные названия. Когда я подошла ближе к стене с ящиками, первый ящик, привлекший мое внимание, назывался: "Люди, которые мне нравились". Я открыла его и начала просматривать карточки. Я быстро закрыла его, и была шокирована тем, что узнала все имена, написанные на каждой карточке.
И тут я сразу поняла, где нахожусь.
Безжизненная комната с маленькими ящичками являлась каталоговой системой моей жизни. Здесь были записаны действия моего каждого момента, большие и малые, в такой подробности, что даже в голове не укладывалось. Чувство удивления и любопытства, смешанное с ужасом, перемешивалось во мне по мере того, как я начинала открывать ящики наугад и изучать его содержимое. Некоторые вызывали радость и приятные воспоминания; другие - чувство стыда и сожаления - с такой интенсивностью, что я даже оборачивалась, чтобы убедиться, не подсматривает ли кто. Ящик под названием "Друзья" стоял рядом с ящиком, помеченным как "Друзья, которых я предала". Названия были самые разные: от земных до совершенно странных: "Книги, которые я прочла", "Ложь, которую говорила", "Утешение других", "Шутки, над которыми я смеялась". Некоторые были почти смешными по точности своей формулировки: "То, за что я кричала на своего брата".Читая другие названия, мне было не до смеха: "Поступки, совершенные в момент гнева", "Когда я грубила своим родителям". Я не переставала удивляться содержанию. В некоторых ящиках было даже больше карточек, чем я ожидала. Иногда меньше, чем мне хотелось бы.
Я была поражена таким громадным объемом своей жизни. Возможно ли то, что за свои 25 лет у меня было время написать все эти тысячи, или даже миллионы карточек? Но на каждой карточке была правда. Каждая была написана моим почерком. На каждой стоит моя подпись. Когда я выдвинула ящик с надписью "Песни, которые я слушала", я увидела, что количество карточек было неисчислимо по своему содержанию. Они плотно стояли друг к другу, и им не было конца. Я закрыла ящик, от стыда, не столько из-за жанров музыки, а скорее из-за огромного количества потерянного времени.
Когда я подошла к ящику с названием "Похотливые мысли", по моему телу пробежал холодок. Я выдвинула ящик лишь на сантиметр, не желая смотреть количество карточек, и вытащила одну карточку. Я вздрогнула от такого детального описания. Мне стало дурно от мысли, что такие моменты записываются.
Почти звериная ярость пробудилась во мне. Меня одолевала лишь одна мысль: "Никто никогда не должен видеть эти карточки! Никто не должен заходить в эту комнату! Мне надо уничтожить все это!" В бешенстве я дернула ящик на себя. Размер ящика уже не имел значения. Мне нужно освободить ящик и все сжечь. Но когда я брала его и била об пол, я не могла вытряхнуть ни одной карточки. Я впала в отчаяние и вытащила карточку и обнаружила, что она была крепкой, как железо, когда я хотела ее порвать. Сраженная и абсолютно беспомощная, я поставила ящик на место. Прислонившись лбом к стене, я с сожалением вздохнула.
И тут я увидела это: заголовок - "Время, затраченное на изучение Ислама и чтения Корана". Ручка ящика была ярче, чем все остальные, новее и он был почти не тронут. Я потянула за ручку и маленький ящик, не более 7-ми сантиметров длиной оказался у меня в руках. Там было так мало карточек, что их можно было сосчитать по пальцам. И количество времени, затраченное мной на изучение об Аллахе, понимание Его Таухида, учение правильной исламской Акиды - время, затраченное на все это, было настоль мало, что мне стало стыдно...
И тут я начала плакать навзрыд. Так сильно, что я почувствовала боли в желудке и начала содрогаться. Я упала на колени и продолжала плакать. Я плакала от стыда, от переполняющего меня стыда... Ряды пяти полок кружились перед моими заплаканными глазами. Никто, никогда не должен знать об этой комнате.
Я должна запереть ее и спрятать ключ...

Очень хороший рассказ. Поучительный.Дела реза хуьйла хьуна!

zacharovannaya
12.05.2007, 06:54
Очень хороший рассказ. Поучительный.Дела реза хуьйла хьуна!
Вайн массарна хилил Дел рез. Мне тоже очень этот рассказ понравился.

Dewersant
12.05.2007, 10:57
Да очень хороший рассказ пускай у всех картотека с названием "Время, затраченное на изучение Ислама и чтения Корана" будет самой мнгочисленной по карточкам

zacharovannaya
14.05.2007, 22:26
БУДУР



.. Вот и моя доченька Будур… Ее появлению предшествовал нежный голосок, напоминающий пение птиц. Обернувшись, я увидела, как она быстро бежит в мою сторону, простирая ко мне свои ручонки…
Я крепко обняла ее и почувствовала, как тепло от кончиков ее пальцев проникает в меня сквозь кожу. Я закрыла глаза и возблагодарила Аллаха… какие блага!.. Муж и дочь… - великая радость…
…Мне вспомнились годы учёбы в колледже. В один из тех дней Адель пришёл в наш дом с намерением просить моей руки. Он приходился нам родственником, и моя семья хорошо его знала. Поэтому родители и я легко дали ему согласие. В сердцах многих девушек жила мечта о молодом человеке, который отличался бы высокой нравственностью и сильной верой. Но счастье выпало мне…
После долгого ожидания, имея на руках дипломы, мы поженились. Мы в мечтах рисовали наше будущее. Стоя в самом начал е своего жизненного пути, мы на многое надеялись и ко многому стремились.
Спустя некоторое время муж подписал контракт на работу за рубежом - в Саудовской Аравии - и уехал туда один. Он оказался на чужбине там, а я здесь. И только через полтора года тоски и разлуки Адель нашёл мне работу учительницы, и я присоединилась к нему. Опасаясь чужбины, я никак не могла отогнать мысль: смогу ли жить вдали от любимых родителей, родственников и друзей? Но меня спасало присутствие рядом со мной любящего мужа, мягкого, всегда улыбающегося, с благородной душой и искренностью в речах…
Адель заполнил всю мою жизнь, окружил меня своею любовью, нежностью и сочувствием. Чужбина еще больше сблизила нас. В наших сердцах произросло дерево дружбы.
Мне нравилась в нём каждая мелочь. Иногда Адель просил стакан воды или чашку чая, и, когда я появлялась перед ним, неся поднос, горячо благодарил меня. Это особенно удивляло и трогало до глубины души. Однажды, не сдержавшись, в порыве нежности я попросил а: "Не благодари меня за эти мелочи, ведь это мой долг".
Я восславляла Аллаха и благодарила Его за то, что Он наделил меня таким мужем, который утирал с моих глаз слезы чужбины и разделял мою тоску по любимым людям. Адель был для меня самым лучшим из людей: как муж, как отец и как близкий человек.
Я не припомню, чтобы в последние дни моей беременности он потревожил меня какой-нибудь просьбой, стоившей мало-мальского труда. Очень часто свою просьбу предварял вопросом: "Ты сегодня не устала?.. Может быть, ты чувствуешь утомление?"
Мой муж всегда делился со мной и своею радостью, и своею мечтой. Он часто любил повторять: "Если Аллах даст нам мальчика, то назовем его Билялем". Это в честь Биляля, сподвижника пророка Мухаммада (мир ему и благословение Аллаха), который был первым муэдзином в истории Ислама.
Минули последние дни беременности, и у нас родилась девочка, красотой своей напоминающая полную луну. Мы так и назвали её - Будур. Однажды, когда Адель ласково играл с наш ей малышкой, улучив удобный момент, я спросила:
- Скажи, тебе не грустно, что родилась Будур, а не Биляль?
- Что ты! - всем сердцем сказал он, - это дар Аллаха. Ведь Он "дает, кому пожелает, женское поколение и дает, кому пожелает, мужское". И Тот, Кто наградил нас Будур, подарит нам и Биляля, если Ему будет угодно.
Хвала Аллаху, дни наши протекали радостно, а дерево дружбы росло и крепло. Даже пребывание в этой чужой стране оказалось ниспосланным нам Аллахом благом. В нашем городе регулярно проходили встречи с религиозными учеными, всевозможные дискуссии и лекции. Школьный коллектив, в котором я работала, оказался оазисом доброты и доброжелательности.
Одна моя коллега преподнесла мне в подарок аудиокассету с названием "О сестра! Или хиджаб или ад". Это была великолепная, очень сильная лекция, рассказывающая о необыкновенной значимости хиджаба как символа целомудрия мусульманской женщины.
Благодаря милости Аллаха, я стала гораздо серьезнее и строже относиться к хиджабу.
Мой муж всегда испытывал прилив радости, когда слышал звуки азана, призывающего на утреннюю молитву. Каждое утро, едва заслышав голос муэдзина, он моментально вскакивал с постели, будил меня и поспешно уходил в мечеть, чтобы не опоздать на коллективную молитву… А когда я собиралась на работу, Адель всегда находил свободную минуту, чтобы в очередной раз напомнить мне о благочестии и богобоязненности:
- Дорогая, ты воспитательница поколений. Будь добросовестной, берегись клеветы и сплетен, говори о людях только хорошее. Не трать время в разговорах по пустякам. Ведь нет добра в той речи, о которой будешь сожалеть в День Суда.
И я молча, с благодарностью принимала его советы.
По дороге в школу и домой мы слушали в машине какую-нибудь исламскую кассету. Текли дни за днями легкой и радостной чередой, словно наши души овевал приятный морской бриз…
Был самый обычный день. Как всегда с утра я отправилась в школу. После полуденной молитвы направилась туда, где Адель припарковал наш автомобиль. Приблизившись, я отметила, что Адель очень странно выглядит: я совершенно отчётливо заметила следы сильного переутомления на его лице.
- Что с тобой? - озабоченно спросила я.
- Просто я очень устал и у меня кружится голова, - ответил он…
Дома приготовила обед и позвала Аделя. Но он так и не смог встать с постели - пришлось самой кормить его…
- Адель! Что с тобой произошло? Что же? - с неясной тревогой, подступавшей к сердцу, спрашивала я мужа. Но услышала тот же ответ.
- Я утомлён. Мне надо отдохнуть. Через некоторое время муж уснул, и я покинула его до наступления времени следующей молитвы. Когда зазвучал азан, я подошла к нему и попыталась его разбудить, но он не реагировал и не двигался. Я кинулась к телефону и позвонила соседям. Через несколько минут мы уже везли его в больницу.
Быстрыми шагами врач подошёл ко мне и сообщил:
- Сожалею, но состояние вашего мужа тяжелое. Есть подозрение на воспалительный процесс в мозговой о болочке. - И он начал детально разъяснять, что нас может ожидать, поскольку болезнь может развиваться двояко: первая форма легкая, а вторая - тяжелая…
Я приняла эту новость со стойкостью, которой не ожидала от себя, и уже дома до половины второго ночи молилась, прося Аллаха вернуть здоровье моему мужу…
Долгих три дня Адель находился в коме: с полудня злополучной среды по пятницу.
В субботу утром его состояние улучшилось, и он вышел из комы.
Я подошла к нему поближе и спросила:
- Адель, это я. Ты узнал меня?
- Нет, - прозвучало совершенно неожиданно.
- Ты не помнишь Будур? - растерянно задала я вопрос.
Адель ответил утвердительно:
- Помню, это моя дочь.
А я мама Будур, - поспешно добавила я.
На лице Аделя показалась улыбка, и он произнёс:
- Жена… Ты моя жена!!
Из моих глаз потекли горькие слезы. Каким он был всего три дня назад! Куда делись его память, его ум и забота обо мне?!.. Как внезапно всё переменилось: сегодня Адель уже не помнит даже с амых любимых и близких ему людей…
Я погрузилась в горестные раздумья. В своих мыслях я постоянно вспоминала Аллаха, и это давало мне опору. Голос имама, читавшего молитву в мечети, заставил меня вздрогнуть, он, будто обращался ко мне: "О те, которые уверовали! Обращайтесь за помощью к терпению и молитве. Поистине, Аллах - с терпеливыми!" И вслед за этим аятом из глаз моих ручьем хлынули слезы. Я осознала, что принадлежу к числу тех людей, к котором обращены эти слова: "Мы испытываем вас кое-чем из страха, голода, недостатка в имуществе и душах, и плодах, - и обрадуй терпеливых, - тех, которые, когда их постигнет бедствие, говорят: "По истине, мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы возвращаемся!" - эти слова будто исторгались из глубины моей души.
О Господи! Ведь мы здесь на чужбине, а потеря мужа означает катастрофу!.. Кто отвезет меня к мужу в больницу? На кого я могу опереться? Поистине - это чужбина, самая безжалостная из чужбин, особенно для такой хрупкой женщины, как я. Од на в доме: без брата, без отца и… без мужа…
Мне ни с кем не хотелось делиться своим горем. В воскресенье утром вместе с другом Аделя и его женой поехала в больницу. Нет слов, чтобы описать охватившее меня безмерное счастье: мой муж вспомнил меня. В тот день он узнавал всех, кто приходил его навещать. Адель особенно обрадовался тем бородачам, которые невольно вызвали у меня тихое почтение. Единственно, в чем он затруднялся: не мог вспомнить их имена. Меня же - его жену и мать его дочери - Адель узнал сразу, как только я вошла, и, счастливо улыбаясь, назвал по имени. И я испытала безумную радость, словно никогда раньше моё имя не слетало с его уст.
Адель, как только оправился от беспамятства, сразу же попросил принести воду для омовения, чтобы он мог возместить пропущенные в состоянии комы молитвы. Как обычно, он не переставал думать о молитве, радовался звукам азана, доносившегося с минарета ближней мечети.
События развивались очень быстро. В понедельник я обнаружила, что его перевели в отдельный бокс, поскольку инфекция начала распространяться по всему телу, а температура неуклонно поднималась всё выше и выше. Этот день был переломным…
Каждый день с трёх до пяти и с семи до девяти вечера я навещала его в больнице. Случалось, что оставалась с ним и на весь день. Хотя я часто меняла ему холодные компрессы на лице, руках и ногах, ртуть на градуснике неумолимо ползла вверх, приближаясь к максимальной отметке.
Чтобы успокоиться, я взяла в руки Коран, стараясь читать для него как можно четче и громче. Когда я прервала чтение, чтобы приложить очередной компресс, он очнулся и попросил:
- Пожалуйста, включи магнитофон.
- Ты хочешь послушать Коран, Адель? - обрадовалась я.
- Конечно, - тихо выдохнул мой муж.
Во второй половине дня к нему пришли посетители: друзья и коллеги. Среди них был и лучший друг Аделя, которого он очень любил и уважал. Когда их взгляды встретились, мой муж расцвел в улыбке и энергично протянул ему руку для пожатия. И в порыве внезапно нахлынувшей огромной радости за него я перехватила предназначавшееся другому рукопожатие. Как оказалось, Адель в последний раз пожимал чью-то руку…
В тот день я вернулась домой с тревожным сердцем и опустошенной душой, изо всех сил борясь с приступом отчаяния и прося у Аллаха стойкости и терпения.
Во вторник, на рассвете, когда муэдзин начал распевать своим чудесным и мощным голосом азан: "Аллаху Акбар! Аллаху Акбар!", - Адель открыл глаза, слегка приподнялся на своей постели и беглым взглядом окинул высокое небо. После этого он снова лёг и закрыл глаза. Душа покинула его и поднялась к своему Создателю.
Каждому человеку предопределен свой конец. У Аделя он наступил в этот вторник. Утром предыдущего дня он принадлежал к числу людей из этого мира, а вечером присоединился к людям из мира иного. Но мне еще это было неведомо.
Ранним утром я позвонила соседям и умолила их, чтобы они немедленно отвезли меня в больницу. Я почувствовала, что с Аделем могло случиться нечто страшное.
Притормозив машину прямо напротив больницы, сосед попросил нас подождать в машине, пока он не разузнает, в каком состоянии находится мой муж.
Я посмотрела на окно его палаты рассеянным взглядом и стала напряженно ожидать, с чем же вернется мой сосед.
Он пропал надолго; вернее, мне так показалось. Будучи не в силах сидеть в ожидании, я вышла из машины и хотела было уже войти в больничные двери, как вдруг увидела идущего со склоненной головой соседа. Замерев на месте, я дождалась его приближения и слов своего приговора:
- Да помилует его Аллах!.. Крепись, сестра, и терпи, - едва слышным голосом произнес сосед слова, означавшие смерть.
- Они уже увезли его отсюда? - еле вымолвила я.
- О, нет! - ответил он.
- Я должна его увидеть, - настойчиво заявила я.
Мы шли втроем по больничным коридорам, и всё это время я повторяла себе: "Мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы возвращаемся".
Подчиняясь внутреннему порыву, я ускоряла свои шаги . Когда я вошла в бокс, мои глаза моментально отыскали Аделя, вытянувшегося на своей постели и накрытого огромным покрывалом. Я убрала покров, скрывающий его от меня, и обнаружила, что его лицо было спокойным и радостным. Невольно моя голова склонилась над ним, и я поцеловала его холодный лоб со словами: "В рай, мой любимый… в рай, инша-Аллах!"
Меня под руки выводили из палаты, а мой язык все твердил: "Мы принадлежим Аллаху, и к Нему мы возвращаемся. Господи! Даруй мне награду за терпение в моём безбрежном горе!"
Безусловно, я испытала сильный шок и пережила серьезную катастрофу. Однако на свою печаль жалуюсь лишь одному Всевышнему Аллаху!..
Судьбой Аделю было предписано, что он будет похоронен здесь, в этой земле, которую он так сильно любил…
Женщины, пришедшие ко мне с соболезнованиями и словами утешения, сидя вокруг меня, говорили много хороших и добрых слов о моем покойном муже. О том, как он добросовестно соблюдал все требования Ислама, о том, каким он был цельным и покладистым, как регулярно и искренне совершал свои молитвы…
Я бесконечно благодарила Господа за то, что конец жизни у моего мужа был светлым. Часы долгих раздумий позволили прийти к такому выводу о сущности земной жизни: если наш Премудрый Создатель даёт нам что-нибудь в этой жизни, то затем обязательно отнимает, и если ты какое-то время радуешься чему-то, то после непременно грустишь…
Как мало было их, счастливых часов. И столь короткий срок был отмерян мне от безграничного счастья до глубокой печали.
Пока я все еще пребываю на чужбине, и одиночество опять вернулось ко мне. Я потеряла Аделя, но со мной его Господь. Он никогда не потеряет меня и никогда не потеряет Будур. Ведь Он - Милосерднейший из милосердных.

zacharovannaya
14.05.2007, 22:43
СТАКАН МОЛОКА !


С утра было очень холодно. Мальчик, продающий хозяйственные мелочи, чтобы иметь возможность оплатить проезд к месту своего обучения, обессилел и сильно проголодался. И он решил попросить еды в ближайшем доме.
Но постучавшись и увидев молодую женщину, открывшую дверь, он постеснялся и попросил только стакан воды.

Однако женщина догадалась, что мальчик голоден, и принесла ему большой стакан молока. Мальчик медленно выпил молоко, а затем спросил: «Сколько я вам должен за это?». «Абсолютно ничего, — ответила женщина. — Мама всегда учила нас не брать плату за добрые дела»
«Тогда я буду молиться за вас, за вашу доброту», — обрадованно произнес Адам Закр.

Когда он покинул тот дом, он не только почувствовал себя сильнее физически, но и его вера во Всевышнего стала сильнее.
Прошли годы, и многое изменилось в их поселке. Та женщина постарела и сильно заболела. Местные врачи оказались бессильными помочь ей и отправили ее на лечение в город, в главную больницу к специалистам, чтобы те могли верно назначить лечение ее редкой болезни.

Доктор Адам Закр был специально вызван для консультации. Когда он услышал название поселка, откуда приехала эта больная, странный свет наполнил его глаза. И он, ни секунды не мешкая, решил взглянуть на эту пациентку.
Одетый, как и положено доктору, Адам Закр вошел в палату. Он сразу узнал в больной ту женщину из их поселка, которая была так добра к нему. Доктор вернулся в консультационное отделение и твердо решил, что постарается приложить все усилия, чтобы спасти жизнь этой женщины и в кратчайший по возможности срок вылечить ее малоизученное специалистами заболевание. С того дня он уделял повышенное внимание этой больной.

После продолжительного лечения болезнь была побеждена. Доктор Закр распорядился, чтобы ее больничный счет за лечение был предварительно показан ему для под-тверджения.
Получив счет, он взглянул на сумму, а затем написал что-то внизу, расписался, и только после этого разрешил передать счет той женщине.

Когда ей предъявили счет, запечатанный в конверте, она даже боялась открыть его, потому что была уверена, что он будет так высок, что ей придется продать последнее имущество, чтобы расплатиться за лечение.
Обратившись с мольбой к Всевышнему о помощи, она наконец распечатала конверт и стала изучать счет. И сразу же ее внимание привлекла строка, дописанная вручную внизу: «Оплачено полностью одним стаканом молока». После этих слов стояла собственноручная подпись доктора Закра.
Растроганная женщина сразу вспомнила того худенького мальчика, обратившегося к ней в тот день. И стакан молока...

Женщина разрыдалась от радости. И она благодарно прошептала сквозь слезы: «Спасибо Тебе, о Милостивейший Всевышний, воистину Ты простираешь свою милость и доброту без границ через людские сердца и умы».
Хадис: Посланник Всевышнего, Пророк Мухаммад (с.г.в.) сказал: «У того, кто искренне даст милостыню из своего честного заработка, пусть это даже всего один финик, Аллах примет благое деяние, а затем увеличит награду за это, так что финик станет равен горе» (передали Бухари и Муслим).

zacharovannaya
14.05.2007, 22:47
Mоя сестра !

Eе лицо было изможденным, а щеки— впавшими, и под ее кожей хорошо были видны кости. это не останавливало ее, поэтому вы никогда не смогли бы застать ее не читающей коран. она всегда несла бессменную вахту в своей молельной комнате, устроенной для нее отцом, склоняясь в поясных и земных поклонах, поднимая руки в мольбе. так она проводила время от заката до рассвета, а скука была для других.

что касается меня, то я интересовалась только журналами о моде и романами. я проводила свободное время за просмотром фильмов, и поездки к пункту проката видео стали моей визитной карточкой.

Как говорится, когда что-то входит в привычку, люди начинают обозначать вас этим, я была небрежна в своих обязанностях, и лень стала характерной чертой моих намазов.

Однажды ночью я выключила видео после трехчасового просмотра. в это время мягко зазвучал азан. я скользнула под одеяло.
ее голос донесся из молельной комнаты. я спросила: «ты что-то хочешь, нура?»
«не ложись спать, пока не прочитаешь утренний намаз» — она явно срывала мои планы.
«ух ... но ведь еще есть час до него, это всего лишь первый азан!»
с нежностью она позвала меня подойти поближе. нура всегда была такой, даже до того, как жестокая болезнь покол****а ее дух и уложила в постель.
«хана, ты можешь посидеть возле меня?»
я никогда не могла отказать ей. «да, нура».
«пожалуйста, посиди со мной».
«хорошо, я посижу. о чем ты думаешь?»
приятным голосом она начала читать: «каждая душа вкусит смерть, и вам будет воздано (по заслугам) в судный день». она остановилась, задумавшись. затем спросила: «ты веришь в смерть?»
— «конечно, я верю».
«ты веришь, что будешь отвечать за то, что делаешь, независимо, маленькое это дело или большое?»
«я верю, но аллах — прощающий и милосердный, и меня ждет еще долгая жизнь».
«постой, хана ... разве ты не боишься смерти и ее внезапности? посмотри на хинд. она была моложе, чем ты, но умерла в автомобильной катастрофе. смерть не смотрит на возраст, и он не будет мерой того, когда ты умрешь».
темнота комнаты заполнила мое тело страхом. «я боюсь темноты, и теперь ты напугала меня смертью, в общем, я пошла спать. нура, я сейчас вспомнила, что ты обещала поехать с нами на каникулы летом».

Это возымело свое действие. ее голос надломился и задрожал. «я, возможно, отправлюсь в долгую поездку в этом году, хана, но в другое место. наши жизни находятся в руках аллаха, и все мы принадлежим ему».
из моих глаз брызнули слезы и покатились по щекам. я думала о болезни сестры, о том, как до-
ктора конфиденциально сообщили моему отцу, что не было большой надежды, на то, что нура выживет. ей этого не говорили. кто же намекнул? или, может быть, она сама догадалась?
«о чем ты задумалась, хана?» ее голос был резок. «ты думаешь, я говорю это, потому что больна? хм. на самом деле, я могу прожить дольше, чем люди, которые не больны, а ты, хана, как долго собираешься прожить? двадцать лет? сорок? а затем что?» в темноте она взяла мою руку и мягко сжала ее. «между нами нет никакого различия; мы все оставим этот мир, чтобы жить в раю или находиться в агонии в аду.
послушай слова аллаха: «любой, кто удален от огня и введен в рай, обладает подлинным успехом».

Я вышла из комнаты сестры ошеломленной, ее слова звенели в моих ушах: «пусть аллах наставит тебя, хана, не забывай свой намаз».
восемь часов утра. громкий стук в мою дверь. я обычно не просыпаюсь в это время. крики. беспорядок. о аллах, что случилось?
состояние нуры стало критическим после утреннего намаза, ее немедленно отвезли в больницу...
инна ли ляхи, ва инна иляйхи рад-жи'ун.
не будет никаких поездок этим летом. было предопределено, что я проведу лето дома...
было около часа дня. отец позвонил в больницу. «да. вы можете сейчас прийти навестить ее». голос папы изменился, мама почувствовала, что происходит что-то очень плохое. мы немедленно отправились в больницу.
«как ты, нура? с тобой было все в порядке этой ночью, что случилось?» мы взялись за руки, она легонько сжала их, «даже теперь, альхамдулиллях, со мной все в порядке». «альхамдулиллях ... но ... твои руки такие холодные».

Я села рядом с ней и прикоснулась пальцами к ее колену. она отдернула его. «извини ... я тебе сделала больно?» «нет, только я вспомнила
слова аллаха: «и сойдется голень с голенью» ... хана, сделай ду'а за меня. я, возможно, очень скоро встречу свой первый день будущей жизни. это длинная поездка, и я не подготовила достаточно много хороших дел».
слезы побежали из моих глаз. я зарыдала, и она присоединилась ко мне. комната растворилась, оставив нас, двух сестер, плакать вместе. ручьи слез текли на ладони моей сестры, которые я держала обеими руками. папа все более волновался обо мне. я никогда не плакала так прежде.

Дома, наверху в своей комнате, я смотрела, как солнце уходило вместе с печальным днем. тишина стояла в наших коридорах. потом двоюродная сестра вошла в мою комнату, затем другая. посетителей было много, и все голоса смешивались в один гул. всего лишь одна мысль ясно стояла в голове ... нура умерла!

Я перестала различать, кто пришел и кто ушел. я не могла вспомнить то, что они говорили. о аллах, где я нахожусь? что случилось? я даже не могла больше плакать.
я вспомнила аят, который нура читала: «и сойдется голень с голе нью», и я очень хорошо знала истину следующего аята: «...и в тот день его пригонят к господу твоему»
той ночью я на цыпочках зашла в ее молельную комнату. глядя на молчаливое зеркало, я ощутила всю потерю той, которая делила со мной утробу моей матери. нура была моей сестрой-близнецом.
я вспоминала, как мы делили печали, как она успокаивала меня в тяжелые дни. я вспоминала, как она молилась о наставлении меня и плакала долгими ночами, рассказывая мне о смерти и ответственности за свои дела. да спасет нас всех аллах!
сегодня — первая ночь нуры, которую она проведет в своей могиле. о аллах, смилуйся над ней и освети ее могилу. вот коран, который она читала, ее коврик для намаза и розовое красивое платье, которое она припрятала до свадьбы, чтобы одеть только для мужа.
я вспоминала свою сестру и оплакивала все дни, которые потеряла. я молилась аллаху, чтобы он смилостивился надо мной и простил меня. я молилась аллаху, чтобы он укрепил ее твердым словом в могиле, как она всегда просила в своей мольбе. в тот момент я остановилась. я спросила себя: что было бы, если бы умерла я? какой был бы мой исход? страх сжал мою душу, и слезы полились снова. аллаху акбар, аллаху акбар...
первый азан мягко донесся со стороны мечети, как красиво звучал он в этот раз. я почувствовала себя спокойнее и расслабилась, повторяя слова азана за муэдзином. я надела на голову платок и встала, чтобы прочитать утренний намаз. я молилась так, как будто это была моя последняя молитва, прощальный намаз, точно так же, как делала нура вчера. это был ее последний утренний намаз.

Теперь и, инша аллах, всю оставшуюся жизнь, если я просыпаюсь по утрам, то не рассчитываю на то, что буду жива к вечеру, а вечером я не рассчитываю на то, что буду жива к утру.
мы все отправимся в поездку нуры — как мы подготовились к этому?

Hassell
19.05.2007, 22:32
просто нет слов. очень красиво и заставляет задуматься о многом
баркала

Dojdik
02.06.2007, 01:53
Притча о любви

Когда-то давным-давно на Земле был остров, на котором жили все духовные ценности. Но однажды они заметили, как остров начал уходить под воду. Все ценности сели на свои корабли и уплыли. На острове осталась лишь Любовь. Она ждала до последнего, но когда ждать уже стало нечего, она тоже захотела уплыть с острова.
Тогда она позвала Богатство и попросилась к нему на корабль, но Богатство ответило:
– На моем корабле много драгоценностей и золота, для тебя здесь нет места.
Когда мимо проплывал корабль Грусти она попросилась к ней, но та ей ответила:
– Извини, Любовь, я настолько грустная, что мне надо всегда оставаться в одиночестве.

Тогда Любовь увидела корабль Гордости и попросила о помощи ее, но та сказала, что Любовь нарушит гармонию на ее корабле.
Рядом проплывала Радость, но та так было занята весельем, что даже не услышала о призывах Любви.
Тогда Любовь совсем отчаялась. Но вдруг она услышала голос, где-то позади:
– Пойдем Любовь, я возьму тебя с собой.
Любовь обернулась и увидела старца. Он довез ее до суши и, когда старец уплыл, Любовь спохватилась, ведь она забыла спросить его имя. Тогда она обратилась к Познанию:
– Скажи, Познание, кто спас меня? Кто был этот старец?
Познание посмотрело на Любовь:
– Это было Время.
– Время? – переспросила Любовь. – Но почему оно спасло меня?
Познание еще раз взглянуло на Любовь потом вдаль, куда уплыл старец:
– Потому что только Время знает как важна в жизни Любовь.

Dojdik
02.06.2007, 01:57
Тишину квартиры нарушил звон будильника. Из-под одеяла высунулась рука, что бы остановить этот шум. Нет, это не будильник… Звук становился все громче и громче. Она уже начала понимать, что это звонит мобильный и быстрыми движениями (насколько они могут быть быстрыми у человека, который практически спит) стала шарить по тумбочке.

- Алло? – пробормотала Она сонным голосом в трубку.
- Здравствуй! Как твои дела?

Молчание... - Мне вдруг до невозможного захотелось услышать твой голос, он у тебя с хрипотцой, когда ты только просыпаешься. Прости, не удержался.
- Это все, что ты хотел мне сказать?
- За окном идет дождь...
- Это все?
Пауза...
- Да.
- Тогда до свиданья, а точнее прощай. И чтобы у тебя не возникало больше такого желания, будить меня ночью, я запишу свой голос на диктофон и вышлю тебе по почте.

Она нажала на кнопку "отмена" и откинулась на подушку. Да теперь ей не уснуть. Зачем Он позвонил? И сердечко, как предатель вдруг сразу напомнило о себе, когда казалось, что оно уже просто выполняет функции, которые были заложены ему изначально – перегонять кровь. Тук. Тишина... Тук-тук. И снова тишина... Тук-тук-тук.

Нет, это не выносимо. Она встала с постели и побрела на кухню, чтобы налить себе зеленый чай, он всегда ее успокаивал.

Она поставила чайник на плиту и стала ждать, когда он закипит. Ее взгляд упал на окно. Дождь...

Капельки сильней застучали по стеклу, и в них звучал до боли знакомый, до боли родной и любимый голос: "Когда будет идти дождь, знай, я всегда буду вспоминать о тебе, сколько бы километров или лет нас не разделяли..." Да это было давно, кажется в другой жизни.

Она прижалась к холодному стеклу, как будто оно могло охладить ее сердце, вычеркнуть из жизни те воспоминания.

Чайник закипел... А она все стояла у окна, смотря вдаль, где были дождь и ее счастье. Если бы не было барьера, капельки дождя на стекле и слезы на ее лице стали бы единым целым. Наконец, Она оторвалась от стекла и отвернулась от окна. Выключив чайник, она направилась в комнату. Последний принятый звонок. Кнопка вызова. Гудок. Еще гудок. Три. Четыре...

- Алло?! – ответил мужской голос.
- Ты знаешь, а на улице дождь.
- Я не могу жить без тебя…
- А я без тебя и дождя.
- И дождя...

Dojdik
02.06.2007, 02:05
Каменотес много и тяжело работал. Он работал в каменоломнях целый день, пока на землю не опускались сумерки. Его руки были натружены и покрыты множеством мозолей. Его спина была всегда согнута, а лицо было сумрачным и вытянутым.
Он был несчастлив. И однажды он сказал:
— Это не жизнь. Почему моя судьба сделала меня тем, кто я есть? Почему я не могу быть кем-нибудь более богатым? Если бы только я стал богатым, я был бы счастлив.

Ему явился Ангел и спросил: — Что должно случиться с тобой, чтобы ты ощутил, что ты богат и счастлив?
— Ну, это просто. Если бы я был богатым, я бы жил в городе, в великолепной квартире на верхнем этаже. Я мог бы любоваться небом. В комнате стояла бы большая кровать с балдахином, застеленная шелковыми простынями, прохладными и черными, и я спал бы там целыми днями. Вот тогда я был бы счастлив.
— Ты богат, — сказал Ангел, взмахнув рукой.
И он стал богатым. Он жил в городе, в великолепной квартире на самом высоком этаже. Он спал в кровати, застеленной прохладными шелковыми простынями, и был счастлив.
Это продолжалось до того момента, пока однажды рано утром его не потревожил шум, доносившийся с улицы. Он соскочил с кровати и подбежал к окну. Посмотрев вниз, он увидел огромную золотую карету. В нее были запряжены красивые скакуны, а позади шли солдаты. Это был Король. И люди, заполонившие улицы, приветствовали его и преклонялись перед ним.
И богач внезапно понял, что несчастлив.
— Я так несчастен. Король более могущественный человек, чем я. Если бы я только мог стать Королем, я был бы полностью счастлив.

И снова явился Ангел и сказал: — Отныне ты Король.
И он стал Королем. И был счастлив. Он чувствовал свою власть и могущество. И ему нравилось, как люди выказывают свое почтение, и то, что они служат ему, и то, что он мог решать, должен ли кто-то жить или умереть. И он был счастлив.
И вот однажды он обратил внимание на Солнце. И увидел, что оно может делать такие вещи, которые ему и не снились. Он увидел, как Солнце превращает поля из зеленых в желтые, а из желтых в коричневые Он видел, как Солнце высушивает самые широкие реки и не оставляет ничего, кроме иссушенных берегов, покрытых илом. Он видел, как Солнце лишает жизни сами источники жизни.
И тут он понял, что несчастлив,
— Я так несчастен. Солнце более Могущественно, чем я. Если бы только я мог стать Солнцем, я был бы счастлив.

И снова к нему явился Ангел и сказал: — Ты — Солнце.
И он стал Солнцем. И был счастлив. Он чувствовал свою силу и могущество. И ему нравилось, что он может превращать цветущие зеленые поля в коричневые, высушивать реки и изменять мир. И он был действительно счастлив.
И он управлял миром, стоя в зените и радуясь своей силе.
Это длилось до тех пор, пока он не заметил Облако, большую черную грозовую тучу. И он увидел, какой силой обладает Облако, превращающее коричневые, иссушенные поля в цветущие ковры, наполняющее реки силой, изливающее воду и возвращающее миру жизнь.
И он впал в депрессию. — Я так несчастен. Это Облако намного могущественнее меня. Если бы только я мог стать Облаком, вот тогда бы я был счастлив всегда.

И явился ему Ангел и сказал: — Ты — Облако.
И он стал Облаком и был безмерно счастлив. Он наслаждался ощущением своей силы и могущества. И ему нравилось, что он может по своему желанию исправлять работу Солнца и возрождать жизнь там, где, казалось, не оставалось ничего живого. И первое время он был действительно счастлив.
Пока однажды прямо перед собой он не увидел Скалу. И он увидел, как она, черная, сильная, несгибаемая — неизменна. И он заметил, что неважно, как долго и сильно поливают ее дожди, ничто не могло изменить или разрушить Скалу. Скала была прочной и устойчивой.
И он снова ощутил горечь несчастья. И Сказал:
— Я так несчастен. Если бы я мог стать скалой, я вновь обрел бы счастье.

И снова явился Ангел и сказал: — Ты — Скала.
И он стал Скалой, и наслаждался своей силой и могуществом, и был счастлив. Он радовался своей непобедимости И превосходству. Ему нравилось ощущать,' что он может противостоять всему, что бы ни уготовила ему Природа. Он смеялся над Солнцем и дразнил Грозовую Тучу.
И это продолжалось до тех пор, пока однажды не пришел каменотес...

Dojdik
02.06.2007, 02:10
Притча о двух волках
Когда-то давно старый индеец открыл своему внуку одну жизненную истину.
— В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло — зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь... Другой волк представляет добро — мир, любовь, надежду, истину, доброту, верность...
Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, на несколько мгновений задумался, а потом спросил:
— А какой волк в конце побеждает?
Старый индеец едва заметно улыбнулся и ответил:
— Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь

Dojdik
02.06.2007, 02:15
Две свечи

«Жаль мне тебя, — сказала незажжённая свеча своей зажжённой подруге. — Короток твой век. Ты всё время горишь, и скоро тебя не станет. Я много счастливее тебя. Я не горю и, следовательно, не таю; лежу спокойно на боку и проживу очень долго. Твои же дни сочтены».

Отвечала горящая свеча: «Я нисколько не жалею об этом. Моя жизнь прекрасна и полна значения. Я горю, и воск мой тает, но от моего огня зажигается множество других свечей, и мой огонь от этого не убывает. И когда воск и фитиль сгорят, то огонь мой — душа свечи — соединится с огнём пространства, частицей которого он являлся, и я снова вольюсь в свой великолепный и сияющий огненный дом. А здесь я светом своим разгоняю мрак ночи; радую глаз ребёнка на праздничной елке; оздоровляю воздух у постели больного, ибо возбудители болезней не выносят живого огня; возношусь символом молитвенного устремления перед священными изображениями. Разве короткая жизнь моя не прекрасна?! И мне жаль тебя, незажжённая моя сестра. Жалка твоя участь. Ты не выполнила своего назначения; и где душа твоя — огонь? Да, ты пролежишь в сохранности долгие годы, но кому ты нужна такая, и какая радость и польза от тебя?
Право, «лучше гореть, нежели почивать», потому что в горении жизнь, а в спячке — смерть. И ты жалеешь меня, что я скоро сгорю и перестану жить, но ты в твоём сохранном бездействии и не начинала существовать, и так и умрешь, не начав. А жизнь пройдёт мимо».

Так говорили две свечи.

Dojdik
02.06.2007, 02:17
В поисках счастья
Вот и день прошёл.
Смотрю на солнечный закат и думаю, может он был последним в моей жизни. Кто знает, проснусь ли я завтра, встану ли с постели. Смогу ли умыться и совершить утренний намаз?
Счастье и несчастье.
Где грань между ними? Ведь у каждого своя формула счастья. Для кого-то счастье, когда есть что поесть, для кого-то счастье, когда есть что одеть. Кому-то и целого мира мало чтобы стать счастливым. А для кого-то счастье проснуться утром и увидеть лица дорогих ему людей. Увидеть их улыбки.
Что такое болезнь?
Это испытание. Оно бывает лёгким, бывает и тяжким. Это когда ты считаешь дни, и они кажутся такими длинными. Ждешь и надеешься на лучшее, но боишься, как бы не стало хуже. Когда тебе вводят лекарство, когда все тело жжет и больно каждой клеточке, молишься, скорее бы это закончилось. Когда учишься жить с болью. И каждый день, просыпаясь утром говоришь себе «Так надо, потерпи еще пару дней и все пройдет». Уговариваешь себя не сдаваться и идешь на компромисс с собой.
Смотришь на других и думаешь « Но почему Я? Почему не кто-то из них?». А совесть внутри тебя говорит: «Смирись, это судьба. Ведь и у них есть любящие семьи. И им тоже будет больно, когда их дорогому человеку станет так плохо ». А потом думаешь, может это к лучшему, что болен не этот человек и не тот. На ум приходит aят из Корана:
«Аллах не возлагает на человека сверх его возможностей». Радуешься: «Значит, я смогу это вынести!»
Когда в очередной раз падая в обморок, ты думаешь «Может это все?! Может это конец?!». И ищешь лицо смерти. И все… темнота. Перестаешь думать, как будто перестаешь существовать. Но приходя в себя ловишь взгляды близких тебе людей и … начинаешь чувствовать боль, боль из-за того что так немощна, так никчемна, боль оттого, что ты делаешь больно своим близким. И думаешь, может было бы лучше, если б все было кончено. Не было бы боли, не было бы ничего... кроме холодной земли. Вдруг слышишь, как кто-то читает… так красиво, что хочется плакать, только не знаешь от чего… от счастья или несчастья. От радости или от боли. И думаешь «Как красиво». С трудом открывая глаза видишь как близкий тебе человек читает Коран, читает, чтобы тебе стало лучше, чтобы тебе не было так Больно. И тут к тебе возвращается разум, разум человека, который верит в Аллаха. Который верит в рай и ад, верит в судный день. Верит, что счастье и несчастье по воле Аллаха.
«Beдь, пoиcтинe, c тягocтью лeгкocть, -
пoиcтинe, c тягocтью лeгкocть!»
И это лучше, что всё сейчас не закончилось, ведь у тебя еще ничего не приготовлено к вечности. А там ведь уже ничего не изменишь, не будет пути назад. Ты еще не готова к концу! И начинаешь, строит планы, говоришь себе: «Я не сдамся!».
Стихают звуки Корана. Кто-то целует тебя в лоб, и ты смотришь на него и улыбаешься и получаешь улыбку в ответ. Улыбку радости, что тебе хорошо, что он благодарен за это.
Это ваше сегодняшнее СЧАСТЬЕ. И говоришь: «АЛХАМДУЛИЛЛАХ».
- А каким будет завтрашнее счастье?
- Не знаю, родная?
- А кто знает?
- Знает только АЛЛАХ.

Dojdik
02.06.2007, 03:11
Жили-были два соседа. Пришла зимушка-зима, выпал снег. Первый сосед ранним утром вышел с лопатой разгребать снег перед домом. Пока расчищал дорожку, посмотрел, как там дела у соседа. А у соседа — аккуратно утоптанная дорожка.
На следующее утро опять выпал снег. Первый сосед встал на полчаса раньше, принялся за работу, глядит — а у соседа уже дорожка проложена.
На третий день снегу намело — по колено. Встал еще раньше первый сосед, вышел наводить порядок... А у соседа — дорожка уже ровная, прямая — просто загляденье!
В тот же день встретились они на улице, поговорили о том, о сем, тут первый сосед невзначай и спрашивает:
— Послушай, сосед, а когда ты успеваешь снег перед домом убирать?
Второй сосед удивился сначала, а потом засмеялся:
— Да я его никогда не убираю, это ко мне друзья ходят!

Dojdik
02.06.2007, 03:13
Два брата работали вместе на семейной ферме. Один был женат и имел большую семью. Другой был холост. В конце каждого дня братья делили всё поровну - полученную продукцию и доходы.
Но однажды холостой брат сказал себе:"Несправедливо, что мы делим всё поровну. Я один, и потребностей у меня меньше". Поэтому каждую ночь он брал мешок зерна из своего амбара и тихонько пробирался через поле к амбару брата.
Тем временем женатый брат сказал себе:"Это несправедливо, у меня есть жена и дети, которые позаботятся обо мне в старости. А мой брат один, никто не позаботится о нём в будущем". Поэтому каждую ночь он приносил мешок зерна в амбар брату.
Годами братья дивились, что запасы зерна у них не убывают, пока однажды ночью не столкнулись друг с другом и не догадались обо всём. Бросив мешки, они обнялись...)))

Dojdik
02.06.2007, 03:15
Мудрый маленький муслим

Много лет назад, во времена Табиинов (следующее после сподвижников Пророка поколение мусульман), Багдад был великим мусульманским городом. По существу, он был столицей исламской империи, и из-за большого количества мусульманских ученых, живших там, являлся центром исламского знания. Однажды правитель Рима решил послать в Багдад своего гонца, приказав ему задать мусульманам три вопроса. Добравшись до города, посланец велел передать халифу, что принес вести от римского владыки, и тот приказал пропустить его. Гонец сообщил, что у него есть к мусульманам три сложных вопроса, и он бросает им вызов: смогут ли они на них ответить? Тогда халиф приказал созвать к себе во дворец всех ученых города. Вестник взобрался на высокую трибуну, и изрек: “Я пришел к вам с тремя вопросами. Если вы сумеете на них ответить, римский владыка осыплет вас несметным количеством богатства. Вот мои вопросы: что было до Аллаха? Куда смотрит Аллах? Чем занят Аллах в настоящий момент?” Толпа мудрецов оставалась безмолвной... (А как бы вы осмелились ответить на эти вопросы?) И вдруг среди толпы послышался тонкий голосок: “О дорогой папа, можно я отвечу на них и он замолчит?” Это был голос мальчика, который пришел на собрание со своим отцом. Малец спросил у халифа разрешения держать слово, и правитель дозволил ему говорить. Римлянин обратился к молодому мусульманину и повторил свой первый вопрос:

“Что было до Аллаха?”

Мальчик ответил вопросом:

“Умеешь ли ты считать?”

“Да”, – сказал мужчина.

“Тогда посчитай обратно с десяти!”

Римлянин начал считать:

“десять, девять восемь...”, до тех пор, пока не дошел до “один” и остановился.

“Ну, так а что дальше после единицы?” – спросил мальчик.

“После единицы нет ничего, она самая последняя”, – удивился римлянин.

“Если нет ничего после арифметической единицы, как ты мог подумать, что что-то могло быть перед Единым, который является Абсолютной Истиной, Вездесущим, Бесконечным – Первым, Последним, Проявляющимся, Скрытым?”

Римлянин не ожидал получить такой прямой ответ, который он был не в силах опровергнуть. Он задал свой второй вопрос: “Тогда скажи мне, в каком направлении смотрит Аллах?”

“Принеси свечу и зажги ее”, – ответил мальчик, и скажи, в каком направлении смотрит ее свет”.

“Но свет пламени свечи смотрит во все стороны: на север, юг, запад, восток... Он не смотрит в каком-либо одном из них”, – изумился мужчина.

Малец воскликнул: “Если физический свет распространяется во все четыре стороны, и ты не можешь ответить, в каком конкретно направлении он смотрит, чего же ты ожидаешь от Аллаха – Света Небес и Земли? Свет над Светом, Аллах смотрит во всех направлениях во все времена”.

Римлянин не мог поверить своим глазам: перед ним маленький мальчик, отвечающий на его вопросы так, что ему нечего сказать в его опровержение... Отчаявшись, он было приготовился задать ему последний вопрос, но юнец опередил его. “Подожди! Ты тот, кто задает вопросы, а я тот, кто на них отвечает. Было бы справедливо, если бы ты стал там, где я стою, а я бы стал на то место, где сейчас стоишь ты, чтобы ответы были слышны так же хорошо, как и вопросы”. Это показалось римлянину убедительным, и он спустился с трибуны, на которой стоял, а мальчик взошел на нее.

Тогда мужчина повторил свой последний вопрос: “Скажи мне, что Аллах делает сейчас?

Мальчик гордо ответил:

“Сейчас, когда Аллах обнаружил на этой высокой трибуне лжеца и насмешника над Исламом, он заставил его спуститься, унизив его перед всеми. Что же касается того, кто верит в Единство Аллаха, он приподнял его и вложил истину в его уста. Всемогущий Аллах говорит: “а Он каждый день занят делом”. (Сура “Ар-Рахман: 29). И римлянину ничего не оставалось делать, как поверженному и униженному возвратиться в родной город. Мальчик вырос и стал одним из самых выдающихся ученых Ислама. Всемогущий Аллах благословил его особой мудростью и глубоким пониманием религии. Ребенка звали Абу Ханифа (да будет Аллах доволен им), и он известен, как Аль-Имам Аль-Азам, великий имам и исламский ученый. Пусть же Аллах ниспошлет хоть частицу такой мудрости на наших детей-мусульман, подрастающих сегодня. Аминь

Dojdik
02.06.2007, 03:17
Однажды, когда садовник прогуливался по саду, к нему подлетела взволнованная пчела и начала звать на помощь. Она сказала, что ромашка погибает. Удивился садовник, подумав: «С чего бы это, я ведь создал ей все необходимые условия и ухаживаю за ней, как надо»? Подойдя к ромашке, он увидел, что её лепестки начали вянуть, а некоторые уже отпали. Садовник нагнулся к ней, и погладил её. Она положила свою головку ему на руку и горько заплакала.


«Ну, ну, маленькая, не плачь»,- успокаивал он её, а когда она немного успокоилась, садовник сказал - «а теперь рассказывай, что с тобой приключилось»?

И ромашка рассказала, что, родившись, она была очень счастлива. Ей очень нравилось её простое зелёное платьице, облегающее тоненькую талию, тоненькие ручки-листики и жёлтенькое, сияющее личико похожее на солнышко, окружённое вокруг белоснежными лучиками.

Но, однажды она обратила внимание на окружавшие её растения, которые красиво цвели, приятно пахли или приносили вкусные плоды. Яблоня гордилась своими вкусными и ароматными яблоками, роза - своими изысканными цветками и острыми колючками, которыми она могла защищать себя, а виноград - своим виноградом, и главное - усами. Все они говорили, что она какая-то не такая - в общем «не как все». Это очень расстроило маленькую ромашечку, ведь ей очень хотелось быть «как все», всем нравиться, и чтобы никто не смеялся над ней. С тех самых пор счастье покинуло её, и она стала самой несчастной. Ничто теперь не радовало её, ни платьице, ни тонкая фигура, ни ручки-листики, ни даже личико-солнце с его белыми лучиками.

Садовник укоризненно посмотрел на яблоню, розу и виноград и, покачивая головой, сказал: «Ну, куда это годится, разве я вас такому учил? Смотрите, что вы наделали - довели до слёз прекрасное, безобидное создание. И не стыдно вам? Вам, поди, такого никто не говорил, а вы вон чего удумали - сравнивать себя с другими, да ещё и зазнаваться. Не хорошо, ой как нехорошо!» Провинившиеся растения потупили глаза в землю, опустили свои ветви и собирались было заплакать. «Не слёзы должны вы лить, а понять, что вы сделали не так, и постараться больше не повторять своих ошибок»,- сказал садовник и вновь обратился к ромашке и, улыбаясь, спросил: - «Так значит, ты хочешь быть «как все»»?

«Конечно же»,- восторженно ответила ромашка, у которой сразу же высохли слёзы.

«Хорошо»,- сказал садовник - «завтра я исполню твою просьбу, если, конечно, ты не передумаешь».

От радости ромашка захлопала в ладоши-листочки и подпрыгнула бы, если бы корни крепко не держали её. Она хотела было сказать, что она ни за что не передумает, но садовник не дал ей договорить. «Но есть у меня к тебе условие: подумай, что означает быть «как все»»,- сказал он уже серьёзно и, развернувшись, ушёл, приговаривая - «ну что за растения пошли. Вы только посмотрите на неё, ей, видите ли, не нравится, какой я её создал, ей непременно хочется быть «как все»».

Ромашке казалось, что всё и так ясно. Оставшись наедине с собой, она задумалась, а что же такое быть «как все». Она посмотрела на яблоню, розу и виноград, в надежде найти в них, что-то общее, что объединяет их, кроме стебля и листьев, имеющихся у всех растений, хотя даже они были у всех разные. Но ей это не удалось, ведь все они были совершенно разные. Желая подстроиться под всех, она представила на своём тоненьком стебельке яблоки, цветки роз и их колючки, а так же виноград с его усиками, и тут же спросила себя: «А где же тогда буду я? Всё это не поместится на мне, ведь я такая маленькая». Сначала она испугалась, а когда представила себе эту картину, по саду пронёсся нежный, звонкий смех, как звон колокольчиков.

На следующее утро садовник, навещая ромашку, изумился тому, как она преобразилась. Она уже не походила на вчерашний цветок. Её повядшие лепестки вновь распрямились, а вместо выпавших выросли новые, и на её прекрасном личике вновь засияла улыбка.

С тех пор ромашка перестала сравнивать себя с другими растениями, а начала ценить то, какой она была и старалась цвести как можно чаще, радуя всех своим видом.

Dojdik
02.06.2007, 03:25
СКРЯГА И АНГЕЛ СМЕРТИ

Трудом, торговлей и ростовщичеством скряга накопил триста тысяч динаров. У него были земли и строения, и самые разнообразные богатства.
Тогда он решил, что проведет один год в развлечениях, живя в свое удовольствие, а потом решит, каким быть его будущему.
Но лишь только он закончил пересчитывать свои деньги, перед ним предстал Ангел Смерти, чтобы забрать его жизнь.
Скряга пытался всевозможными доводами переубедить Ангела, но тот оставался непреклонным. Тогда чело-век сказал:
- Дай мне всего три дня, за это я отдам тебе треть своего имущества.
Ангел отказался и вновь дернул за жизнь скряги, чтобы забрать ее.
Тогда человек сказал:
- Если только ты отпустишь мне два лишних дня на земле, я отдам тебе двести тысяч динаров из своих сбережений.
Но Ангел не хотел и слушать его. Он даже отказал несчастному в одном-единственном дне в обмен на все его триста тысяч монет.
Тогда скряга сказал:
- Умоляю тебя, отпусти мне самую малость -- позволь написать всего несколько слов.
На этот раз Ангел сделал ему эту единственную уступку, и человек написал собственной кровью:
"Человек, не растеряй свою жизнь. Я не мог купить даже час за триста тысяч динаров. Удостоверься, понимаешь ли ты ценность того времени, которым располагаешь".

Legolas
02.06.2007, 05:16
В турлучной, одинокой хижине, построенной на сгибе небольшой реки, среди девственного леса, жили двое парней. Волею судьбы два молодых человека, были изолированы от всего мира. Крытая дубовой корой и обросшая мхом невысокая хижина убого выделялась на фоне величественной природы. Не украшал окрестности и загон для скота, который находился на краю оврага, в десятке шагов от жилища. В дальнем углу загона стоял небольшой сарай-конюшня. Здесь нашли приют дюжина овец, несколько коз и два низкорослых коня. Крышу закрывала большая копна сена. Несмотря на свой мрачный вид, сарай-конюшня надежно защищал скотину от хищников, особенно волков, еще недавно так безраздельно царивших в этих глухих местах. Всю последнюю неделю хмурое небо затянуто тучами и временами льет холодный дождь.

В единственной комнате хижины всего одно оконце, обтянутое бычьим пузырем. В центре комнаты дымит печь, дым поднимается к не высокому потолку и выходит через полуоткрытую дверь. Потолок и стены в саже, а по углам комнаты свисает густая паутина, которую не трогают и берегут как ценное кровоостанавливающее средство. Крыша дома протекает сразу в нескольких местах и звериные шкуры, которыми устлан пол, кое-где намокли.

Ненастная погода, царившая в мире, наложила свой отпечаток и на атмосферу в комнате.

Чекхи, так звали одного из парней, знал тему предстоящего разговора, но его не покидала надежда успокоить брата, как можно дольше оттянуть неприятную беседу. В краюшке души у него возникали дерзкие мысли, что опасения Гарпа ничтожны, что именно они, Гарп и Чекхи, и есть истинные хозяева этого леса. Правда, Чекхи и сам боялся этих мыслей, становившихся с каждым днем все назойливее, поэтому не решался открыто высказать их другу. Гарп давно просил его покинуть эти дикие места и перебраться куда-нибудь к соплеменникам, часто вспоминал, как его преследовала разгневанная Лятта Нана.

-Чекхи, добром это не кончится, Лятта Нана нашлет на нас проклятие и мы с тобой превратимся в безжизненные камни. Неужели ты не понимаешь, зачем она посылает нам алмастов?! Мы отдаем им часть своей добычи, а они все равно не довольны, рычат на нас. Вот и опять, они всю ночь выли у нашей хижины. Мы обязаны уже ...

-Ничего и никому мы здесь не обязаны! Алмастов посылает не Лятта Нана, - перебил его Чекхи- они такие же трусливые животные, как и шакалы. Появляются только в сумерках, а с рассветом исчезают. Не понятно только, где они прячутся днем и почему они так похожи на людей? Но это не духи, я в этом убежден.

-Чекхи, прошу тебя, не бери грех на душу. Как ты можешь говорить-«прячутся», и тем более сравнивать могучих и властных алмастов, этих духов, с трусливыми шакалами... С чего ты взял, что алмасты похожи на людей?

-Да, они повыше нас ростом, но похожи на нас: две руки, две ноги... Вчера я в одного алмаста, случайно, попал камнем...

-Что?! Ты опять обидел алмаста? Ты быстро забыл ...

-Гарп,- в свою очередь перебил его Чекхи- пойми, ну не может камень попасть в духа. Дух существо бестелесное! Алмасты просто жалкие твари, но если ты хочешь, мы принесем им в жертву барана - пусть съедят, пусть обожрутся!

-Чтобы на следующий день опять "случайно" попасть камнем?

-Если бы не ты - я посмотрел бы на этих "духах" остроту своих стрел. А ведь мелчхинцы их не боятся, поэтому эти твари у них и не появляются... Зря мы их кормим, вот они и воют здесь - проклятые попрошайки!

-Если у тебя плохо с памятью, Чекхи, я тебе напомню: с людьми мы не

ужились, ушли от них. Нас занесло в дремучий лес, гиблое место, на исконные земли могучих алмастов. И мы обязаны их уважать, если нам не надоела жизнь!

В последнее время, в эти ненастные осенние дни, вопреки желанию Чекхи, такие невеселые разговоры часто случались в этой мрачной и продымленной хижине. Молодых людей влекло к людям, угнетала тоска по веселым вечеринкам, красивым девушкам и сотне других житейских прелестей, сладость которых друзья по-настоящему оценили только сейчас, лишившись всего этого. Будь в мире солнечные дни или морозы - все одно - друзья бы развеялись, пощекотали бы себе нервы охотясь на сильного и выносливого вепря, или хитрую и коварную рысь. Но стояло ненастье, жизнь замерла, и только непонятные существа, эти назойливые алмасты, по вечерам наполняли мир жалобным мычанием. Порой эти звуки напоминали вечерние "перепевы" шакалов, или стоны больной женщины. С появлением этих ужасных звуков в хижине нависала гнетущая атмосфера. Обычно выдержанные, уравновешенные друзья, непременно, становились нервными, раздражительными. В любую погоду, и в дождь, и в снег алмасты с завидным постоянством приходили к хижине. Несчастные люди не могли к ним привыкнуть, особенно Гарп - от одного сознания, что алмасты представляют другой мир, - мир потусторонний - его охватывал ужас..

Чекхи... Hey hara nakxost tha perviy da ma vu ))otkuda vi uznali pro ego drujbu s Garpom?tolko nashi stariki znali ob etom )),asham cerra mislyash canna ma yazinn khuz ))shu cigax hella san)))loool. tha bakxich naha hadicaryax mel dakxi kadarsh heliy ush )))nu bakx dolsh dadelar cerra gergarlo ))Garp canax vohar i stex por ne sluxu ne duxu )))

*Inca rose*
15.07.2007, 14:55
Отношение к пожилым родителям – незабываемый урок
Больной пожилой мужчина, поняв, что ему больше не в силах жить одному, пожаловался сыну. Сын решил взять отца жить к себе. Итак, они стали жить вместе – отец с сыном, невесткой (женой сына) и 4-летним внуком.

Болезни давали о себе знать, и руки пожилого отца начали дрожать от старости, глаза стали очень плохо видеть, и шаги даже по квартире давались нелегко.

Вся семья обычно кушала вместе на кухне за одним столом. Но из-за дрожащие рук истарика и его плохое зрение портили аппетит молодоженам. Ложка порою выпадала из его рук, горошины падали на пол... А тут и вовсе случилось нечто, что оказалось последней каплей терпения у сына и невестки – отец потянулся к стакану с молоком, и.. расплескал молоко по столу, не сумев удержать стакан в руке.

Гневно посмотрев на намокшую скатерть, супруги перглянулись.

«Мы должны что-то придумать,» раздраженно сказал сын жене. «Я больше не смогу выносить его присутствия за столом; мне довольно падающих ложек, чавкания и пролитого молока.»

К вечеру они поставили маленький столик в угол кухни.

И сказали дряхлому отцу, что он им портит аппетит, и что с этого дня пусть ест за этим маленьким столиком.

Бедному старику теперь приходилось есть за этим крошечным столиком, отведенным для него, в одиночестве, в то время, как семья наслаждалась обедом за большим столом.

Более того, после того, как он по-нечаянности уронил тарелку и она разбилась, молодожены стали давать ему еду в деревянной миске.
А если отец случайно ронял ложку или вилку, то сын с невесткой делали ему резкие замечания раздраженным тоном.

Когда, порою, семья бросала мимолетный взгляд в сторону угла кухни, где сидел старый отец, то нельзя было не заметить слезы, переполнявшие его глаза... "Родной сын, а так унижает..."

А четырехлетний внук с молчанием внимательно наблюдал за происходящим.

Однажды вечером перед ужином родители обратили внимание на то, что их малыш занят чем-то с досками на полу.

Улыбаясь, они спросили, что это он такое делает.

Так же сладко улыбаясь, мальчик ответил, глядя в лицо своего отца, «О, это я хочу сделать для тебя и мамы деревянные миски, чтобы кормить вас, когда вы состаритесь, как дедушка.»
Еще раз улыбнувшись, мальчик продолжил заниматься досками.

А молодожены были настолько поражены ответом малыша, что стояли, как пригвозденные, и не могли проронить ни слова...
Слезы потекли по их щекам. Беззвучно переглянувшись, они пристыженно опустили головы.
Тем же вечером они с уважением взяли пожилого отца под руки и бережно посадили с ними за стол. И до конца своих дней он всегда кушал вместе с семьей. И по какой-то причине, неведомой старцу, с тех пор ни сын ни невестка больше никогда не делали ему замечаний и не раздражались, если он вдруг опять ронял ложку или проливал молоко...

Не забудьте слова Пророка Мухаммада, что «Рай находится под ногами собственной матери», а «Отец является вашей дверью в Рай.»

Человек пришел к Пророку Мухаммаду (мир ему) и сказал, "О Посланник Аллаха! Я недавно совершил хадж, и, при обходе Каабы 7 раз (таввафе) я носил свою больную старую маму на своей спине. Отплатил ли я этим ей за все ее заботы обо мне?"
"Даже если ты соверишь много-много таввафов (70?), то все равно не сможешь расплатиться этим даже за 1 каплю молока, которым она тебя вскармливала," ответил Пророк (мир ему).

Joan Madu
04.08.2007, 19:04
Не знаю пишу ли я для души или раздумия....) Но почитать думаю будет интересно)
Так вот мой рассказ.
Было мне тогда лет 18 собрались мы все в москве на даче у дяди с девченками все были моими сестрами причем троюродные, двоюродные, четвеюродные))))Короче весь мой фамильный куян) Короче устроили гужбан танцевали смеялись и все такое тут Амина моя сестра двоюродная достает книгу и начинает читать про каждый знак зодиака смеялись коментировали а в конце книги нашли гадания короче ну тут как у девушек бывает женские штучки всегда интересно похулиганить узнать про суженного) Короче вырезали какой-то круг взяли иголку написали какие-то буквы .Вангой была я ) короче я должна была крутить вертеть эту иголку и предсказывать бурду))) Выключается свет включается свечка нас человек 12 собираемся вокруг и я начинаю гадать все сидим как ведьмы с огромными глазами булыжниками всматриваются в мою крутилку иглу и у всех у нас конечно же один вопрос когда выйдем замуж и за кого )) Своей сестре двоюродной Амине я предсказываю что мол выйдет замуж за Хусейна в 18 лет посмеиваемся и что-то каждому я там наговорила очередь доходит до меня тут тормазнула моя иголку и не в какую не крутится ну вроде кручу сама но особого ясного ответа я не вижу короче мы посмеялись пришли к выводу что он заживо умрет когда сделает мне предложение или меня ждет учесть старой девы в клетке) Где-то под утро ложимся спать и вижу я парня во сне мол он мой муж )
Так прошло время с той поры и моя сестра вышла замуж за Хусейна в 18 лет а парня увиденного во сне я встретила в жизни) Вот какая штука не знаю может случайность но все равно интересный момент в жизни )

*Iman*
05.08.2007, 13:01
Продавец одного небольшого магазинчика прикрепил у входа объявление «Продаются котята.»
Эта надпись, естественно, привлекла внимание местных детишек, и через считанные минуты в магазин вошел мальчик. Поприветствовав продавца, он робко спросил о цене котят.

«От 30 до 50 рублей,» ответил продавец.
Вздохнув, ребенок полез в карман, достал кошелек и стал пересчитывать мелочь. «У меня только 2 рубля сейчас,» грустно сказал он. «Пожалуйста, можно мне хотя бы взглянуть на них,» с надеждой попросил он продавца.

Продавец улыбнулся и вынул котят из большого короба.

Оказавшись на воле, котята довольно замяукали и бросились бежать. Только один из них, почему-то явно от всех отставал. И как-то странно подтягивал заднюю лапку.

«Скажите, а что с этим котенком?» спросил мальчик.

Продавец ответил, что у этого котенка врожденный дефект лапки. «Это на всю жизнь, так сказал ветеринар.» добавил мужчина. «Поэтому котенок и хромает.»
Тогда мальчик почему-то очень заволновался. «Вот его-то я и хотел бы приобрести.»

«Да ты что, мальчик, смеешься? Это же неполноценное животное. Зачем оно тебе? Впрочем, если ты такой милосердный, то забирай даром, я тебе его и так отдам,» сказал продавец.
Тут, к удивлению продавца, лицо мальчика вытянулось. «Нет, я не хочу брать его даром,» напряженным голосом произнес ребенок. «Этот котенок стоит ровно столько же, сколько и другие. И я готов заплатить полную цену. Я принесу вам деньги,» твердо добавил он.
Изумленно гляда на ребенка, сердце продавца дрогнуло. «Сынок, ты просто не понимаешь всего. Этот бедняжка никогда на сможет бегать, играть и прыгать, как другие котята.»
При этих словах мальчик стал заворачивать штанину своей левой ноги. И тут пораженный продавец увидел, что нога мальчика ужасно искривлена и поддерживается металлическими обручами.»

Ребенок взглянул на продавца. «Я тоже никогда не смогу бегать и прыгать. И этому котенку нужен кто-то, кто бы его понимал, как ему тяжело, и кто бы его поддержал,» дрожащим голосом произнес мальчик.

Мужчина за прилавком стал кусать губы. Слезы переполнили его глаза... Немного помолчав, он заставил себя улыбнуться. «Сынок, я буду молиться, чтобы у всех котят были бы такие прекрасные сердечные хозяева, как ты,» сказал продавец.

В действительности, не столь важно КЕМ вы являетесь, как тот факт, есть ли КТО-ТО, кто будет вас по-настоящему ценить за то, какой вы есть, кто примет и полюбит вас без каких-либо оговорок. Ведь тот, кто идет К вам, в то время как весь мир уходит ОТ вас, и есть - Настоящий друг.

Rusalka
05.08.2007, 13:25
Хорошый рассказ, у меня муражки даже появились читая его..(

Rusalka
05.08.2007, 13:27
И вообше я обожаю кошек, да и детей тоже=)

*Iman*
05.08.2007, 13:33
Хорошый рассказ, у меня муражки даже появились читая его..(
да мне тоже... к сожеленю в жизни мы всегда обрашчаем внимание на внешную красоту.. и забываем что те "никрасивые" (и люди и животные) тоже хочят что б кто-либо их любили.

Fard Ayn
11.08.2007, 19:51
Два ангела-путника остановились на ночлег в доме богатой семьи. Семья была негостеприимна и не захотела оставить ангелов в гостиной. Вместо того они были уложены на ночлег в холодном подвале. Когда они расстилали постель, старший ангел увидел дыру в стене и заделал её. Когда младший ангел увидел это, то спросил почему. Старший ответил:

— Вещи не такие, какими кажутся.

На следующую ночь они пришли на ночлег в дом очень бедного, но гостеприимного человека и его жены. Супруги разделили с ангелами немного еды, которая у них была, и сказали, чтобы ангелы спали в их постелях, где они могут хорошо выспаться. Утром после пробуждения ангелы нашли хозяина и его жену плачущими. Их единственная корова, молоко которой было единственным доходом семьи, лежала мёртвая в хлеве. Младший ангел спросил старшего:

— Как это могло случиться? Первый мужчина имел всё, а ты ему помог. Другая семья имела очень мало, но была готова поделиться всем, а ты позволил, чтобы у них умерла единственная корова. Почему?

— Вещи не такие, какими кажутся, — ответил старший ангел. — Когда мы были в подвале, я понял, что в дыре в стене был клад с золотом. Его хозяин был груб и не хотел сделать добро. Я отремонтировал стену, чтобы клад не был найден. Когда на следующую ночь мы спали в постели, пришёл ангел смерти за женой хозяина. Я отдал ему корову. Вещи не такие, какими кажутся. Мы никогда не знаем всё. И даже если имеешь веру, тебе надо ещё внушить доверие, что всё, что приходит, есть в твою пользу. А это поймёшь со временем. Некоторые люди приходят в нашу жизнь и быстро уходят, некоторые становятся нашими друзьями, и остаются на минуту. Вчера — это история. Завтра — тайна. Сегодня…

Настоящее — это дар. Жизнь есть волшебство, и вкус каждого момента неповторим!

Dojdik
17.08.2007, 17:51
Дала иман ч1аг1 дойл вай!

Амин!...........

Brave GirL
17.09.2007, 23:15
*****


Раньше, у меня по соседству жил один брат мусульманин, звали его Хусейн, и было ему лет за 35. Когда встречались во дворе, мы всегда разговаривались друг с другом, и он любил говорить только про Ислам. Кроме религии Аллаха его мало что интересовало, и мне было с ним очень интересно, и сейчас, когда он больше не живет в нашем доме, мне его очень не хватает. После беседы об Аллахе, о Его Посланнике, мир ему и благословение Аллаха и его сподвижниках, в душе всегда происходит некоторое восполнение какой-то пустоты, остается такое приятное ощущение, которое невозможно объяснить.

Было лето. Вечером, после намаза, хочется выйти из дома, немного подышать свежим воздухом, посидеть на приятном ветерке. Хвала Аллаху, который дает нам мир и покой.

В один из таких вечеров я вышел во двор, а на лавочке сидит мой друг. В глубине души я радуюсь, что он один, ведь я представляю, на какую тему мы будем говорить, и приятно, что никто не будет нам мешать, отвлекая разговорами о земных, плотских и прочих проблемах или наслаждениях, всякими сплетнями и пустословием. Я подошел, поздоровался и сел рядом с ним. Разговор мы начали о том, какой чудесный вечер, о том, как Аллах милостив к нам, даровав его таким спокойным и мирным, ведь мы же помним и не спокойные вечера у нас в Чечне во время войны. Затем, Хусейн рассказал мне о себе. Оказывается, он с детства часто болел, почти все его школьные каникулы проходили в санаториях. «Я был очень худым и болезненным» - рассказывает он. «После школы вел дурную жизнь. «Дружки» у меня были «хорошие» - думали, что чем хуже себя ведем, тем больше подчеркиваем нашу «крутизну». Водку пили, и демонстративно хулиганили, а я, как дурак, хулиганил еще больше и думал, что у нас веселая компания. Но я по-прежнему продолжал болеть.

Однажды, один мой знакомый, не из моей компании, предложил мне прочитать книгу о самолечении на голодании. Хвала Аллаху за то, что Он направил его ко мне! Я стал читать эту книгу, внимательно изучать, так как устал от болезней, и сел на диету. Мои долгие годы, проведенные в болезнях, заставили меня твердо взяться за самолечение. Теперь, мне категорически нельзя было пить водку. «Друзья» предлагали, а я отказывался, они уговаривали еще с большим усердием, но я тоже, принципиально отказывался: «пока лечение не доведу до конца, все, завязал!» «Друзья» постепенно перестали меня навещать, и меня уже, мало тянуло обратно в эту компанию. У меня дома лежали исламские книги, которые дал мне прочитать, один знакомый. Я тогда думал, что он меня хочет сагитировать в «экстремисты» и решил, что не буду их читать. Еще смеялся, думая про себя «ты еще будешь меня уму разуму учить...». Но Аллах сделал так, что они у меня сохранились. И я от скуки начал их читать понемногу. Стал задумываться о Боге, о жизни вообще, о смерти, о своих делах. После этого у меня в мыслях были одни сожаления. Жалко стало упущенное время. Я стал постоянно размышлять, погружался в свои мысли, хотелось больше оставаться наедине, чтобы никто не нарушал мои мысли.

Мой процесс голодания все еще продолжался.

Однажды, дома, в селе, я лежал на спине. Передо мной было окно, и я смотрел и любовался видом из него. Как-то меня потянуло ко сну. Это было очень странное состояние, его не возможно объяснить. Я и не сплю, и не бодрствую – какое-то странное чувство. Вдруг я оказываюсь я в какой-то большой толпе людей. Эта толпа растянулась вдоль какой-то длинной дороги: все идут куда-то в одном направлении, не видно края колонны ни спереди, ни сзади. И эта толпа ведет меня собой, как по течению реки. Я пробую остановиться, хотя бы подумать, куда идем, но слышу жалобы, недовольные крики о том, что мешаю им, и опять бываю вынужден подчиниться «течению», и опять меня ведет толпа. Люди эти, мне не приятны: пузатые, чисто выбритые, некоторые ведут рядом с собой детей или несут их на руках. Дети иногда плачут, чувствуется, что они не хотят идти, но взрослые, то поругают, то ударят, затыкают их и ведут за собой. Меня что-то беспокоит, не понятно что, но все же иду с ними. Но вдруг, сзади, то есть со стороны, откуда идет толпа, слышу голос «Не иди с ними, остановись!». Я удивленно оглядываюсь назад, но толпа проявляет недовольство тем, что я им препятствую, они грубят мне, и я опят шагаю дальше. Но голос опять предупреждает меня, и я чувствую, что это голос свыше. Будучи не уверенным, я несколько раз останавливался и опять начинал идти. Но я принял решение: как бы эти люди не были недовольны, лучше я послушаюсь голос, и остановлюсь. И я твердо решился на это. Люди все идут и идут, жалуясь на меня, что я стою на их пути и мешаю. Мне все это не приятно, но меня что-то держит, и не дает ослушаться голоса. Со временем людей становится все меньше и меньше. В итоге, я стою на месте, а толпа от меня отдаляется. Я смотрю им вслед, смотрю с некоторым волнением, так как я остаюсь один, а они уходят. Через некоторое время они скрываются, а я стою один. Кругом ни души и меня мучают сомнения «Не обманул ли меня голос? Стоило ли отставать от тех людей? Ведь их было так много, и все они ушли куда-то, а я остался один». Мне стало очень страшно. Но, вдруг, вокруг меня рассеивается туман, и начали показываться люди, один за другим, их становится все больше и больше. Оказывается, они были рядом. Мне эти люди почему-то намного приятнее, чем те, которые ушли. Некоторые из них носят броду, они приветливы, доброжелательны, чего не было в тех. И они мне говорят: «Мы тебя видели в той толпе. Когда тебе сказали остановиться, ты колебался, но все-таки остановился благодаря твоей воле. Ты думаешь, что один вышел из той толпы? Нет, с тобой еще много людей вышли от туда. Мы также видели, как ты переживал, когда ты отстал от тех. Ты думал, что один, но мы были рядом, просто ты нас не видел».

Хусейн заканчивает свою историю: «Хвала Аллаху, нет никаких сомнений, это сам Всемогущий Аллах смилостивился надо мной. Он раскрыл мне глаза. Он вытащил меня из среды заблудших».

Я слушал его, словно проглотив язык, и видел себя в такой ситуации. Ведь Аллах и меня также вытаскивал из джахилии (невежества). Когда я становился на путь истины, люди так же были недовольны мною, считая меня ненормальным.

В рассказе Хусейна, Аллах показал нам еще одну истину. Если мы очистимся от запретного, то и наши сердца очистятся от неверия и невежества, и Аллах раскроет их для веры. Другими словами, в грязном месте вере не бывать.

Я и Хусейн иногда встречаемся в мечети по пятницам. Жаль, что не бывает времени посидеть с ним после джума, и получать баракат от Аллаха от таких бесед.

С надеждой на прощение и милость Аллаха

Иса Балаев
Грозный, 2007

Brave GirL
26.09.2007, 00:42
Все во имя Аллаха
Время публикации: 31 августа 2007 г., 13:51

«Время просыпаться! 4:00!» — врезался в тишину механический голос будильника. Надо было вставать на тахаджуд (ночную молитву).

Она протянула руку и нажала кнопку. С удивлением отметила, что подняться нет сил.

В следующий раз она проснулась, когда начинало светлеть. Ну теперь-то на утренний намаз подняться обязательно. Она сделала над собой усилие и села на постели. Голова кружилась. Теперь причина того, что она не встала на тахаджуд, стала ей понятна. Она заболела.

Беря омовение, она с грустью подумала, что с тех пор, как выехала в эту заброшенную, забытую страну еще ни разу не пропускала тахаджуд. Так делали братья: просыпались за час до утреннего намаза, молились, а потом читали Коран. Она же старалась во всем следовать им. Во первых, надо было уберечь свой иман, находясь здесь, и потом, совершая те действия и живя, как они, ей было не так одиноко, как будто она все еще находилась там, среди них…

Перед глазами все плыло и тело дрожало. Наверное, у нее поднялась температура. Она так редко болела, что не помнила, что это такое. Но ей даже понравилось это состояние. По крайней мере, что-то новое в однообразной череде ночей и дней! Мысли стали прозрачны и легки, перед глазами проплывали хрупкие образы. Как будто часть грехов выходила из нее вместе с выступающими на лбу капельками пота. От этого на душе становилось спокойно и приятно. Возможно, Аллах простит ей, что она не встала на тахаджуд.

И как она могла простудиться посреди лета? Да еще в такую жару! Она вспомнила, как вчера ходила по городу. Не стоило выходить из дому, но сидеть все время в душной комнате тоже было трудно. Уже стемнело. Она выбирала для своего маршрута пустынные улицы и темные переулки, где, как она думала, не должно было быть людей. Старые, обшарпанные дома пялили на нее глазницы окон, покрытые витиеватой решеткой. В воздухе плыл затхлый запах. Изредка у полуподвальных этажей горели яркие цветные вывески ночных баров. Проходящие мимо мужчины с любопытством и удивлением таращились на ее длинную черную одежду. Тогда она сворачивала на соседнюю улицу, думая, что в таком городе вряд ли удастся отыскать место, где не было бы людей.

Внезапно ее внимание привлекла зеленая табличка с арабской вязью. Она замедлила шаг. Это была мечеть. Бородатые мужчины выходили оттуда после вечернего намаза.

Она улыбнулась и вновь продолжила путь. Вдруг на душе стало тревожно. Зачем надо было ходить ночью одной по улицам? Она заторопилась домой, чувствуя на себе любопытные взгляды. Волна щемящей тоски захлестнула ее. Она совсем одна в этом чужом, странном мире, с глядящими на нее недоуменно праздными людьми, с проносящимися в темноте, обдавая ее неприятным светом фар машинами. Почти с завистью подумала о тех, у кого есть друзья, и сейчас, в этот субботний вечер, они отдыхают на море или сидят друг у друга в гостях. У нее не было ни друзей, ни родни. За те полгода, что она находилась здесь, ей так и не удалось найти подходящих собеседников. Живущих здесь таких же изгнанников, как и она, заботили в основном две вещи: как бы перебраться в Европу и где и когда раздают продукты. Разговоры, в основном, шли об этом. И лишь изредка вспоминали о том, что случилось там.

Ее не интересовали макароны. И не интересовала сомнительная стабильность на Западе. Наоборот, ей бы хотелось перебраться подальше, в какую-нибудь потерянную дикую страну, где в степях живут кочевники и очень мало «цивилизации». Если такая, конечно, была. Там не должно было быть высотных новостроек, ярких улиц и в страхе трясущихся за завтрашний день беженцев с их длинными списками на раздачу сухого пайка. Она с грустью подумала, что большинство из них не знает, что такое голод.

Стоящая на пороге грязного кафе с любопытным названием «Минутка» официантка ткнула в нее пальцем. Подвыпившие усатые мужчины засмеялись. Она ускорила шаг. Домой, домой! Больше не надо выходить!

Впереди перед собой она увидела двоих идущих женщин, одетых в такое же черное мусульманское платье, как и она. На расстоянии метров 3-х от них шел мужчина в белом; когда он сворачивал, они сворачивали за ним, четко повторяя каждый шаг его маршрута. Она невольно засмотрелась на них. У нее не было никого, кто с нею бы шел, поэтому чужие мужчины без стеснения разглядывали ее. Она подумала, что надо носить паранджу…

На минуту ей представилось, как бы это было, если бы она шла со своим мужем по этим улицам. Это показалось ей глупым и невозможным. Ее мужа не могло быть здесь.

— Тебе не кажется, что пора устроить свою жизнь? — иногда спрашивали ее при редких встречах. — Время прошло уже…

Она считала, что ее жизнь и так достаточно неплохо устроена. По крайней мере, пока ей есть, где ночевать и что кушать.

Ее удивляли и шокировали следующие за тем намеки. Она не понимала, как можно выйти не за муджахеда. Такая «сладкая жизнь» и в кошмарном сне бы не приснилась. Интересно, о чем бы они говорили? Утром он уходил бы на работу и возвращался вечером, она накрывала на стол, потом допоздна просмотр телевизора, и так каждый день. Одно и то же. По выходным в гости или на прогулку. И опять пустые никчемные разговоры о быте и детях. Или, может быть, он был бы праздным беженцем, просыпался к двум часам дня, до утра ходил по интернетам и, просматривая ролики боев, разглагольствовал с друзьями о том, как «братья долбят кафиров и мунафиков» и что «Джихад — это милость Аллаха».

Она поморщилась. Ей вспомнились 2–3 аяты суры «Ряды»: «О вы, которые уверовали! Почему вы говорите то, чего не делаете? Ненавистнее всего Аллаху, когда вы говорите то, чего не делаете!»

Интересно, и что от них может родиться?..

Бесшумно проскочив через общий двор, она поднялась по крутой лестнице и закрыла за собой дверь. Посмотрела в зеркало и поправила черный платок.

«Это большая честь — быть женой шахида», — гордо подумала она.

Теперь, в предрассветных сумерках ее бил озноб. Бросало то в жар, то в холод. Ну конечно! Вчера с моря дул ветер, жаркими вечерами он не заметен, но опасен. Она редко бывает на улице, вот и простудилась. Вдруг ей стало жалко себя. Она знала, что никто не поинтересуется ее здоровьем, не придет ее проведать, не принесет яблок или лекарства. Ей даже некому было позвонить или послать сообщение. У тех, кто проявлял участие к ее судьбе, с начала лета телефон был «вне зоне действия сети».

Его имя слетело с ее губ. Она вспомнила, как однажды в окна стучал пронизывающий холодный ветер. Был январь. Ночью они ходили в ущелье по пушистому снегу. Звезды сияли ярко. А когда вернулись, до утра на улице бушевал ураган, и под утро ей нездоровилось. Она лежала, обхватив руками колени, и слушала, как он мелодично читает Коран. Смотрела на его рыжеватую бороду, добрые, с детским выражением глаза и сильные руки и думала о том, как счастлива.

— Надо теплее одеваться, — сказал он. — Ты совсем не умеешь беречься от холода. А еще хочешь в лес!

Она заплакала. Если бы он сейчас был здесь, если бы она была с ним, он никогда не дал бы ей заболеть! Слезы стекали по ее щекам. Она даже не могла пойти на его могилу. Вспомнив, с каким трудом по милости Аллаха она выбралась из Чечни, она повторила аят: «И не бросайтесь своми руками к гибели». Было бы глупо снова угодить в кадыровские застенки из-за посещения кладбища.

Иногда они не виделись по нескольку недель. Ей казалось это так долго, что она не представляла, что будет делать летом, когда он уйдет в горы. Когда они встречались в пустом доме на окраине села, гостеприимные хозяева всегда приносили им жижиг-галнаш и соленые помидоры. Он снимал автомат, разгрузку и куртку, оставляя на себе только пистолет. Садился на диван и слушал «новости» через рацию. Иногда связывался по телефону с братьями, спрашивал, все ли в порядке.

Она садилась в углу около печки и счищала липкую глину с его ботинок «гротекс».

— Не надо, — говорил он. — Когда пойду обратно, снова запачкаются.

— Это грязь на пути Аллаха, — торжественно говорила она. — Кого она покроет, не коснется огонь Ада.

Он улыбался. Хорошо, когда у тебя такая жена.

Ночью комната освещалась красноватым свечением, вырывавшимся из открытой дверцы печки. За окном было темно и тихо. Только газ шумел в трубах, заполняя комнату теплом.

Они засыпали, не снимая одежды, и он клал рядом с собой автомат.

В 5:00 раздавался приглушенный крик петуха. Но он не был настоящим. Это включался будильник на его телефоне, показывая, что надо вставать на тахаджуд…

Так проходили дни и ночи. Ожидание и, по милости Аллаха, вновь долгожданные встречи. Три дня в разлуке казались ей целой вечностью. Она вспомнила, как однажды пришла без разрешения хозяев (они опасались зачисток). Сидя у них и дожидаясь темноты, совсем не заметила, как пришли гости. Ей пришлось выпрыгнуть через окно и, пройдя огород, юркнуть в спасительные двери заброшенного дома. На небе зажигались звезды, и морозный воздух обдавал лицо свежестью. Он пришел через 5 минут. Только из леса, как будто из ролика, которые так любили смотреть беженцы.

— Ты… ты всю Чечню поставила на уши! — засмеялся он.

— Но ведь ты рад меня видеть?

Село жило сонной зимней жизнью. Никто, даже ближайшие соседи и родственники не знали, что Аллах давал им видеться. Он говорил, что когда на деревьях появятся листья и надо будет уходить, он возьмет ее на пару дней с собой в лес. Это было бы замечательно, и она с нетерпением ждала этого. Снег то таял, то опять выпадал, как это часто бывает в горах. Каждый день приносил все больше счастья и покоя.

А потом пришли они…

Температура начала повышаться. Голову как будто сдавливали железные тиски. Спина и ноги болели.

«А ведь это не так и страшно — умереть», — подумала она. Она вспомнила круглолицего черта, наставляющего на нее пистолет и угрожающего пристрелить. Тогда она испугалась. Она никогда не хотела расставаться с ним, чтобы, если это случится, вместе переселиться в Фирдоус. Одной же, среди врагов ей не хотелось. Кто знает, куда она попадет?

«Вы желали смерти раньше, чем она явилась вам. Теперь вы видели ее, когда смотрели…» Тогда она не была готова. Хотя, наверное, ей хотелось лежать рядом с ним в темном и холодном помещении. Но такую награду надо было еще заслужить!

«Совсем не страшно», — думала она, начиная понимать, что бредит. — «Праведным рабам Всевышний посылает ангелов, которые говорят: «Не бойтесь и не печальтесь, а обрадуйтесь Раю, который уготован вам. Мы — ваши друзья и в этом мире и в будущем». И муъмин с легкостью расстается с этой жизнью».

Ее бросало то в жар, то в холод, и она подумала, хорошо, что Аллах таким образом смывает с нее взгляды чужих мужчин.

«Интересно, если я умру, где меня похоронят?» — с тоской подумала она. Не было и надежды на то, что кто-то транспортирует ее тело до заброшенного села и выроет рядом со свежим, покрытым травой холмиком еще один. Да и кто осмелится на такое? А ей так хотелось в Судный День встать рядом с ним. Но это еще ничего не значило. В этот день человек не вспомнит ни о родных, ни о детях, а будет занят лишь собой. Конечно, она знала, что если искренне просить шахаду, Аллах дарует степень шахида и умершему в своей постели. Но была ли она достойна этого?

Внезапно тоска защемило сердце. Как бы ей хотелось сидеть сейчас там, на этом кладбище, недалеко от места, где снег обагрился его кровью, слушать, как шелестит трава под ветром, и плакать.

«Это все во имя Аллаха, и я довольна судьбой, уготованной ему Аллахом. Клянусь Аллахом, я буду стойкой, и да воздаст ему Аллах должную награду». Эти слова произнесла София, тетя Пророка (с.а.с.), когда увидела тело убитого и изуродованного многобожниками Хамзы. Они вспомнились ей, когда в последний раз ходила смотреть на него. У нее было только 5 минут, но и за это надо было быть благодарной «милиции», которая «милостиво» позволила ей посмотреть на мужа и, к тому же, не изуродовала его тело. Да еще, уже как из ряда вон выходящий верх великодушия через две недели отдала его похоронить! Но ее к тому времени уже не было там.

Рассвело. Солнце наполнило ее комнату золотистым светом. Начинается новый день, такой же однообразный и пустой, как и все дни, проведенные тут. Разве что только теперь она заболела.

«Если бы этого не случилось, через месяц он позвал бы меня к себе, — подумала она. — Он обещал построить для нас блиндаж в горах, чтобы мы всегда были вместе. Тогда бы я читала Коран так же красиво, как он.»

Уже шестой месяц, как она не видела его и не слышала этого чтения. Правда, у нее остались несколько фотографий и видеозаписей. Она вздохнула. Раньше она не могла выдержать разлуку с ним одну неделю. Теперь ей надо было ждать всю жизнь.

— Если я когда-нибудь еще выйду замуж, в Раю я хочу быть твоею женой, — вспомнила она сказанное ему при последней встрече. Он знал, что скоро попадет в окружение. Он обещал ей.

Она попыталась представить какой будет их следующая встреча. Глаза наполнились слезами и на губах появилась улыбка.

Стройные ряды шахидов с благоухающими миском и сияющими шафраном ранами пройдут через врата Рая. Они не познают страха и не будут опечалены. В сени деревьев плоды будут склоняться низко. Они будут возлежать на расшитых ложах, прислонившись, не торопливо беседуя друг с другом. Вечно юные отроки будут обносить их родниковым напитком и вином из источников, из которых пьют только приближенные. Он будет ее заступником. И потом введет в их прекрасный дом, где они прибудут вечно, никогда не расставаясь. Им будут прислуживать ангелы и гурии. Но из всех райских благ самым чудесным будет то, что они смогут видеть Лик Аллаха, подобно луне в полнолуние, и Он будет доволен ими, а они — им.

Инша Аллах, он сейчас у подножия Трона, наслаждается благами Всевышнего и радуется о тех, кто еще не присоединился к ним, но твердо следует по прямому пути. Инша Аллах, он ждет ее.

Слезы высохли на ее щеках. И она подумала, что земная жизнь — это не так уж и долго по сравнению с Раем.



Хава Муслим

Инайа
06.10.2007, 12:38
Новый рассказ Умм Иклиль "Хиджаб цвета неба"
http://www.teptar.com/2007/10/06/hijab_cveta_neba.html

Merci
27.11.2007, 19:08
Жили-были маленькие лягушата...которые организовали соревнования по бегу.Их цель была забраться на вершину башни.Собралось много зрителей, которые хотели посмотреть на эти соревнования и посмеяться над их участниками.
Соревнования начались..Правда то, что никто из зрителей не верил, что лягушата смогут забраться на вершину башни.Слышны были такие реплики: "Это слишком сложно!"
"Они НИКОГДА не заберуться на эту башню" или "Нет шансов! Башня слишком высока!"
Маленькие лягушата начали падать. Один за другим....
...За исключением тех, у которых открылось второе дыхание, они прыгали все выше и выше...
Толпа все равно кричала: "Слишком тяжело!!!! Ни один не сможет это сделать!"
Еще больше лягушат устали и упали...
...Только ОДИН поднимался все выше и выше....
Тот единственный не поддался!
В конце концов все поддались. За исключением того одного лягушонка, который приложив все усилия, забрался на вершину!
ТОГДА все лягушата захотели узнать, как ему это удалось?
Один участник спросил, как же этому лягушонку, который добрался до вершины, удалось найти в себе силы?
ОКАЗЫВАЕТСЯ: Победитель был ГЛУХОЙ!!!!!!
Мораль истории:

Никогда не слушай людей, которые пытаются передать тебе свой пессимизм и негативное настроение...
....они отнимают у тебя твои самые заветные мечты и желания. Те которые ты лелеешь в своем сердце! Не забывай о силе слов.
Все, что ты слышишь или читаешь, воздействует на твое поведение!

Поэтому: ВСЕГДА будь НАСТРОЕН ПОЛОЖИТЕЛЬНО!!!

И кроме того: Будь ГЛУХИМ, когда люди ТЕБЕ будут говорить, что твои мечты несбыточны!!!

ВСЕГДА ДУМАЙ:

Я сделаю это!!!!

Dojdik
27.11.2007, 20:56
очень поучительная история!)

*CoCoBaBy*
28.11.2007, 05:16
очень поучительная история!)
полность согласна!)))

Merci
28.11.2007, 18:03
Мне не было и тридцати, когда моя жена родила первого ребенка. Я не забываю об этой ночи никогда. Эта была бессонная ночь, проведенная в пустых разговорах, в сплетнях и непристойностях. В основном я был рассказчиком и смешил их, говоря о том или ином человеке, а они смеялись и подливали масла в огонь. Я обладал необычайным «талантом» издеваться над людьми и высмеивать их. Я подражал и копировал человека вплоть до акцента его и голоса. Я пародировал всех подряд, высмеивал всех подряд, даже мои близкие друзья не могли избежать моих насмешек. Некоторые люди стали избегать и сторониться меня, дабы не быть осмеянными. Как раз в ту ночь я рассказывал о слепом попрошайке, над которым я решил подшутить на рынке. Когда я поставил ему подножку, он неуклюже упал и никак не мог встать на ноги. Люди вокруг умирали от хохота, видя, как он безуспешно пытается встать на ноги.
Как обычно я очень поздно ночью воротился домой. Моя жена ждала меня. Она была в положении и скоро должна была родить. Она дрожащим голосом спросила: Рашид, где ты был? Я ответил с издевкой: на марсе был, у братьев по разуму в гостях. Она выглядела очень ослабленной, и она сказала, а слезы душили ее: Рашид, я сильно болею, ты даже не представляешь как. Срок подошел, и ребенок должен скоро родиться. Она сжала губы, но слезы текли по щекам ее. Я тут понял, что она должна родить, мне надо было бы быть более серьезным, а больше быть занятым ею, тем более она была на девятом месяце. Я быстренько отвез ее в больницу.
Ее ввели в родильное отделение, и она там провела долгие часы в муках.
Я терпеливо ждал, пока она родит. Ее роды были трудными, я устал ждать и ушел домой. В больнице я оставил номер своего телефона, чтобы они смогли мне сообщить, когда она родит.
Примерно через час мне позвонили и сообщили о рождении ребенка.
Я тут же побежал в больницу.
Первое о чем я спросил, это номер ее палаты.
Но мне сказали, чтобы я прежде встретился с ее врачом, принимавшим роды для консультации.
Я опять таки с иронией сказал: Какой врач? Мне нужен только мой ребенок!
Мне сказали: да, но, прежде всего вам надо встретиться с врачом.
Я зашел к ней. Она сказала, что роды были тяжелыми и что надо смириться с тем, что ребенок, возможно, не сможет видеть, так как глаза деформированы.
Я схватился за голову, я вспомнил тот случай, когда я издевался над слепым попрошайкой, которого толкнул и над которым смеялись люди.
Свят Аллах! Что же это? Око за око? Я сидел безмолвно. Потом вспомнил о жене и о ребенке. Я поблагодарил врача и попросил разрешения посетить жену. Она не упала духом и не скорбела как я. Она была довольна тем, что преподнес ей Господь. И сказала, может быть это будет предостережением для тебя, чтобы ты не издевался над людьми.
Она постоянно повторяла: не издевайся над людьми.
Вскоре они выписались с больницы и Салим, наш сын, был с нами.
На самом деле я не ощущал его присутствия, что он есть, что его нет.
Когда его плач становился невыносим, я убегал в зал и плотно закрывал дверь, чтобы спокойно спать. Жена же наоборот, была всецельно занята им, очень любила его.
Я не то, чтобы игнорировал его, нет, нет. Просто я не мог заставить себя полюбить его.
Салим рос, и начал ползти. Когда ему исполнился год он начал ходить. Тогда только мы обнаружили, что он хромает.
Это совсем опечалило меня.
После него, моя жена родила Умара и Халида.
Годы шли, и Салим рос. Росли и его братья.
Я не любил сидеть дома. Больше времени я проводил в кругу друзей. На самом деле я был как игрушка в их руках. Можно сказать, был придворным шутом и смешил их.
Жена все надеялась, что я исправлюсь. Она все время призывала меня встать на истинный путь. Она не злилась на меня, за мое легкомысленное поведение, она скорее жалела меня.
Ее больше огорчало мое пренебрежительное отношение к Салиму, и внимание к его братьям.
Салим вырос, выросли и хлопоты, связанные с ним.
Когда жена решила устроить его в одну из школ для слепых, я не стал возражать. Я не заметил, как пролетели годы. День за днем, и в каждый день работа, сон, еда, насмешки.
В одну из пятниц…
Я проснулся в одиннадцать часов дня. Для меня это не было поздним временем. Я в тот день был приглашен на свадьбу. Я встал, оделся, надушился и собрался выйти из дому. В зале мое внимание привлек Салим, который досадно плакал. Это было впервые, когда я обратил на него внимание за все десять лет его существования. Обычно когда он плакал, мать утешала его, и я слышал его плач за дверями своего кабинета. Я остановился. Подошел к нему и спросил: Салим, почему ты плачешь? Когда он услышал мой голос, он перестал плакать, почувствовав, что я, где-то рядом и вижу его. Он начал шарить своими маленькими ручками и как я понял, он пытался отойти подальше от меня, как будто бы я чужой.
Он сказал: ты только сейчас заметил меня? А где ты был все эти десять лет? И он, спотыкаясь, поспешно ушел в свою комнату. В начале он не хотел мне говорить о причине, по которой он плакал, но потом я заботливо начал беседовать с ним и он начал говорить о причине своей трагедии. Умар брат его, должен был проводить его в мечеть, сегодня пятница, и он боялся что не найдет места в первых рядах если опоздает, он звал Умара, звал мать, но никто не отзывался. И он плакал из-за этого. Я видел, как из его закрытых глаз скатывались слезы. Я не знал, что и сказать. Я прижал его голову к себе, погладил и сказал: за это ли ты плачешь Салим? Он сказал: Да.
Я забыл про своих друзей, про свадьбу и сказал ему: Салим, не грусти, ты знаешь, кто сегодня поведет тебя в мечеть?
Он сказал: я думаю что Умар, но он вечно опаздывает.
Я сказал: нет, я поведу тебя сегодня в мечеть.
Салим удивился, не поверил, он подумал, что я опять издеваюсь, и слезы опять покатились по его щекам. Я вытер его слезы и сжал его ручку.
Я хотел повезти его на машине, но он сказал, нет, мечеть же недалеко, поведи меня пешком. Я не помню, когда в последний раз я заходил в мечеть. Но впервые я почувствовал волнение. И разочарование за свою беспечно и бесполезно проведенную жизнь.
Мечеть была переполнена молящимися, однако, я нашел место для Салима в первом ряду. Мы сидели и слушали проповедь, потом он молился рядом со мной, точнее я молился рядом с ним. После молитвы, Салим попросил меня дать ему Коран. Я удивился: как слепой может читать Коран? Я видел просьбу его абсурдной, но боясь причинить ему боль отказав, взял Коран и протянул к нему.
Он попросил меня открыть суру Пещера.
Я открыл Коран, то листал, то смотрел оглавление пока не нашел суру. Потом он взял Коран у меня, поставил перед собой, и начал читать. Притом, что глаза его закрыты, и он не видит. О, Аллах! Он в совершенстве выучил суру!
Мне стало стыдно, я взял Коран, и начал читать. Страницу за страницей, начал молить Аллаха о прощении, и о том, чтобы Он наставил меня на истинный путь. Я увлекся мольбой и не заметил, как начал плакать подобно ребенку. Некоторые люди оставались в мечети и совершали дополнительные богослужения, я постеснялся их и постарался подавить в себе вспыхнувшие эмоции. Но они переполняли меня, я ничего не чувствовал кроме детских рук вытиравших слезы с моего лица. Это был Салим. Я его прижал к груди. Я посмотрел на него и сказал: не ты слепой сынок, а я слепой. Я не видел того, что мое распутство приближает меня к Аду. Когда мы вернулись домой, жена была сильно обеспокоена за Салима. Но ее беспокойство сменились слезами радости, когда она узнала что мы с ним вместе молились в мечети.
С того дня я больше не пропускаю ни одну молитву в мечети.
Я оставил своих компаньонов и разорвал с ними связи. Но обрел новых друзей в мечети. От них я научился многому, ощутил вкус веры. Узнал от них то, что от меня скрывала дунья. Я старался часто бывать с ними, сидеть за чтением Корана, совершением молитв, поминаний Аллаха. Несколько раз в месяц я полностью читал Коран. Мой язык часто поминал Аллаха, может быть, Он простит мои ошибки и грехи, и мои издевательства над людьми. Я стал больше любить семью и пытался больше проводить с ними время.
Жена перестала тревожиться за меня, и стала счастливее. А улыбка не покидала сына моего Салима. Кто бы ни видел его, говорили, что он ангелочек. Я благодарил Аллаха за эти блага, которыми он наделил меня.
Как-то мои новые друзья решили поехать в отдаленную деревню с целью призыва.
Я тоже подготовился выйти в путь, испросил у Аллаха блага, посоветовался с женой. Я думал, что она будет против, случилось что наоборот. Я был рад, и чувствовал себя счастливым. А ведь раньше когда я был распутником я не советовался с ней, куда мне идти. Потом я обратился к Салиму, и сказал о том, что уезжаю. Он обнял меня крепко, крепко, чтобы попрощаться.
Три с половиной месяца я был в разлуке с семьей. Всякий раз как мне удавалось, я звонил домой, к жене, чтобы услышать ее голос, голос детей. Я очень скучал по ним. О, как я скучал по Салиму! Никак мне не удавалось застать его и услышать голос. То он в школе, то в мечети. Когда я жене говорил о том, как я по ней соскучился, она радовалась и смеялась. Вот только в последний раз голос ее, меня встревожил. Она не была веселой как обычно. Я не услышал ее раскатистого смеха. Ее голос изменился. Я ей сказал: передай салам Салиму от меня. Она ответила: инша Аллах и умолкла.
Потом я вернулся домой. Постучался в дверь. Я ожидал, что дверь откроет Салим.
Дверь открыл младший сын Халид, которому едва исполнилось четыре года. Я взял его на руки, обнял. А он радовался и кричал: Папа! Папа! Я не знаю, почему стеснилась моя грудь, когда я вошел в дом, я произнес слова Аузубилля. Потом подошел к жене и заметил, что ее лицо изменилось. Как будто бы с ее лица стерли улыбку и радость. Я спросил: что с тобой? она ответила: ничего. Я неожиданно вспомнил Салима и спросил: где Салим? И Халид перебил словами: Салим пошел к Аллаху. Он в Раю.
Жена разрыдалась, и ноги ее подкосились. Я подхватил ее и посадил на кресло.
Потом я узнал, что он за две недели моего прибытия тяжело заболел. Его лихорадило, и жена моя отвезла его в больницу. Его сильно лихорадило и он не перестал страдать, пока душа не покинула его тело.
Когда земля для тебя становиться тесной и путь твой сужается и грудь сжимается, и отчаяние берет верх над надеждой что остается кроме как сказать: О, Аллах!

Merci
28.11.2007, 20:10
«Время просыпаться! 4:00!» — врезался в тишину механический голос будильника. Надо было вставать на тахаджуд (ночную молитву).
Она протянула руку и нажала кнопку. С удивлением отметила, что подняться нет сил.
В следующий раз она проснулась, когда начинало светлеть. Ну теперь-то на утренний намаз подняться обязательно. Она сделала над собой усилие и села на постели. Голова кружилась. Теперь причина того, что она не встала на тахаджуд, стала ей понятна. Она заболела.
Беря омовение, она с грустью подумала, что с тех пор, как выехала в эту заброшенную, забытую страну еще ни разу не пропускала тахаджуд. Так делали братья: просыпались за час до утреннего намаза, молились, а потом читали Коран. Она же старалась во всем следовать им. Во первых, надо было уберечь свой иман, находясь здесь, и потом, совершая те действия и живя, как они, ей было не так одиноко, как будто она все еще находилась там, среди них…
Перед глазами все плыло и тело дрожало. Наверное, у нее поднялась температура. Она так редко болела, что не помнила, что это такое. Но ей даже понравилось это состояние. По крайней мере, что-то новое в однообразной череде ночей и дней! Мысли стали прозрачны и легки, перед глазами проплывали хрупкие образы. Как будто часть грехов выходила из нее вместе с выступающими на лбу капельками пота. От этого на душе становилось спокойно и приятно. Возможно, Аллах простит ей, что она не встала на тахаджуд.
И как она могла простудиться посреди лета? Да еще в такую жару! Она вспомнила, как вчера ходила по городу. Не стоило выходить из дому, но сидеть все время в душной комнате тоже было трудно. Уже стемнело. Она выбирала для своего маршрута пустынные улицы и темные переулки, где, как она думала, не должно было быть людей. Старые, обшарпанные дома пялили на нее глазницы окон, покрытые витиеватой решеткой. В воздухе плыл затхлый запах. Изредка у полуподвальных этажей горели яркие цветные вывески ночных баров. Проходящие мимо мужчины с любопытством и удивлением таращились на ее длинную черную одежду. Тогда она сворачивала на соседнюю улицу, думая, что в таком городе вряд ли удастся отыскать место, где не было бы людей.
Внезапно ее внимание привлекла зеленая табличка с арабской вязью. Она замедлила шаг. Это была мечеть. Бородатые мужчины выходили оттуда после вечернего намаза.
Она улыбнулась и вновь продолжила путь. Вдруг на душе стало тревожно. Зачем надо было ходить ночью одной по улицам? Она заторопилась домой, чувствуя на себе любопытные взгляды. Волна щемящей тоски захлестнула ее. Она совсем одна в этом чужом, странном мире, с глядящими на нее недоуменно праздными людьми, с проносящимися в темноте, обдавая ее неприятным светом фар машинами. Почти с завистью подумала о тех, у кого есть друзья, и сейчас, в этот субботний вечер, они отдыхают на море или сидят друг у друга в гостях. У нее не было ни друзей, ни родни. За те полгода, что она находилась здесь, ей так и не удалось найти подходящих собеседников. Живущих здесь таких же изгнанников, как и она, заботили в основном две вещи: как бы перебраться в Европу и где и когда раздают продукты. Разговоры, в основном, шли об этом. И лишь изредка вспоминали о том, что случилось там.
Ее не интересовали макароны. И не интересовала сомнительная стабильность на Западе. Наоборот, ей бы хотелось перебраться подальше, в какую-нибудь потерянную дикую страну, где в степях живут кочевники и очень мало «цивилизации». Если такая, конечно, была. Там не должно было быть высотных новостроек, ярких улиц и в страхе трясущихся за завтрашний день беженцев с их длинными списками на раздачу сухого пайка. Она с грустью подумала, что большинство из них не знает, что такое голод.
Стоящая на пороге грязного кафе с любопытным названием «Минутка» официантка ткнула в нее пальцем. Подвыпившие усатые мужчины засмеялись. Она ускорила шаг. Домой, домой! Больше не надо выходить!
Впереди перед собой она увидела двоих идущих женщин, одетых в такое же черное мусульманское платье, как и она. На расстоянии метров 3-х от них шел мужчина в белом; когда он сворачивал, они сворачивали за ним, четко повторяя каждый шаг его маршрута. Она невольно засмотрелась на них. У нее не было никого, кто с нею бы шел, поэтому чужие мужчины без стеснения разглядывали ее. Она подумала, что надо носить паранджу…
На минуту ей представилось, как бы это было, если бы она шла со своим мужем по этим улицам. Это показалось ей глупым и невозможным. Ее мужа не могло быть здесь.
— Тебе не кажется, что пора устроить свою жизнь? — иногда спрашивали ее при редких встречах. — Время прошло уже…
Она считала, что ее жизнь и так достаточно неплохо устроена. По крайней мере, пока ей есть, где ночевать и что кушать.
Ее удивляли и шокировали следующие за тем намеки. Она не понимала, как можно выйти не за муджахеда. Такая «сладкая жизнь» и в кошмарном сне бы не приснилась. Интересно, о чем бы они говорили? Утром он уходил бы на работу и возвращался вечером, она накрывала на стол, потом допоздна просмотр телевизора, и так каждый день. Одно и то же. По выходным в гости или на прогулку. И опять пустые никчемные разговоры о быте и детях. Или, может быть, он был бы праздным беженцем, просыпался к двум часам дня, до утра ходил по интернетам и, просматривая ролики боев, разглагольствовал с друзьями о том, как «братья долбят кафиров и мунафиков» и что «Джихад — это милость Аллаха».
Она поморщилась. Ей вспомнились 2–3 аяты суры «Ряды»: «О вы, которые уверовали! Почему вы говорите то, чего не делаете? Ненавистнее всего Аллаху, когда вы говорите то, чего не делаете!»
Интересно, и что от них может родиться?..
Бесшумно проскочив через общий двор, она поднялась по крутой лестнице и закрыла за собой дверь. Посмотрела в зеркало и поправила черный платок.
«Это большая честь — быть женой шахида», — гордо подумала она.
Теперь, в предрассветных сумерках ее бил озноб. Бросало то в жар, то в холод. Ну конечно! Вчера с моря дул ветер, жаркими вечерами он не заметен, но опасен. Она редко бывает на улице, вот и простудилась. Вдруг ей стало жалко себя. Она знала, что никто не поинтересуется ее здоровьем, не придет ее проведать, не принесет яблок или лекарства. Ей даже некому было позвонить или послать сообщение. У тех, кто проявлял участие к ее судьбе, с начала лета телефон был «вне зоне действия сети».
Его имя слетело с ее губ. Она вспомнила, как однажды в окна стучал пронизывающий холодный ветер. Был январь. Ночью они ходили в ущелье по пушистому снегу. Звезды сияли ярко. А когда вернулись, до утра на улице бушевал ураган, и под утро ей нездоровилось. Она лежала, обхватив руками колени, и слушала, как он мелодично читает Коран. Смотрела на его рыжеватую бороду, добрые, с детским выражением глаза и сильные руки и думала о том, как счастлива.
— Надо теплее одеваться, — сказал он. — Ты совсем не умеешь беречься от холода. А еще хочешь в лес!
Она заплакала. Если бы он сейчас был здесь, если бы она была с ним, он никогда не дал бы ей заболеть! Слезы стекали по ее щекам. Она даже не могла пойти на его могилу. Вспомнив, с каким трудом по милости Аллаха она выбралась из Чечни, она повторила аят: «И не бросайтесь своми руками к гибели». Было бы глупо снова угодить в кадыровские застенки из-за посещения кладбища.
Иногда они не виделись по нескольку недель. Ей казалось это так долго, что она не представляла, что будет делать летом, когда он уйдет в горы. Когда они встречались в пустом доме на окраине села, гостеприимные хозяева всегда приносили им жижиг-галнаш и соленые помидоры. Он снимал автомат, разгрузку и куртку, оставляя на себе только пистолет. Садился на диван и слушал «новости» через рацию. Иногда связывался по телефону с братьями, спрашивал, все ли в порядке.
Она садилась в углу около печки и счищала липкую глину с его ботинок «гротекс».
— Не надо, — говорил он. — Когда пойду обратно, снова запачкаются.
— Это грязь на пути Аллаха, — торжественно говорила она. — Кого она покроет, не коснется огонь Ада.
Он улыбался. Хорошо, когда у тебя такая жена.
Ночью комната освещалась красноватым свечением, вырывавшимся из открытой дверцы печки. За окном было темно и тихо. Только газ шумел в трубах, заполняя комнату теплом.
Они засыпали, не снимая одежды, и он клал рядом с собой автомат.
В 5:00 раздавался приглушенный крик петуха. Но он не был настоящим. Это включался будильник на его телефоне, показывая, что надо вставать на тахаджуд…
Так проходили дни и ночи. Ожидание и, по милости Аллаха, вновь долгожданные встречи. Три дня в разлуке казались ей целой вечностью. Она вспомнила, как однажды пришла без разрешения хозяев (они опасались зачисток). Сидя у них и дожидаясь темноты, совсем не заметила, как пришли гости. Ей пришлось выпрыгнуть через окно и, пройдя огород, юркнуть в спасительные двери заброшенного дома. На небе зажигались звезды, и морозный воздух обдавал лицо свежестью. Он пришел через 5 минут. Только из леса, как будто из ролика, которые так любили смотреть беженцы.
— Ты… ты всю Чечню поставила на уши! — засмеялся он.
— Но ведь ты рад меня видеть?
Село жило сонной зимней жизнью. Никто, даже ближайшие соседи и родственники не знали, что Аллах давал им видеться. Он говорил, что когда на деревьях появятся листья и надо будет уходить, он возьмет ее на пару дней с собой в лес. Это было бы замечательно, и она с нетерпением ждала этого. Снег то таял, то опять выпадал, как это часто бывает в горах. Каждый день приносил все больше счастья и покоя.
А потом пришли они…
Температура начала повышаться. Голову как будто сдавливали железные тиски. Спина и ноги болели.
«А ведь это не так и страшно — умереть», — подумала она. Она вспомнила круглолицего черта, наставляющего на нее пистолет и угрожающего пристрелить. Тогда она испугалась. Она никогда не хотела расставаться с ним, чтобы, если это случится, вместе переселиться в Фирдоус. Одной же, среди врагов ей не хотелось. Кто знает, куда она попадет?
«Вы желали смерти раньше, чем она явилась вам. Теперь вы видели ее, когда смотрели…» Тогда она не была готова. Хотя, наверное, ей хотелось лежать рядом с ним в темном и холодном помещении. Но такую награду надо было еще заслужить!
«Совсем не страшно», — думала она, начиная понимать, что бредит. — «Праведным рабам Всевышний посылает ангелов, которые говорят: «Не бойтесь и не печальтесь, а обрадуйтесь Раю, который уготован вам. Мы — ваши друзья и в этом мире и в будущем». И муъмин с легкостью расстается с этой жизнью».
Ее бросало то в жар, то в холод, и она подумала, хорошо, что Аллах таким образом смывает с нее взгляды чужих мужчин.
«Интересно, если я умру, где меня похоронят?» — с тоской подумала она. Не было и надежды на то, что кто-то транспортирует ее тело до заброшенного села и выроет рядом со свежим, покрытым травой холмиком еще один. Да и кто осмелится на такое? А ей так хотелось в Судный День встать рядом с ним. Но это еще ничего не значило. В этот день человек не вспомнит ни о родных, ни о детях, а будет занят лишь собой. Конечно, она знала, что если искренне просить шахаду, Аллах дарует степень шахида и умершему в своей постели. Но была ли она достойна этого?
Внезапно тоска защемило сердце. Как бы ей хотелось сидеть сейчас там, на этом кладбище, недалеко от места, где снег обагрился его кровью, слушать, как шелестит трава под ветром, и плакать.
«Это все во имя Аллаха, и я довольна судьбой, уготованной ему Аллахом. Клянусь Аллахом, я буду стойкой, и да воздаст ему Аллах должную награду». Эти слова произнесла София, тетя Пророка (с.а.с.), когда увидела тело убитого и изуродованного многобожниками Хамзы. Они вспомнились ей, когда в последний раз ходила смотреть на него. У нее было только 5 минут, но и за это надо было быть благодарной «милиции», которая «милостиво» позволила ей посмотреть на мужа и, к тому же, не изуродовала его тело. Да еще, уже как из ряда вон выходящий верх великодушия через две недели отдала его похоронить! Но ее к тому времени уже не было там.
Рассвело. Солнце наполнило ее комнату золотистым светом. Начинается новый день, такой же однообразный и пустой, как и все дни, проведенные тут. Разве что только теперь она заболела.
«Если бы этого не случилось, через месяц он позвал бы меня к себе, — подумала она. — Он обещал построить для нас блиндаж в горах, чтобы мы всегда были вместе. Тогда бы я читала Коран так же красиво, как он.»
Уже шестой месяц, как она не видела его и не слышала этого чтения. Правда, у нее остались несколько фотографий и видеозаписей. Она вздохнула. Раньше она не могла выдержать разлуку с ним одну неделю. Теперь ей надо было ждать всю жизнь.
— Если я когда-нибудь еще выйду замуж, в Раю я хочу быть твоею женой, — вспомнила она сказанное ему при последней встрече. Он знал, что скоро попадет в окружение. Он обещал ей.
Она попыталась представить какой будет их следующая встреча. Глаза наполнились слезами и на губах появилась улыбка.
Стройные ряды шахидов с благоухающими миском и сияющими шафраном ранами пройдут через врата Рая. Они не познают страха и не будут опечалены. В сени деревьев плоды будут склоняться низко. Они будут возлежать на расшитых ложах, прислонившись, не торопливо беседуя друг с другом. Вечно юные отроки будут обносить их родниковым напитком и вином из источников, из которых пьют только приближенные. Он будет ее заступником. И потом введет в их прекрасный дом, где они прибудут вечно, никогда не расставаясь. Им будут прислуживать ангелы и гурии. Но из всех райских благ самым чудесным будет то, что они смогут видеть Лик Аллаха, подобно луне в полнолуние, и Он будет доволен ими, а они — им.
Инша Аллах, он сейчас у подножия Трона, наслаждается благами Всевышнего и радуется о тех, кто еще не присоединился к ним, но твердо следует по прямому пути. Инша Аллах, он ждет ее.
Слезы высохли на ее щеках. И она подумала, что земная жизнь — это не так уж и долго по сравнению с Раем.

antikufr
28.11.2007, 20:28
«Это все во имя Аллаха, и я довольна судьбой, уготованной ему Аллахом. Клянусь Аллахом, я буду стойкой, и да воздаст ему Аллах должную награду». Эти слова произнесла София, тетя Пророка (с.а.с.), когда увидела тело убитого и изуродованного многобожниками Хамзы. Они вспомнились ей, когда в последний раз ходила смотреть на него. У нее было только 5 минут, но и за это надо было быть благодарной «милиции», которая «милостиво» позволила ей посмотреть на мужа и, к тому же, не изуродовала его тело. Да еще, уже как из ряда вон выходящий верх великодушия через две недели отдала его похоронить! Но ее к тому времени уже не было там.
Да...Печальная история,которых в Чечне было тысячи,да будет доволен Аллах женами муджахидов,которые терпят все лишения,благодаря Аллаха за испытания...И да унизит Аллах всех лицемеров и вероотступников,благодаря которым кафиры более эффективно борятся с Исламом и мусульманами(((

Dojdik
07.12.2007, 22:50
Мне не было и тридцати, когда моя жена родила первого ребенка. Я не забываю об этой ночи никогда. Эта была бессонная ночь, проведенная в пустых разговорах, в сплетнях и непристойностях. В основном я был рассказчиком и смешил их, говоря о том или ином человеке, а они смеялись и подливали масла в огонь. Я обладал необычайным «талантом» издеваться над людьми и высмеивать их. Я подражал и копировал человека вплоть до акцента его и голоса. Я пародировал всех подряд, высмеивал всех подряд, даже мои близкие друзья не могли избежать моих насмешек. Некоторые люди стали избегать и сторониться меня, дабы не быть осмеянными. Как раз в ту ночь я рассказывал о слепом попрошайке, над которым я решил подшутить на рынке. Когда я поставил ему подножку, он неуклюже упал и никак не мог встать на ноги. Люди вокруг умирали от хохота, видя, как он безуспешно пытается встать на ноги.
Как обычно я очень поздно ночью воротился домой. Моя жена ждала меня. Она была в положении и скоро должна была родить. Она дрожащим голосом спросила: Рашид, где ты был? Я ответил с издевкой: на марсе был, у братьев по разуму в гостях. Она выглядела очень ослабленной, и она сказала, а слезы душили ее: Рашид, я сильно болею, ты даже не представляешь как. Срок подошел, и ребенок должен скоро родиться. Она сжала губы, но слезы текли по щекам ее. Я тут понял, что она должна родить, мне надо было бы быть более серьезным, а больше быть занятым ею, тем более она была на девятом месяце. Я быстренько отвез ее в больницу.
Ее ввели в родильное отделение, и она там провела долгие часы в муках.
Я терпеливо ждал, пока она родит. Ее роды были трудными, я устал ждать и ушел домой. В больнице я оставил номер своего телефона, чтобы они смогли мне сообщить, когда она родит.
Примерно через час мне позвонили и сообщили о рождении ребенка.
Я тут же побежал в больницу.
Первое о чем я спросил, это номер ее палаты.
Но мне сказали, чтобы я прежде встретился с ее врачом, принимавшим роды для консультации.
Я опять таки с иронией сказал: Какой врач? Мне нужен только мой ребенок!
Мне сказали: да, но, прежде всего вам надо встретиться с врачом.
Я зашел к ней. Она сказала, что роды были тяжелыми и что надо смириться с тем, что ребенок, возможно, не сможет видеть, так как глаза деформированы.
Я схватился за голову, я вспомнил тот случай, когда я издевался над слепым попрошайкой, которого толкнул и над которым смеялись люди.
Свят Аллах! Что же это? Око за око? Я сидел безмолвно. Потом вспомнил о жене и о ребенке. Я поблагодарил врача и попросил разрешения посетить жену. Она не упала духом и не скорбела как я. Она была довольна тем, что преподнес ей Господь. И сказала, может быть это будет предостережением для тебя, чтобы ты не издевался над людьми.
Она постоянно повторяла: не издевайся над людьми.
Вскоре они выписались с больницы и Салим, наш сын, был с нами.
На самом деле я не ощущал его присутствия, что он есть, что его нет.
Когда его плач становился невыносим, я убегал в зал и плотно закрывал дверь, чтобы спокойно спать. Жена же наоборот, была всецельно занята им, очень любила его.
Я не то, чтобы игнорировал его, нет, нет. Просто я не мог заставить себя полюбить его.
Салим рос, и начал ползти. Когда ему исполнился год он начал ходить. Тогда только мы обнаружили, что он хромает.
Это совсем опечалило меня.
После него, моя жена родила Умара и Халида.
Годы шли, и Салим рос. Росли и его братья.
Я не любил сидеть дома. Больше времени я проводил в кругу друзей. На самом деле я был как игрушка в их руках. Можно сказать, был придворным шутом и смешил их.
Жена все надеялась, что я исправлюсь. Она все время призывала меня встать на истинный путь. Она не злилась на меня, за мое легкомысленное поведение, она скорее жалела меня.
Ее больше огорчало мое пренебрежительное отношение к Салиму, и внимание к его братьям.
Салим вырос, выросли и хлопоты, связанные с ним.
Когда жена решила устроить его в одну из школ для слепых, я не стал возражать. Я не заметил, как пролетели годы. День за днем, и в каждый день работа, сон, еда, насмешки.
В одну из пятниц…
Я проснулся в одиннадцать часов дня. Для меня это не было поздним временем. Я в тот день был приглашен на свадьбу. Я встал, оделся, надушился и собрался выйти из дому. В зале мое внимание привлек Салим, который досадно плакал. Это было впервые, когда я обратил на него внимание за все десять лет его существования. Обычно когда он плакал, мать утешала его, и я слышал его плач за дверями своего кабинета. Я остановился. Подошел к нему и спросил: Салим, почему ты плачешь? Когда он услышал мой голос, он перестал плакать, почувствовав, что я, где-то рядом и вижу его. Он начал шарить своими маленькими ручками и как я понял, он пытался отойти подальше от меня, как будто бы я чужой.
Он сказал: ты только сейчас заметил меня? А где ты был все эти десять лет? И он, спотыкаясь, поспешно ушел в свою комнату. В начале он не хотел мне говорить о причине, по которой он плакал, но потом я заботливо начал беседовать с ним и он начал говорить о причине своей трагедии. Умар брат его, должен был проводить его в мечеть, сегодня пятница, и он боялся что не найдет места в первых рядах если опоздает, он звал Умара, звал мать, но никто не отзывался. И он плакал из-за этого. Я видел, как из его закрытых глаз скатывались слезы. Я не знал, что и сказать. Я прижал его голову к себе, погладил и сказал: за это ли ты плачешь Салим? Он сказал: Да.
Я забыл про своих друзей, про свадьбу и сказал ему: Салим, не грусти, ты знаешь, кто сегодня поведет тебя в мечеть?
Он сказал: я думаю что Умар, но он вечно опаздывает.
Я сказал: нет, я поведу тебя сегодня в мечеть.
Салим удивился, не поверил, он подумал, что я опять издеваюсь, и слезы опять покатились по его щекам. Я вытер его слезы и сжал его ручку.
Я хотел повезти его на машине, но он сказал, нет, мечеть же недалеко, поведи меня пешком. Я не помню, когда в последний раз я заходил в мечеть. Но впервые я почувствовал волнение. И разочарование за свою беспечно и бесполезно проведенную жизнь.
Мечеть была переполнена молящимися, однако, я нашел место для Салима в первом ряду. Мы сидели и слушали проповедь, потом он молился рядом со мной, точнее я молился рядом с ним. После молитвы, Салим попросил меня дать ему Коран. Я удивился: как слепой может читать Коран? Я видел просьбу его абсурдной, но боясь причинить ему боль отказав, взял Коран и протянул к нему.
Он попросил меня открыть суру Пещера.
Я открыл Коран, то листал, то смотрел оглавление пока не нашел суру. Потом он взял Коран у меня, поставил перед собой, и начал читать. Притом, что глаза его закрыты, и он не видит. О, Аллах! Он в совершенстве выучил суру!
Мне стало стыдно, я взял Коран, и начал читать. Страницу за страницей, начал молить Аллаха о прощении, и о том, чтобы Он наставил меня на истинный путь. Я увлекся мольбой и не заметил, как начал плакать подобно ребенку. Некоторые люди оставались в мечети и совершали дополнительные богослужения, я постеснялся их и постарался подавить в себе вспыхнувшие эмоции. Но они переполняли меня, я ничего не чувствовал кроме детских рук вытиравших слезы с моего лица. Это был Салим. Я его прижал к груди. Я посмотрел на него и сказал: не ты слепой сынок, а я слепой. Я не видел того, что мое распутство приближает меня к Аду. Когда мы вернулись домой, жена была сильно обеспокоена за Салима. Но ее беспокойство сменились слезами радости, когда она узнала что мы с ним вместе молились в мечети.
С того дня я больше не пропускаю ни одну молитву в мечети.
Я оставил своих компаньонов и разорвал с ними связи. Но обрел новых друзей в мечети. От них я научился многому, ощутил вкус веры. Узнал от них то, что от меня скрывала дунья. Я старался часто бывать с ними, сидеть за чтением Корана, совершением молитв, поминаний Аллаха. Несколько раз в месяц я полностью читал Коран. Мой язык часто поминал Аллаха, может быть, Он простит мои ошибки и грехи, и мои издевательства над людьми. Я стал больше любить семью и пытался больше проводить с ними время.
Жена перестала тревожиться за меня, и стала счастливее. А улыбка не покидала сына моего Салима. Кто бы ни видел его, говорили, что он ангелочек. Я благодарил Аллаха за эти блага, которыми он наделил меня.
Как-то мои новые друзья решили поехать в отдаленную деревню с целью призыва.
Я тоже подготовился выйти в путь, испросил у Аллаха блага, посоветовался с женой. Я думал, что она будет против, случилось что наоборот. Я был рад, и чувствовал себя счастливым. А ведь раньше когда я был распутником я не советовался с ней, куда мне идти. Потом я обратился к Салиму, и сказал о том, что уезжаю. Он обнял меня крепко, крепко, чтобы попрощаться.
Три с половиной месяца я был в разлуке с семьей. Всякий раз как мне удавалось, я звонил домой, к жене, чтобы услышать ее голос, голос детей. Я очень скучал по ним. О, как я скучал по Салиму! Никак мне не удавалось застать его и услышать голос. То он в школе, то в мечети. Когда я жене говорил о том, как я по ней соскучился, она радовалась и смеялась. Вот только в последний раз голос ее, меня встревожил. Она не была веселой как обычно. Я не услышал ее раскатистого смеха. Ее голос изменился. Я ей сказал: передай салам Салиму от меня. Она ответила: инша Аллах и умолкла.
Потом я вернулся домой. Постучался в дверь. Я ожидал, что дверь откроет Салим.
Дверь открыл младший сын Халид, которому едва исполнилось четыре года. Я взял его на руки, обнял. А он радовался и кричал: Папа! Папа! Я не знаю, почему стеснилась моя грудь, когда я вошел в дом, я произнес слова Аузубилля. Потом подошел к жене и заметил, что ее лицо изменилось. Как будто бы с ее лица стерли улыбку и радость. Я спросил: что с тобой? она ответила: ничего. Я неожиданно вспомнил Салима и спросил: где Салим? И Халид перебил словами: Салим пошел к Аллаху. Он в Раю.
Жена разрыдалась, и ноги ее подкосились. Я подхватил ее и посадил на кресло.
Потом я узнал, что он за две недели моего прибытия тяжело заболел. Его лихорадило, и жена моя отвезла его в больницу. Его сильно лихорадило и он не перестал страдать, пока душа не покинула его тело.
Когда земля для тебя становиться тесной и путь твой сужается и грудь сжимается, и отчаяние берет верх над надеждой что остается кроме как сказать: О, Аллах!

Очень трогательный рассказ я, конечно, не смогла сдержать слез(
Дела реза хуьйла хьуна, х1ара дийцар тхуна довзийтарна.

Brat
25.12.2007, 06:08
Ассалам алайкум братья и сестры. Я новенький, все темы просмотреть естесственно не успел, если такая тема есть - прошу прощения. Очень хорошая история на мой взгляд... Правда чуть ли не половину их диалога я так и не понял :lol:



Он был прост, прост настолько, насколько можно быть простым. Но в Оксфорде, где он уже третий год изучал науку юриспруденции, о нём можно было услышать и на лекции в аудитории, и на газоне в перемену, и в кафе за чаем. На сетевых форумах оксфордского сообщества, на "тусовочных" сайтах русской общины Англии - всюду только и задавались вопросом об этом "чеченце, одетом у Боатенга". Он вызывал острый интерес, его общества жаждали все: от чопорных профессоров до снобов-студентов (и, конечно же, студенток).

Она была скромна, скромна настолько, насколько можно быть скромной. И в Баксвуде, где они с братом учились уже пятый год, кое-кто мог не знать её по имени, но каждый знал, что она — чеченка. Будучи любимой сестрой и дочерью, она состояла в ряду частых гостей Хэрродса и других лучших мест Лондона. Но никто и никогда не видел её в одеянии, которое нарушало бы традицию мусульманской скромности, как никто никогда не видел, чтобы она дальше приветствия говорила с кем-либо из одноклассников. За это подружки дразнили её «Гуччи-исламисткой», звали «Чеченской Святой Марией» или окликали именем «ИвСенХиджаб». Она только улыбалась. И училась на все «A», и читала наизусть Шекспира, и заменяла учителей на уроках в младших классах.

Он впервые увидел её в зале ожидания лондонского Хитроу. Не могущий отвести от неё глаз, он сказал себе: "Просто эта "бусулба йиш" не такая, как все арабки, вот я и обратил на неё столько внимания, пойду дальше..." - и зашёл в какой-то из магазинчиков "дьютифри". Дошёл до прилавка с галстуками-бабочками, взял одну и начал разглядывать тыльные швы на предмет изъяна. Минут через пять он вспомнил, что ненавидит бабочки в общем, и что ему нет никакого дела до качества исполнения этой, в частности. Он улыбнулся и решил, что лучше ему успокоить себя знакомством с девушкой, что бы потом ни случилось.

Она сидела на лавочке в ожидании отлучившегося брата, мечтая о минуте, когда снова увидит своих родителей. Вот-вот должны были объявить посадку, и она начала на пальцах перебирать всех друзей и родных, чтобы потом сопоставить получившееся число с количеством купленных подарков. Она несколько раз сбивалась со счёту, сжимала ручки в кулаки и, смешно нервничая, колотила себя по коленям. Наконец появился брат, она встала навстречу и в тот момент, когда уже хотела выговорить приветствие, увидела приближающегося незнакомца.

Он лишь перед самым вступительным комплементом увидел приближающегося земляка (они познакомились в прошлом году на очередном "свидании по-чеченски" с очередными английскими "гангстаз"). "Опередили..." - подумал он и, улыбнувшись, повернул навстречу старому знакомому. "Ассалам алейкум, я знал, что ни один чеченец не сможет пройти мимой такой красоты!" - прокричал он в приветствие. А в ответ услышал смешливое: "Ва алейкум ассалам... Какой красоты, сан ваша?"

Она поняла, о чём речь, и так растерялась, так испугалась продолжения этого диалога, что в отчаянии затаила дыхание.

Он недаром был "Человеком Оксфорда": живо смекнул, что к чему. Взглянув на пакет в руках парня, он указал на него глазами: "Этих часов!"
"Ах, да... это... это для отца..." - ответил тот. И они разговорились. Прошли полчаса ностальгии и несколько минут взаимной прощальной вежливости, брат с сестрой удалились на посадку, а наш герой запрыгал на месте от восторга: "Она чеченка! Че-чен-ка! Как же... как бы..."

Она шла за братом, искренне пытаясь выбросить незнакомца из мыслей. Мнительная таможня осталась позади, промелькнули многочисленные неоны реклам, запахло самолётной прохладой, уже стюардесса улыбнулась во все тридцать два, какая-то девушка попросила одолжить ей телефон, кто-то недовольный зашумел в хвосте самолёта... Всё было обычным, кроме одной навязчивой мысли, кроме неё одной...

Он тоже сидел в своём самолёте и тоже думал о ней. Держа перед глазами телефон, он приговаривал: "You got to, you have to, you must, come on..." И телефон зазвонил. Его сердце вздрогнуло, он аккуратно, словно держал в руках великую ценность, нажал клавишу телефона, сохранил высветившийся номер и заулыбался, почти как стюардесса "Бритиш Эйрвэйз". "Вы так ждали звонка и не ответите?" - спросила соседка. "Не-а!" - весело вскрикнул он, записал номер ещё на клочок бумаги и только тогда перевёл дыхание.

Она глядела на дождь за бортом и шептала наученный мамой "Субхьаналлези". "Спасибо, вы мне очень помогли," - девушка, одолжившая телефон, протянула его обратно. "Не за что..." - и наша героиня грустно закрыла глаза. Она чувствовала, будто рассталась с очень близким, родным человеком, а в самом деле даже не знала его имени.

Он, оказавшись на земле, первым делом схватился за телефон. Он сидел в холле гостиницы и неустанно набирал номер, но слышал в трубку лишь гнусавый голос "мадам-недоступности". Он набирал снова и снова. Ни пляжи Капри, ни яхты, ни солнце Адриатики уже не беспокоили его. Он готов был отдать всё за один телефонный разговор с ней.

Она сидела в обнимку с матерью и рассказывала об очередном семестре в Англии. "Я так соскучилась!" - повторяла она через слово, и на каждое такое повторение мать отвечала новой слезой.

Он проснулся с первыми солнечными бликами, умылся и... взялся за телефон. На том конце раздались гудки и он замер, будто слушал барабанную дробь в номере эквилибристов.


- Да? - ответила она.

- Что "да"? Я уже сутки набираю твой номер... - просмеялся он.

- Простите, вы, должно быть, ошиблись.

- Iуьйре дика хуьлда хьан... - сказал он почти шёпотом.


Она замолчала почти на минуту, а потом еле вымолвила: "Дал... Далла везийла..." Ей не нужно было представления, она узнала его, она всё поняла.

Они, оба в восторге, проговорили несколько часов, впрочем любое конечное время показалось бы им ничтожным. Никто из двоих не взялся бы прощаться, но своё слово сказала бессердечная электронная техника.


- Я пойду? - сказала она.

- Эх, кабы я мог помешать этому... - выдохнул он, шутя. (Но ни в какой шутке не найти было столькую долю искренности, как в этой).

- Марша 1айла хьо.

- Марша 1е а ховра ву, Дала мукълахь, кестачу заманчохь, - он улыбнулся, - 1а дика йойла хьан.


Он отложил телефон, подошёл к окну, за которым было лишь море, и с криком радости прыгнул в воду.

Она, будучи человеком особенной природы, не могла позволить себе такой экспрессии. Да и моря рядом не было. Поэтому она лишь глубоко вздохнула и прикрыла лицо руками.

Он доплыл до пирса и прямо в мокрой одежде подбежал к "белл-кэптану" в лобби гостиницы: "Мне нужен ближайший самолёт на Москву!" Через два дня он уже сидел в холле московского "Кемпински" и оттуда разговаривал с ней. Улыбка не сходила с его (в прошлом нарочито серьёзного) лица.

Они встретились вечером на чьём-то свадебном празднестве. Встретились лишь взорами, на великом расстоянии. Он сиял глазами, она отводила свои и потерянно оборачивалась к матери. Но затем снова искала его через всю залу, находила и вновь опускала глаза. И не было волненья, слаще этого, и не было другого столь приятного страха.

Она всю ночь томилась переполненной душой и ни на мгновенье не сомкнула глаз. Утром, собираясь сообщить матери о новости в своей жизни, она зашла в родительскую спальню. «Мама…» - вымолвила она и только решилась продолжить, как резкая, острая боль пронзила её сердце. Она схватилась за грудь и присела.

Он весь день безответно набирал её номер. «Что же это… почему?» - он не находил себе места, - «Неужели я оступился где-нибудь, неужели какой-нибудь жест мой оказался лишним?» Не в силах успокоиться, он пешком вышел в город. Холод был не таким, как вчера: он не обжигал кожу, не пел метелью – он просто был, потерянно и тоскливо, будто брат по несчастью нашего молодого героя.

Она лишь ночью пришла в себя: открыв глаза, увидела мать, спящую в незнакомом кресле, огляделась вокруг и поняла, что оказалась в больнице. В полдень другого дня её уже отпустили домой. Она ехала в машине с братом и матерью, которая всю дорогу плакала. «Не беспокойся, мам,» - сказала она, - «просто я плохо спала вчера!» - и поглядела в водительское зеркало. Впервые за всю жизнь она видела слезы в глазах старшего брата. "Тебе не идёт," - сказала она и показала ему язык, а потом отвернулась в окно и сама заплакала.

Он сидел у камина в гостиничном номере и проигрывал в памяти всю недолгую историю их знакомства. Вдруг звонкий сигнал телефона прервал мелодию пламени, и он ринулся к кровати: "One message received". Он, затаив дыхание, нажал клавишу и взглянул на экран: "Напоминаем вам, что срок оплаты следующего счета..." "Да что же такое!" - он уже собрался швырнуть телефон в окно, но треск камина привёл его в спокойное чувство.

Она уже в который раз набирала ему сообщения и стирала их. Она начинала и с привета, и с прощания, и со знака закрывающей скобки, но ничто не могло описать её чувств. Несколько минут она сидела неподвижно, точно фигура отчаяния, и уже думала выключить телефон, но к месту раздался звонок. Она, так желавшая этого звука и так боявшаяся его, решила ответить твердым, жизнерадостным "да!", ответить так, чтобы он ничего даже не заподозрил. Но, услышав его голос, она смогла только тихо заплакать... Не от физической страшной боли, а от душевной, безысходной муки, покатились слёзы по щекам её.


- Что с тобой? Почему ты плачешь? – услышала она.

- Я не плачу.

- Скажи, что случилось? – (из всех звуков мира самым ненавистным ему был этот плач) он не находил себе места.

- Я… ничего особенного, честно, просто я приболела. И ещё я целый день не слышала тебя… – она впервые позволила себе такую искренность.

- Но… Я звонил тебе. Много раз, весь день, всю ночь… Я уже не знал, что думать. Ты простыла? Что с тобой?

- Не знаю, я была в больнице. С мамой… С братом.

- Но…

- Полгода, - она прервала его, - полгода.

- Что полгода?

- Столько времени ещё работать моему сердцу.

- О чём ты? Послушай…

- Представляешь, каково это, полгода беспрерывно работать… бедное сердце… - она улыбнулась, - Мне надо идти, пока! – раздались гудки.


Он боялся понять её слова. «Не может быть,» - думал он, - «Только не она…»

Она пришла к матери, не помнившей себя от горя: «Мама, помнишь бумагу, которую ты дала мне в аэропорту, перед последним вылетом? Я всё выучила». Мать вопрошающе взглянула на неё и в ответ услышала: «Инна лиЛлах1и ва инна иЛайх1и ражи1ун».

Он многажды набирал её номер, но не решался звонить. (Как же они походили друг на друга!) Он сильнее прежнего желал её голоса, но боялся неосторожно поранить её. И себя. И всё же, после долгих терзаний, он позвонил.

Она рассказывала о нём матери. Рассказывала так, что слабое сердечко её забыло о недуге и билось чаще и рьянее обычного. Мать обняла её и снова заплакала: «Как бы я хотела подарить тебе своё сердце, маленькая…» В это самое время зазвонил телефон. «Пойди, возьми,» - сказала мать, - «Иди». И она пошла.


- Здравствуй, - прокричал он, - ты слышишь меня?

- Слышу, но, если ты будешь так кричать, могу и оглохнуть, - сказала она.


Он хотел улыбнуться, но не смог:


- Я должен увидеться с тобой.

- Зачем это? – спросила она, утирая слезу.

- Чтобы мне продолжить дышать…

- Я не смогу, прости меня, я не могу. Ты ведь знаешь, я не могу… Ты ступай своей дорогой, а я буду жить своей. О, Аллах… - она снова заплакала.

- Это будет величайшей из милостынь истории, выйди ко мне, и пусть возблагодарит тебя Аллах. Я буду через четверть часа.

- Но как? Как..? – её было еле слышно. Тут мать, стоявшая за дверью, зашла в комнату: «Скажи, что придёшь».



Он оставил машину в самом начале улицы и, укутавшись в ворот пальто, зашагал к нужному дому. Он перебрал все вероятности предстоящих событий, имел настоящий план действий и потому шёл решительной поступью.

Она спустилась во двор, у самого подъезда увидела его и чуть не побежала обратно. Нет, она не помнила о боли, о времени, о жизни – просто ей было стыдно. Стыдно за горе, которое случилось по её вине (будто не с ней оно случилось), стыдно за чувства, которые она позволила себе, и за то стыдно, что она собиралась сделать.


- Будь благословен этот вечер, - сказал он, приближаясь.

- Для благословенного времени он слишком холоден, - ответила она, играя сарказм.

- Сам Фаренгейт не знал температуры, которая смогла бы в этот час мне сердце охладить.

- Или вернуть моё, бессильное, к жизни, чтобы тебе его отдать… - прошептала она неслышно.

- Прости? - спросил он.

- Я сказала, что даже Цельсий не знал такого жара, который смог бы растопить лёд моей груди! – громко, грубо отрезала она.

- Ты ли говоришь со мной?

- У меня недостаточно времени, чтобы тратить его на риторику, - сказала она, - счастливо оставаться, – обернулась и пошла к двери.

- Твоё усердие напрасно. Аллах создал тебя подобной прекрасному ангелу, но лишил умения лгать… - он глядел на неё широко открытыми, чуть влажными (от холода ль?) глазами.

- Пожалуйста, - заплакала она, - не надо, отпусти меня…

- Пожалуйста, - ответил он, - пойди со мной! Через пару часов здесь будут старики, всё будет хорошо, уйдём же! ...Или я ошибся в твоём чувстве?

- Да, ты ошибся!

- Значит, нет в твоём сердце ничего для меня?

- Всё в моём сердце – твоё, но сердце это никчёмно. У него есть любовь, но нет времени для любви. А разве что-то может быть вне часов и минут? – она перестала плакать, собралась и сказала прямые слова, – Я не могу несколькими месяцами себя испортить тебе целую жизнь.

- За каждый твой час я готов отдать вечность. Перестань жалеть: меня, себя, время! Carpe diem! Только Создателю ведомы истинные сроки… - и он протянул ей руку.


Она сказала «нет».

Он стиснул зубы и сжал в кулак протянутую руку.

Она побежала вверх по лестнице. «Как тебе легко,» - думала она, еле переводя дыхание, - «Вечность за час! Какова щедрость! Я бы за миг с тобой отдала тысячу жизней… Просто ты не знаешь, каково это, когда нечего отдавать…» Она закрыла за собой дверь и стояла недвижно. Мать её всё время стояла у окна, глядела вниз и беззвучно рыдала. «Мама, я сказала ему, что…» - «Я знаю, что ты сказала, знаю… Бог подарил мне волшебную дочь…»

Он узнал, что значит безысходность. Впервые в жизни он не мог ответить на вопрос: «Как быть?» Он вынул из внутреннего кармана два билета на недолюбленный Капри и разорвал их в клочья: «Это вы должны были согреть мою грудь, а не она вас!»

Она, бледная от голода и бессонницы, пыталась улыбаться: для мамы, для папы, для брата. (Днём она сияла улыбкой, а ночью втайне заливалась слезами, так же, как её милая мама. И каждая из них думала, что обманывает другую.) Как-то утром позвонили в дверь, она открыла и увидела перед собой тысячу розовых тюльпанов, курьер протянул письмо и удалился. Брат, стоявший за её спиной, в искреннем недоумении начал открывать конверт. Она готова была провалиться сквозь землю, прежде чем брат прочитал бы письмо… «Happy birthday, ms.Gucci Razz » - прочитал он, - «Ох, это тебе, твои дурочки-одноклассницы». Она вздохнула с облегченьем и перенесла цветы к себе. Из предпоследнего ведра выглянул ещё один конверт. Она ждала этого, догадывалась и потому не удивилась ни чуть. Она просто раскрыла письмо:

«Ещё утром я думал украсть тебя. Видит Аллах, если бы не твоя святая мать (между прочим, я слышал её слова и знаю, кому обязан той встречей), если бы не ваши с ней узы, и если бы я уверен был в твоём желании, ничто не остановило бы меня. Но теперь я смирен, я готов «оставить тебя на твоём пути», готов выбрать себе другой, пусть и не представляю его пока.

Я убираюсь в Оксфорд. Впервые еду через Гэтвик: Хитроу теперь невыносим. Я уезжаю с тяжёлой душой, но лёгкой совестью, ведь я ради тебя пожертвовал тем, что не отдал бы никому и ни за что тем, что дороже моей жизни. Я пожертвовал тобой.

Твой подарок в ведре с одним белым тюльпаном. Моя глупая попытка оставить след.

Не думай, что в ожидании смерти великая мука. Уверяю: много сложнее, когда нечего ждать от жизни. Молю Всемогущего Аллаха о добром здоровье для тебя, а для себя – о терпении, которое так нужно мне.

Оставайся с миром, и пусть благословение Господне не покидает тебя, как не покидают мои мысли…»


Он собрал багаж, оплатил гостиничные счета и сел в такси: «Домодедово!» Он не мог уже различать чувств, не мог больше управлять мыслью, он просто глядел через окно на снежную белую бурю. Не удержи он, вопреки обычаю, всех чувств внутри себя, земля содрогнулась бы от крика.

Она достала из ведра коробку, а из коробки – белого цвета браслет, на внутренней стороне которого были выбиты слова: «Этот вечер всё же был благословен». Она изо всех сил сжала браслет в руке и больше никогда не отпускала его.


Они были настолько счастливы, насколько можно быть счастливыми, и настолько несчастны, насколько это возможно. Они любили так, как возможно и невозможно любить. Любили так, как никто никогда не любил.

*firdays*
30.12.2007, 16:35
ва...какая трогательная история!..жаль только,что очень печальная,но то,что здесь не было хеппи-энда даже к лучшему-так больше похоже на правду,потому что в жизни редко чтото заканчивается со счастливым концом..:(се ля ви!..этот рассказ мне очень напомнил фильм "Спеши любить",только там героиня болела лейкемией,но несмотря на это парень делает ей предложение,она соглашается.через 3 месяца она умирает..вполне реальные истории,к сожалению.Все в этом мире происходит по воле Аллаха,и Он бесконечно мудр во всем,что предустановил!альхамдулиллах всегда и везде!!!нет радости без горя,нет жизни без смерти и наоборот.Вечное счастье будет только в Раю,в Садах Праведных!

LARA
30.12.2007, 16:58
Так плакала долго, как так можно?

Elena
30.12.2007, 17:22
Эта история была уже на другом форуме.

DuDe
30.12.2007, 23:18
да простит меня женский пол,но история полная туфта... :)

ХуλиГаηка
02.01.2008, 11:58
На перекрестке остановилась женщина.

В черном балахоне и с косой.

Ее лицо постоянно меняло свой облик: то это было лицо старухи -
противное, с огромным количеством бородавок, то вдруг откуда ни
возьмись появлялись длинные светлые волосы, лицо становилось очень
молодым и красивым, только неестественно бледным и грустным, то из-под
капюшона сверкал ослепительно-белый череп, а то и вовсе, под капюшоном
зияла чернота - неизвестность, манящая к себе.

Проходящие мимо люди не видели ее.

Не видели сейчас, но когда-нибудь каждому из них придется столкнуться
с ней лицом к лицу. Для кого-то это будет страданием, для кого-то
облегчением. Только никому не избежать встречи с ней. И она явится к
каждому человеку именно такой, какой он ее представляет. Вот почему ее
лицо постоянно меняет свой облик.

Капюшон медленно посмотрел по сторонам. Она так устала. Устала
непрестанно косить нити жизней. Много миллионов лет она бродит по
Земле, неся вечный покой. Неся одним страх, а другим благоговейное
чувство покоя. Но она устала... А теперь она стояла, опершись на свою
косу и чего-то ждала.

К ней подошла другая женщина.

Это была ЛЮБОВЬ.

Одетая в белые, воздушные одежды, необычайно красивая, но с очень
усталым выражением лица...

Да, она часто приносила людям радость, счастье. Но нередко все
превращалось в слезы, горе, смерть...

Любовь и Смерть. Как часто пересекались их пути. Как часто влюбленные
идиоты и сентиментальные дуры прыгали с крыш домов, резали себе вены,
стреляли в себя... Так же часто им приходилось встречаться.
Так было всегда...
Сегодня они в очередной раз встретились. Посмотрели друг на друга...
Грусть и усталость в их глазах.


Но сегодня все не так. Любовь просто отвела свой взгляд...
Любовь посмотрела на Смерть, а Смерть посмотрела на Любовь...

Их больше нет. Они устали. Они больше не хотят. Нет на Земле теперь
смерти, нет любви...

Есть только две усталых странницы, которые смогут наконец отдохнуть.

* * *

Старики, ищущие смерти не могли ее найти. Раненые солдаты мучались от
срашной боли, но не моги умереть, даже стреляя себе в голову. Жизнь
перестала представлять собой ту ценность, которой она являлась раньше.
Смерть искали везде и повсюду...

Люди стали злыми, резко упало количество браков. Не было видно улыбок.
Только обозленные лица. Место Любви заняла Ненависть.

Писатели по всему миру отложили свои рукописи.

Любви больше не было...

Разлегшись под тенистым деревцем, Любовь и Смерть знали о том, что
сейчас происходит без них.

Пусть кто-то говорит, что было бы лучше без Любви, пусть кто-то
утверждает, что никому не нужна Смерть. Это не так. Всему свое время.
Любви и Смерти.

:unsure:

Бублик*
20.01.2008, 18:09
вии, хуликанга, нравится мне.
сразу у воображении нарисовалась картина анархии природы.

Всему свое время.
из ду шадег.

в смерти - закономерность. в любви - последовательность.

Zlaya-Selёdka
08.02.2008, 12:08
Третьи сутки снежный буран заметает полу вросшие в землю кибитки, попросту землянки, ни воды принести, ни дров достать. Дрова и уголь в этом, как говорят, Богом забытом степном краю, самая большая проблема.

Ещё вчера родители Пипы — Абубакар и Совдат ушли, чтобы хоть какие-то щепки по посёлку собрать. Печь-то не топлена уж несколько дней. Конец февраля, а заготовленные на зиму дрова и сушеный кизяк* уже давно кончились.

Абубакар разрубил на дрова даже деревянный топчан, на котором вся семья спала, ела, отдыхала. Он заменял им и кровать, и стол, и стулья, а другой мебели в комнате не было. Когда кончились и эти дрова, Абубакар собрался идти искать по посёлку щепки, кизяк, всё что может гореть, годилось, чтоб печь затопить, согреться и похлёбку из отрубей и картофельных очисток сварить. Совдат Абубакара одного не пустила, уж очень он слаб был, туберкулёз совсем подкосил. А неукротимая пурга, сметающая на своём пути всё, завывает и завывает по-волчьи. Холод... тоска... человеческая беспомощность…

Мы дети голодного, холодного и униженного детства, науку выживания усваивали практическим путём. Возвращаясь из школы, мы никогда не проходили мимо даже самой маленькой щепки, сухой ветки или коровьей лепёшки на дороге. Сушёный кизяк хорошо горит и долго тлеет, давая тепло.

Поселковая детвора часто бегала на станцию, куда прибывали вагоны с углём для объектов химкомбината. В свои холщёвые сумки мы собирали, оброненные при разгрузке куски антрацита и даже угольную пыль отправляли туда же. Она хорошо и долго горела, если её смочить водой, правда, выделяла при этом ужасный запах, от которого потом долго болела голова. И наказывали строго, если поймают сторожа.

От жестоких казахстанских морозов моё поколение страдало едва ли не больше, чем от голода. Худенькие детские тельца не могли противостоять агрессивному напору степных буранов. Не защищали ни ветхие стёганые телогрейки с чужого плеча, подпоясанные бечёвкой, чтоб не поддувало, ни огромные кирзовые сапоги, которые, застыв на морозе, становились просто железными. Стараясь как-то утеплить а заодно и уменьшить их размер, мы набивали их соломой, старыми газетами, тряпками.

Вторые сутки Пипа лежит в груде тряпок прямо на земляном полу, подтянув коленки к самому подбородку и обхватив их руками — так теплее, и терпеливо ждёт.

Вода в деревянном ковшике, предусмотрительно поставленном матерью рядом, давно замёрзла. Когда совсем невмоготу от голода. Пипа лижет лёд языком, ставшим таким непослушным почему-то и снова ждёт. Вот-вот скрипнет дверь, и покажутся дада и нана*. В печке весело запрыгает огонь и запахнет в кибитке горячей похлёбкой. Она даже представила себе, как тепло от горячего супа в желудке будет разливаться по всему телу, согревая его. Пипа закрыла глаза.

Пипе четыре года, но вряд ли ей больше двух дашь, да и ходить она ещё не научилась. Худенькое тельце еле удерживает кажущуюся огромной стриженую головку на тонюсенькой шейке.

Жизнерадостнее ребёнка, чем Пипа, в посёлке нет. Большие серые глаза, утопающие в густых светлых ресницах, всегда смеются. Маленький носик, приплюснутый по ту сторону осколка стекла, вмазанного в стенку вместо окна, делает её очень потешной. И никакая она не Пипа. Проходя мимо землянки, и увидев огромные смеющиеся серые глаза, мало кто мог удержаться, чтобы не прижать к приплюснутому по ту сторону стекла носику малышки большой палец и не сказать традиционное в таких случаях «пи-и-и-и-п!». Конечно же, Пипа заразительно смеялась, порой захлёбываясь и откидывая назад тяжёлую голову. Так и стала она на имя «Пипа» откликаться.

Мы часто играли под окном у Пипы, а она, сидя у себя дома на топчане по ту сторону окошка, внимательно следила за нашими играми и как бы участницей всех наших забав была. В свои четыре года Пипа ни ходить, ни говорить ещё не умела. Даже мы, дети понимали, что всё это от постоянного голода. Раньше семья Пипы была большой. Была... Отец с матерью семеро детей. Шестеро старших, четверо братьев и две сестры умерли один за другим. Осталась самая младшая — Пипа.

Последней из шестерых умирала моя ровесница Айбант. Мы с мамой пошли навестить Айбант, когда узнали от Совдат, что моя подруга совсем плоха. В семье Абубакара и Совдат кашляли все. В посёлке говорили, что это чахотка и все они не жильцы.

«Если Аллах не поможет, им уж не поможет никто», — таким был общий вердикт. Тем не менее, помочь этой семье пытались все, кто, чем может. А могли, разумеется, очень немногим — картофельные очистки, отруби, пиала кукурузной муки, луковица, одежда, оставшаяся от умершего ребёнка...
В посёлке не было больницы, да и врача по большому счёту тоже не было, если не считать фельдшера Беллу Исааковну, мать нашей школьной библиотекарши Иды Гавриловны. Больница была в четырёхстах километрах от посёлка, но кто туда спецпереселенца пустит?

Даже днём в землянке полумрак. Вмазанный в стену осколок стекла пропускает дневного света всего ничего. Половину комнатки занимает деревянный топчан вдоль всей правой стены. Слева печь. Над ней выемка — ниша для посуды. Несколько деревянных ложек и чашек — вот и вся посуда. Самодельное ведро из жести в углу и медный таз, должно быть привезённый с Кавказа.

Айбант совсем не узнать: лицо какое-то прозрачное с тёмными кругами под провалившимися серыми как у Пипы глазами. Нос острый, как клювик. Мама вложила в руки Совдат, несколько картофелин — это было всё, чем она могла поделиться с соседкой.
— Айбант,ну как ты? Скоро зима кончится, пойдёте с подружками дикий чеснок, вишни собирать, — улыбнулась мама, поглаживая больную по стриженой головке.

Она молчала, хрипло дыша. А я не знала что и сказать, совсем растерялась почти не узнавая подруги. Да и Айбант ли это?
— Айбант, посмотри, к тебе подруга пришла, — мама подтолкнула меня к краю топчана.
Девочка молчала как-будто не видела и не слышала нас. Вдруг она открыла глаза и тихо, но внятно сказала:
— Знаешь, деца*, если бы я съела кусочек хлеба, макая в густое, как каша постное масло, может, я и не умерла бы.

Мама растеряно смотрела то на Совдат, худую, сгорбленную, с таким же землистым как у Айбант лицом, с убегающими от постели умирающей дочери глазами, то на Абубакара, сидевшего на корточках, прислонившись спиной к остывающей печке, временами покашливая и поглаживая седую щетину на впалых щеках.

Я помню, как мать позже долго не могла придти в себя, когда узнала, что Абубакару было то всего 27 лет, а Совдат и того меньше — 25. Кусочек чёрного хлеба и, загустевшее на морозе, постное хлопковое масло мама принесла на следующее же утро, как только получила по талонам хлеб в магазине. Но не суждено было исполниться мечте Айбант о кусочке чёрного хлеба и хлопковом масле. Она умерла той же ночью.

У Пипы нет сил открыть глаза, глянуть в сторону оконца. Ночь или день на улице? Но она ещё слышит вой, разрывающий душу и останавливающий кровь во всём теле, ледяного казахстанского бурана.

Маленькая дверь землянки из не струганных корявых досок буквально стонет под натиском ледяного ветра, который пытается сорвать её с брезентовых петель. Дверь скрипит и трясётся, а Пипе кажется, что это дада с наной вернулись и никак открыть её не могут, шаря и шаря руками по занозистым доскам.

Пипа широко открывает серые, всегда такие смешливые, а теперь со льдинкой глаза и медленно, как бы нехотя закрывает, теперь уж навсегда.

Закоченевшие тела Абубакара и Совдат нашли на берегу речки Таласски, за посёлком, когда буран кончился. Так в далёкой сибирской ссылке навсегда погас очаг и закрылись двери дома Абубакара сына Дауда из горного села Дай.

_________________
кизяк — сушённые коровьи лепёшки (навоз)
деца — тётя (чеч.)

Dojdik
08.02.2008, 16:37
Дала гечдойла царна.
У меня нет слов(((((((

Zlaya-Selёdka
08.02.2008, 17:39
ето реальная история)
автор моя мамка=)

Gangster
25.02.2008, 13:50
Заставляет подумать о своей жизни. Действительно, так мало сделано...

ulviyya
25.02.2008, 14:34
правда ,очень мудро,и мило .И в жизни на самом деле главное семья

Reglament
25.02.2008, 16:19
Полный бред который противоречит Исламу

Gangster
25.02.2008, 16:25
Полный бред который противоречит Исламу
Так то оно так брат, но с одной стороны заставляет подумать, а что я сделал, чтобы быть готовым уйти в другой мир, ведь мы так часто забываем об этом.

negar
25.02.2008, 17:36
Поооолныйй бред !!! Когда придеть ангел смерти кто из нас будет говорить "Я еще многое не зделал,мне в Индию надо съездить " ???
Где вы такие вещи находите ?))

Китай Бабуся 27
22.05.2008, 18:10
Всевышний помогает в любой ситуации.

lАлиbekl
28.05.2008, 17:08
Субх1анаЛлах, сял дик тем ма ген яхкъан аш..

Freya
31.07.2008, 12:17
Дика язьина ю.

*Inca rose*
01.08.2008, 12:57
сильно.муражки по коже

Dojdik
22.09.2008, 00:33
Один торговец отправил своего сына узнать Секрет Счастья у самого мудрого из всех людей. Юноша сорок дней шёл через пустыню и, наконец, подошёл к прекрасному замку, стоявшему на вершине горы. Там и жил мудрец, которого он искал. Однако вместо ожидаемой встречи с мудрым человеком наш герой попал в залу, где всё бурлило: торговцы входили и выходили, в углу разговаривали люди, небольшой оркестр играл сладкие мелодии и стоял стол, уставленный самыми изысканными кушаньями этой местности. Мудрец беседовал с разными людьми, и юноше пришлось около двух часов дожидаться своей очереди.
Мудрец внимательно выслушал объяснения юноши о цели его визита, но сказал в ответ, что у него нет времени, чтобы раскрыть ему Секрет Счастья. И предложил ему прогуляться по дворцу и прийти снова через два часа.
— Однако я хочу попросить об одном одолжении, — добавил мудрец, протягивая юноше маленькую ложечку, в которую он капнул две капли масла. — Всё время прогулки держи эту ложечку в руке так, чтобы масло не вылилось.
Юноша начал подниматься и спускаться по дворцовым лестницам, не спуская глаз с ложечки. Через два часа он вернулся к мудрецу.
— Ну как, — спросил тот, — ты видел персидские ковры, которые находятся в моей столовой? Ты видел парк, который главный садовник создавал в течение десяти лет? Ты заметил прекрасные пергаменты в моей библиотеке?
Юноша в смущении должен был сознаться, что он ничего не видел. Его единственной заботой было не пролить капли масла, которые доверил ему мудрец.
— Ну что ж, возвращайся и ознакомься с чудесами моего дворца, — сказал ему мудрец. — Нельзя доверять человеку, если ты не знаком с домом, в котором он живёт.
Успокоенный, юноша взял ложечку и снова пошёл на прогулку по дворцу; на этот раз, обращая внимание на все произведения искусства, развешанные на стенах и потолках дворца. Он увидел сады, окруженные горами, нежнейшие цветы, утончённость, с которой каждое из произведений искусства было помещено именно там, где нужно.
Вернувшись к мудрецу, он подробно описал всё, что видел.
— А где те две капли масла, которые я тебе доверил? — спросил Мудрец.
И юноша, взглянув на ложечку, обнаружил, что всё масло вылилось.
— Вот это и есть тот единственный совет, который я могу тебе дать: Секрет Счастья в том, чтобы смотреть на все чудеса света, при этом никогда не забывая о двух каплях масла в своей ложке.

Dojdik
22.09.2008, 12:00
Вот отличный рассказ от "Desert rose""! Наводит на некоторые размышления!

вот об этом...


Как-то один мудрец, стоя перед своими учениками, сделал следующее. Он взял большой стекляный сосуд и наполнил его до краев большими камнями. Проделав это он спросил учеников, полон ли сосуд. Все подтвердили что полон.
Тогда мудрец взял коробку с мелкими камушками, высыпал ее в сосуд и несколько раз легонько встряхнул его. Камушки раскатились в промежутки между большими камнями и заполнили их. После этого он снова спросил учеников полон ли сосуд теперь. Они снова подтвердили - факт, полон.

И наконец мудрец взял со стола коробку с песком и высыпал его в сосуд. Песок конечно же заполнил последние промежутки в сосуде.

"Теперь," - обратился мудрец к ученикам,- " я хотел бы, чтобы вы смогли распознать в этом сосуде свою жизнь! Крупные камни олицетворяют важные вещи в жизни: ваша семья, ваш любимый человек, ваше здоровье, ваши дети - те вещи, которые, даже не будь всего остального, все еще смогут наполнить вашу жизнь. Мелкие камушки представляют менее важные вещи, такие, как, например, ваша работа, ваша квартира, ваш дом или ваша машина.Песок символизирует жизненные мелочи, повседневную суету. Если же вы наполните ваш сосуд вначале песоком, то уже не останется места для более крупных камней. Также и в жизни: если вы всю вашу энергию израсходуете на мелкие вещи, то для больших вещей уже ничего не останется. Поэтому обращайте внимание прежде всего на важные вещи, находите время для ваших детей и любимых, следите за своим здоровьем. У вас остается еще достаточно времени для работы, для дома, для празднований и всего остального. Следите за вашими большими камнями - только они имеют цену, все остальное - лишь песок. "

*Inca rose*
30.09.2008, 10:51
Однажды учитель заставил каждого из нас принести чистый пластиковый мешок и сумку с картофелем. Для каждого человека, которого мы в своей жизни отказались простить мы должны были выбрать картошку, написать на ней имя этого человека и дату и положить в пластиковый мешок.

Некоторые из наших мешков, как Вы можете себе представить, были достаточно тяжелыми.

После этого нам сказали таскать эти мешки все время с собой целую неделю, ночью оставляя их около кровати, во время поездки в машине - на соседнем сиденье или на нашем столе во время работы.

Неудобство таскать везде с собой этот мешок заставило нас понять, что такой же груз непрощенных обид, только духовный, мы постоянно носим с собой. Мы постоянно думаем об этом, переживаем, не может забыть и оставляем эти воспоминания дальше с собой.

Естественно картошка скоро стала портиться и становиться склизкой.

Это стало потрясающим примером той цены, которую мы платим за то, что сохраняем в себе боль и негативные эмоции.

Слишком часто мы думаем, что прощение - это подарок другому человеку. Конечно, это правда, но лишь отчасти. Потому что это еще и величайший подарок самим себе!

Поэтому в следующий раз, когда вы решите, что не можете кого-то простить, спросите сами себя: почему?

badion
30.10.2008, 00:04
Алее я мог поехать в Баксвуд учиться у меня там друзья есть))Но в этом гнилом Оксфорде терь учусь(

Sheridan
30.10.2008, 11:41
Алее я мог поехать в Баксвуд учиться у меня там друзья есть))Но в этом гнилом Оксфорде терь учусь(
Оксфорд считаеться одним из лучших городов Англии. Учиться и закончить учебное заведение считаеться в Оксфорде престижнее. Лучше этого города был старый Грозный.
Насчет произведения,это не очень,читала другие его вещи ,понравились.

badion
01.11.2008, 15:38
Да знаю я что Оксфорд круто место)))но нохчи гуш бац хохках(((потому и гнилое для меня ца доттаг1 вац хохках большая часть русских и грузин пьют да курят ну и остальные цундел нохчи без))

Odna
02.11.2008, 00:15
"он и она" ма яра цунна названи схьахетарехь..)читала несколько раз, йилхар со цхьа к1езиг..)

XazNiK
02.11.2008, 00:38
Лучше бы она ушла с ним:)

Aventura
02.11.2008, 01:03
Красивая история :blushing:

Aventura
02.11.2008, 01:07
Да знаю я что Оксфорд круто место)))но нохчи гуш бац хохках(((потому и гнилое для меня ца доттаг1 вац хохках большая часть русских и грузин пьют да курят ну и остальные цундел нохчи без))


Суна в Оксфорде Нохчи бу аьлла ма хезна... :unsure:

badion
02.11.2008, 01:45
Суна в Оксфорде Нохчи бу аьлла ма хезна... :unsure:
честно?ц1а связь юй хьа царц?)

-DEN-
02.11.2008, 02:21
))) Должен был плакать ,причем горько плакать, но вспомнил подобную историю с цветами , письмами и больным сердцем,которое почему то все еще живет и дарит свои импульсы другому))))

Я ТАК ХОХОТАЛСЯ

Aventura
02.11.2008, 12:34
честно?ц1а связь юй хьа царц?)


Сам яц, но я знаю человека у которого живут там родственники =)

badion
02.11.2008, 17:21
Aventura
А человеку сколько лет?30-40-50?)))нельзя ни как их мсн'ы достать?)))а хотя вобщем цер ца жим к1ант вацах(15-17лет))))думаю пустая трата времени со ма вац 15 шо байн долш)))ну если как то можешь помочь баркал дук хьун)

*Inca rose*
22.03.2009, 13:05
Тактика


Эпиграф.
- Я работаю с утра до вечера!
- А когда же вы думаете?
(Диалог между молодым физиком и гениальным Резерфордом)

Вы могли видеть это по телевидению, слышать об этом по радио или из газет, но в этот раз ежегодный мировой чемпионат проводился в британской Колумбии. Финалистами были канадец и норвежец.

Их задача была такова. Каждому из них отводился определенный участок леса. Победителем становился тот, кто смог бы повалить наибольшее количество деревьев с 8 утра до четырех часов дня.

В восемь часов утра раздался свисток и два лесоруба заняли свои позиции. Они рубили дерево за деревом, пока канадец не услышал, что норвежец остановился. Поняв, что это его шанс, канадец удвоил свои усилия.

В девять часов канадец услышал, что норвежец снова принялся за работу. И снова они работали почти синхронно, как вдруг без десяти десять канадец услышал, что норвежец снова остановился. И снова канадец принялся за работу, желая воспользоваться слабостью противника.

В десять часов норвежец снова включился в работу. Пока без десяти одиннадцать он ненадолго не прервался. С все возрастающим чувством ликования канадец продолжил работу в том же ритме, уже ощущая запах победы.

И так продолжалось целый день. Каждый час норвежец останавливался на десять минут, а канадец продолжал работу. Когда раздался сигнал об скончании соревнования, ровно в четыре часа пополудни, канадец был совершенно уверен, что приз у него в кармане.

Вы можете себе представить, как он удивился, узнав, что проиграл.
- Как это получилось? - спросил он норвежца. - Каждый час я слышал, как ты на десять минут прекращаешь работу. Как, черт тебя подери, ты умудрился нарубить больше древесины, чем я? Это невозможно.

- На самом деле все очень просто, - прямо ответил норвежец. - Каждый час я останавливался на десять минут. И в то время как ты продолжал рубить лес, я точил свой топор.

*Inca rose*
22.03.2009, 13:13
Путник, идущий вдоль реки, услышал отчаянные детские крики. Подбежав к берегу, он увидел в реке тонущих детей и бросился их спасать. Заметив проходящего человека, он позвал его на помощь. Тот стал помогать тем, кто еще держался на плаву. Увидев третьего путника, они позвали его на помощь, но он не обращая внимания на призывы ускорил шаги. «Разве тебе безразлична судьба детей?» - спросили спасатели.
Третий путник им ответил: «Я вижу, что вы вдвоем пока справляетесь. Я добегу до поворота, узнаю, почему дети попадают в реку, и постараюсь это предотвратить».

*Inca rose*
25.03.2009, 08:48
"Я задумчиво посмотрел на свечку и жалобно попросил:
- Зажгись..
- Ещё чего! - возмутилась свечка.
- Ну почему? - я сложил руки на стол и упёрся подбородком в сплетённые пальцы.
- Я жить хочу! - справедливо взвизгнула свечка
- Ну так я же не собираюсь тебя сжигать - возмутился я.
- Но ты сокращаешь мне жизнь. - отрезала свечка.
Мда. С этим и не поспоришь. Возникла неловкая пауза.
- И интересно тебе? - спросил я, чтобы хоть что-нибудь спросить.
- Что? - переспросила свечка, явно не понимая куда я клоню.
- Интересно тебе так жить? - я даже развёл руками, откидыавясь на спинку кресла.
- Как так? - всё ещё не понимала свечка.
- Ну вот так. Стоять у меня на столе у монитора и молча на всё взирать.
- Вполне - хмыкнула свечка и даже отвернулась от меня.
- А как же тогда то, для чего ты предназначена? - я не придирался. Мне было действительно интересно.
- А для чего я предназначена - она неопределённо повела плечами.
- Гореть, - уверенно отозвался я.
- Кто тебе сказал, что я предназначена, чтобы гореть? Может, я декорация? - как-то даже обиделась свечка.
- Э.. - растерялся я. И вправду, кто мне сказал, что свечка должна гореть?
- Вот... - фыркнула свечка - Я вообще хочу жить вечно.
- И не скучно вот так вот молча сидеть и смотреть, как всё приходит и уходит, а ты покрываешься вековой пылью. В один прекрасный день про тебя все забудут.
- А ты предлагаешь мне сгореть?-почти кричала свечка
- Уж лучше так, чем провести вечность никому ненужной вещью. Лучше сгореть, принося радость кому-то одному, хотя бы на пару часов, чем вечно простоять на полке в одиночестве! Лучше гореть и светить, чем потухнуть, так и не зажёгшись. - Я ударил ладонями по столу и встал, уходя в другую комнату.
Я вернулся через полчаса, успокоившись и решив продолжить работу, не обращая внимания на маленькую эгоистку.
Но когда я вошёл, стол купался в оранжевых бликах от огня свечи.

На душе стало тепло..И..на какой-то момент мне показалось,что пламя мне улыбается..."

*Inca rose*
25.03.2009, 10:15
Пассажиры автобуса с сочувствием смотрели, как молодая женщина с помощью палочки-трости «прощупывала» свой путь по ступеням. Она заплатила водителю за проезд, затем на ощупь прошла по автобусу и со вздохом облегчения опустилась на место, которое, как ей предусмотрительно сказал водитель, было незанятым. Положив свой дипломат себе на колени, она прислонила трость к левой ноге.

Уже прошел год с тех пор, как Сара, 34 летняя женщина, полностью потеряла зрение. По причине халатности врачей и неверного диагноза, уровень ее зрения стал неудержимо падать, до тех пор пока она не оказалась в полнейшей темноте, в мире мрака, зла, потерянности и жалости к себе. Будучи до этого энергичной и независимой женщиной, уверенной в своих силах, она с трудом переживала происшедшее, оказавшись совсем беспомощной и зависимой от окружающих. Но, вне зависимости, сколько бы она ни страдала и плакала, обстоятельства не менялись, и она знала неумолимую правду – ей придется оставаться слепой до конца ее жизни.

Тучи депрессии собрались над ней, и рассеяли оптимизм Сары, заставляя ее еще больше страдать от жалости к самой себе. Даже обычное проведение дня стало для Сары почти непосильным испытанием, наполненным усталостью и горечью в сердце. Словом, Сара и просыпалась и засыпала в депрессивном подавленном состоянии с едва непереносимой тяжестью на душе. Все, что ей оставалось в жизни – надеяться на участие ее мужа, Исмаила, рассчитывать на его поддержку и помощь.
Исмаил служил военным офицером и он любил Сару от всего сердца. Когда она потеряла зрение, ему пришлось нелегко, видя как она проваливается в бездну своих страданий. Он был полон решительности приложить все усилия, чтобы «вытащить» свою любимую жену из такого положения, помочь ей опять обрести силы и потерянную независимость. Но несмотря на то, что его работа дала ему прекрасную практику как поступать в сложных ситуациях, но он знал, что именно эта дилемма оказалась самой сложной в его жизни; ситуация, в которой они оба оказались, стала воистину настоящим сражением с депрессией и горем.


В конце концов Сара почувствовала, что она сможет вновь продолжать работать, вернуться к преподаванию, но теперь главный вопрос стоял в том, как она станет добираться до места своей работы?... Раньше она привыкла ездить на работу на автобусе, но теперь ей становилось плохо от страха при одной только мысли, что ей, совершенно слепой женщине, предстоит ездить по городу одной. Исмаил сразу же предложил подвозить ее каждый день на машине, несмотря на то, что они работали на противополжных концах большого города. Поначалу это устраивало Сару и удовлетворяло потребность Исмаила защищать и поддержать свою супругу, которая стала такой беззащитной и беспомощной даже в самых, казалось бы, мелочах жизни. Однако вскоре Исмаил осознал, что он не сможет так долго продолжать подвозить жену и в спешке мчаться на свою работу, так как это оказалсь не только стрессом и потерей времени в пробках, но и довольно дорогим удовольстием. Саре все-таки придется учиться снова ездить на автобусе, признался он сам себе. Но ему стало не по себе от одной только мысли, что ему придется сознаться в этом Саре. Она еще так чувствительна после всего происшедшего. Как она отреагирует на такое?

Как Исмаил и предчувствовал, его опасения оправдались. Сара пришла в ужас от идеи ездить на автобусе. «Я же слепа, совсем слепа,» как бы укоризненно произнесла она. «Как я смогу по-твоему знать, в каком направлении мне надо будет идти, как я буду взбираться по ступеням автобуса, как я узнаю, когда мне сходить и, главное, как я смогу переходить дорогу? Я чувствую, что ты бросаешь меня на произвол судьбы.»

Сердце Исмаила дрогнуло при ее словах, но он знал, что и как должно быть сделано. И он пообещал Саре, что каждый день он будет ездить с ней на автобусе, провожая ее на работу и встречая с работы, до тех пор, пока она не почувствует себя достаточно уверенной совершать этот путь одной.

И именно так и произошло.

В течение двух недель Исмаил сопровождал Сару каждое утро на работу и вечером с работы домой. Он учил ее, как она может доверяться своим другим чувствам (помимо зрения), особенно слуху, чтобы определить, где она и адаптироваться на месте.

Более того, он старался развеселить Сару в ее поездках, даже в нелегкие дни, и иногда помогал ей с ее сумками. Каждое утро Исмаил ездил вместе с Сарой и старался развеселить Сару в ее поездках, даже в нелегкие дни, и помогал ей нести ее сумку. Проводив Сару на работу, Исмаил брал такси и мчался к себе в офис. Хотя такого рода рутинное путешествие оказалось еще дороже и намного утомительнее, чем предыдущее, когда Исмаил довозил Сару на машине, но он знал, что теперь только вопрос времени до того дня, когда его любимая супруга отважится ездить на работу одна. Он верил в нее, в ту Сару, которую он знал в то время, когда она еще была зрячей.

Исмаилу удалось установить дружественные отношения с водителем автобуса, который сочувственно вызвался присматривать за ней и придерживать для нее сидячее место в автобусе, в то время, когда она ни страшилась никаких испытаний, энергичную, жизнерадостную, уверенную в себе.

Наконец, после многодневных совместных путешествий на автобусе Сара решила, что она готова попробовать поехать на работу одна.

Наступило утро понедельника, и перед тем, как уйти, она обняла Исмаила - ее временного автобусного проводника, своего мужа и своего лучшего друга. Ее глаза наполнились слезами благодарности за его поддержку, терпение, преданность, за его любовь.

Теперь, в первый раз за долгое время, они отправились разными путями – она в сторону автобуса, он по направлению к своему офису.

Понедельник, вторник, среда, четверг. Недаром Исмаил в нее верил – Сара дейстительно прекрасно справлялась со всем самостоятельно, и теперь, когда она уже не чувствовала себя такой безнадежной и беспомощной, настроение ее заметно улучшилось, радостная улыбка вновь заиграла на ее лице, и прежний румянец украсил ее щеки. Она сумела! Она делает это! Она ездит на работу сама – самостоятельно!

В пятничное утро, Сара, как обычно, уже в пятый раз отправилась в свой путь на работу на автобусе. Расплачиваясь с водителем за свой проезд, она услышала нечто такое, что явно повергло ее в изумление. «Я, несомненно, завидую вам,» сказал водитель.

Сара не была уверена, обращался ли он к ней, или еще к кому-то. В конце-концов, кто в мире может завидовать слепой женщине, которая едва ли смогла найти в себе силы пережить потерю зрения и теперь мужественно пытающуюся сражаться со свой беспомощность? Но вокруг нее, насколько она могла слышать, никого не было. Ошибки быть не могло. Но тогда почему????????

В удивлении она все-таки решила уточнить у водителя, почему же он ей завидует, на что он ответил, «Наверняка это так приятно, когда о вас кто-то так сильно заботится и волнуется.»

Сара не имела и малейшего представления, что подразумевает водитель, и спросила его опять, «Простите, а что вы имеете в виду?»

«Знаете, на той остановке, где вы всегда выходите, каждое утро в течение всей этой недели симпатичный мужчина в военной форме стоит возле дороги и наблюдает, как вы сходите с автобуса. И только убедившись, что вы благополучно перешли дорогу и вошли в ваше учебное заведение, он посылает вам воздушный поцелуй и медленно уходит.» ответил водитель. И наблюдая за Сариным выражением лица, он добавил, «Вы, безусловно, очень счастливая женщина. Иметь такого заботливого преданного супруга – это такая редкость, особенно в наши дни.»

Слезы счастья заблистали на глазах Сары. И, не в силах совладать с охватившим ее чувством, Сара разрыдалась благодарными слезами. Ведь все это время, путешествую одна, хотя она и не могла видеть мужа, она чувствовала его присутствие, его поддержку и защиту.

Несомненно, она была счастлива, ведь Всевышний послал ей такое благословеный подарок, которое она смогла по-настоящему осознать только теперь – подарок, который оказалася важнее и ценнее зрения, подарок, который ей не нужно было видеть, чтобы в него поверить и оценить – Божественный Подарок Любви, любви между супругами, подарок, который даже туда, где царит мрак может принести свет и осветить все вокруг – это Священный Дар Любви.

*Inca rose*
25.03.2009, 12:48
В одном городе открыли специальное здание, куда может прийти любая женщина и выбрать себе мужа.
В здании было 6 этажей, и каждому этажу соответствовал определенный тип мужчин.
Одна женщина узнала об этом здании и ей очень захотелось его посетить.
При входе в это здание она прочитала условия:
"1. Вы можете посетить данное здание ТОЛЬКО ОДИН РАЗ!
2. На каждом этаже написаны характеристики мужчин, но если они Вас не устраивают, Вы можете подняться выше.
3. ВОЗВРАЩАТЬСЯ НЕЛЬЗЯ!"
Поднялась она на 1-ый этаж и читает: "Эти мужчины имеют хорошую работу и любят Бога."
Подумала и решила подняться выше.
2-ой этаж - "Эти мужчины имеют хорошую работу, любят Бога и любят детей."
3-ий этаж - "Эти мужчины имеют хорошую работу, любят Бога, любят детей и очень красивы."
4-ый этаж - "Эти мужчины имеют хорошую работу, любят Бога, любят детей, очень красивы и помогают по дому и хозяйству."
5-ый этаж - "Эти мужчины имеют хорошую работу, любят Бога, любят детей, очень красивы, помогают по дому и хозяйству и очень богаты."
Женщине захотелось остановиться на этом этаже, но искушение было слишком велико - "какие же тогда мужчины на 6-м этаже?" и она поднялась на 6-й этаж.
Там была надпись:
"Вы – посетитель № 4 363 012 на этот этаж. На этом этаже нет никаких мужчин. Этот этаж для одинокой женщины. Этот этаж существует
исключительно как доказательство, что женщинам нельзя понравиться до конца.
Желаем Вам приятного дня!"

Тамила
25.03.2009, 14:11
Новый рассказ Умм Иклиль "Хиджаб цвета неба"
хттп://щщщ.тептар.цом/2007/10/06/хияб_цвета_неба.хтмл


Мне очень понравился рассказ,но слишком все идеально...
Не знаю,бывает ли так,но если бывает,то у меня нет слов,только: машаАллах.
Но рассказ действительно для души и заставляет задуматься.

*Inca rose*
12.04.2009, 13:35
Я задумчиво посмотрел на свечку и жалобно попросил:
- Зажгись..
- Ещё чего! - возмутилась свечка.
- Ну почему? - я сложил руки на стол и упёрся подбородком в сплетённые пальцы.
- Я жить хочу! - справедливо взвизгнула свечка
- Ну так я же не собираюсь тебя сжигать - возмутился я.
- Но ты сокращаешь мне жизнь. - отрезала свечка.
Мда. С этим и не поспоришь. Возникла неловкая пауза.
- И интересно тебе? - спросил я, чтобы хоть что-нибудь спросить.
- Что? - переспросила свечка, явно не понимая куда я клоню.
- Интересно тебе так жить? - я даже развёл руками, откидыавясь на спинку кресла.
- Как так? - всё ещё не понимала свечка.
- Ну вот так. Стоять у меня на столе у монитора и молча на всё взирать.
- Вполне - хмыкнула свечка и даже отвернулась от меня.
- А как же тогда то, для чего ты предназначена? - я не придирался. Мне было действительно интересно.
- А для чего я предназначена - она неопределённо повела плечами.
- Гореть, - уверенно отозвался я.
- Кто тебе сказал, что я предназначена, чтобы гореть? Может, я декорация? - как-то даже обиделась свечка.
- Э.. - растерялся я. И вправду, кто мне сказал, что свечка должна гореть?
- Вот... - фыркнула свечка - Я вообще хочу жить вечно.
- И не скучно вот так вот молча сидеть и смотреть, как всё приходит и уходит, а ты покрываешься вековой пылью. В один прекрасный день про тебя все забудут.
- А ты предлагаешь мне сгореть?-почти кричала свечка
- Уж лучше так, чем провести вечность никому ненужной вещью. Лучше сгореть, принося радость кому-то одному, хотя бы на пару часов, чем вечно простоять на полке в одиночестве! Лучше гореть и светить, чем потухнуть, так и не зажёгшись. - Я ударил ладонями по столу и встал, уходя в другую комнату.
Я вернулся через полчаса, успокоившись и решив продолжить работу, не обращая внимания на маленькую эгоистку.
Но когда я вошёл, стол купался в оранжевых бликах от огня свечи.

На душе стало тепло..И..на какой-то момент мне показалось,что пламя мне улыбается..."

*Inca rose*
12.04.2009, 13:36
Жила-была Абсолютно Независимая Женщина. Примерно год назад стала она таковой – абсолютно независимой. Чем ужасно гордилась. Она просыпалась по звонку будильника и никогда не валялась в постели. Ей было всё равно, пить кофе или чай: она долго преодолевала зависимость от кофеина. И преодолела, заодно изгнав из своего рациона всё сладкое, калорийное и неполезное. Поэтому она пила утром воду и ела несладкую и несолёную овсянку. Она рассталась с подругами, потому что ей не хотелось от них зависеть. Она совершенно равнодушно относилась к шопингу – и никто не посмел бы упрекнуть её в том, что из-за блестящей тряпки она способна потерять голову. Да что там шопинг! Она не теряла голову и от мужчин. С тех пор как она прогнала своего любимого (а ведь чуть было не попала в зависимость от него) прошло уже много месяцев. Короче говоря, Абсолютно Независимая Женщина чувствовала, что ещё немного – и она станет Идеальной Женщиной.

Субботним утром за ее дверью послышался шорох. Она отворила. Шатаясь от усталости, на пороге стояла Кошка. Женщина всмотрелась и ахнула:
– Ты?! Но… Как же? Триста сорок километров?!

– Я шла год, – и Кошка, войдя в дом, обессиленно прислонилась к ножке кресла.

– Зачем?

– Соскучилась, – подняла глаза Кошка. – Я не могу жить ни без тебя, ни без нашего дома, ни без нашего мужчины. Кстати, где он?

– Но ведь я отвезла тебя к тётке в деревню… Ты не обиделась?

– Поначалу да, – вздохнула Кошка. – Но потом простила. Я же понимаю: ты так хотела стать независимой…

– И стала! – Голос Женщины вдруг предательски дрогнул.

– Что ж, поздравляю, прошептала Кошка. – Ничего не поделаешь. Я отдохну день-два и пойду обратно.

Ночью Женщина, вздрогнув, открыла глаза – она всегда просыпалась от непонятного ощущения тоскливой пустоты в груди. Около сердца было холодно – словно кто-то внутри включил вентилятор. По привычке она протянула руку за успокоительным – и наткнулась на теплую шерстку. Кошка мягко протопала по одеялу, улеглась под боком, замурчала. Вскоре холодный вентилятор в груди исчез.

…Прошло три дня. Женщина проснулась. Полчаса повалялась в кровати, затем помчалась в кухню, предвкушая крепчайший кофе с чёрным шоколадом. Потом она потянулась к мобилке и задала своему любимому мужчине самый важный вопрос: "Ты где?" – всего таких звоноков она вчера сделала штук сто. Затем назначила встречу подружке в кафе. И вдруг она увидела Кошку, сидящую у двери.

– Выпусти меня, пожалуйста, – попросила та.

– Ты уходишь?! – в глазах Женщины заблестели слёзы. – Но теперь я не смогу без тебя!

– Успокойся, – произнесла Кошка. – Я просто иду погулять, скоро вернусь. И не запирай, пожалуйста, дверь. Ведь независимость – это вовсе не отсутствие зависимостей, как тебе казалось. Это – знание того, что дверь открыта. А ещё независимость – это счастье. Оттого, что у тебя есть кто-то, к кому ты готова триста сорок семь километров идти пешком…

И Кошка вышла за порог, ободряюще улыбнувшись Абсолютно Нормальной Женщине.

АНГЕЛОЧЕК
13.04.2009, 02:06
ОБЕТ МОЛЧАНИЯ...
Однажды четверо монахов затворились в келье горного храма, дав обет промолчать семь дней. К ним имел доступ лишь мальчик-служка, приносивший все необходимое.

С наступлением ночи в келье начал меркнуть светильник. Казалось вот-вот он угаснет. Один из монахов — тот, что сидел к огню ближе других, не на шутку встревожился и воскликнул:
— Мальчик, поправь же скорее фитиль! Услыхав это, монах, сидевший с ним рядом, сказал:
— Кто же это говорит, когда дал обет молчания?! Сосед второго очень рассердился на обоих за нарушение обета и проговорил:
— И что вы только за люди!
Тогда старший монах, восседавший на главном месте, с важным видом изрек:
— Только мне одному удалось промолчать!

dar-al-harb
04.06.2009, 14:52
Рассказ бывшего наркомана, вставшего на путь Ислама.

Колоться я начал еще в армии. Вначале я проходил службу в военной части под Челябинском, потом в Чернобыле, как ликвидатор, после уволился в запас, но страсть к наркотикам оказалась настолько сильной, что я продолжил употреблять их и на «гражданке».

Я устроился водителем, работал в столовой (у меня есть специальность повара), зарабатывал приличные на то время деньги. Но в Екатеринбурге хватало их мне ровно на 15 дней, чтобы «красиво жить», гулять и напропалую колоться. Ближе к 1990 году у меня начались проблемы, я понял, что работа мне мешает колоться. Вскоре я уволился и после этого уже нигде не работал.

Со временем моя жена тоже втянулась. Я оформил опекунство нашей дочери на моих родителей, понимая, что ничего хорошего ей дать не смогу.

В 1991 году первый раз сел в тюрьму за хранение, употребление и изготовление наркотиков. Несмотря на ужасные условия в лагере, первое, что я сделал по возвращении домой, спросил у жены, есть ли чем «убиться». Все пошло по накатанной дороге. В 1993-м попала за решетку жена. В 1996 году я сел второй раз, мне добавили и кражу. В конце второго срока я с женой развелся.

В лагере я почти не кололся, перетерпел раз - и все, ведь от этого не умирают. Да, это больно, ужасно, однако где-то уже через две недели пропадает физическая зависимость, а через месяц восстанавливается сон.

Когда наркоманы рассказывают, что такое перенести невозможно, - это неправда. Ведь попадая в камерные условия, ты прекрасно понимаешь, что закрывается дверь, и достать «кайф» уже негде. Поэтому сидишь и мучаешься. В лучшем случае там могут вызвать «скорую помощь» и с помощью резиновой дубинки «подлечить».

Я поселился на Уралмаше (Екатеринбург) у родителей, мы жили все вместе: отец, мать, дочка и брат. Естественно, ничего хорошего там не было, потому что я продолжал периодически колоться. Так продолжалось до 2004 года, пока я снова не влез в систематическое употребление наркотиков. Все это время я не работал, а тратил время на поиск денег на новую дозу, на работу времени просто не хватало. Я начал больше воровать, дома меня практически не было, участились конфликты с родителями.

В начале 2005 года мама сказала, чтобы я пошел по объявлению в реабилитационный центр, я согласился, потому что мне стало ее жалко, да и наркотик перестал доставлять мне ощущение эйфории. Из 24-х дней реабилитационной программы я отходил где-то дней двенадцать.

Был обыкновенный серый день, я в очередной раз зашел в клинику отметиться. И тут я услышал азан (призыв на намаз), проходя возле мечети. Это была пятница, я вспомнил, что тоже мусульманин, но всего пару раз был в Доме Аллаха. И тогда я решил, что надо зайти. В мыслях представлял, что друзья тем временем приготовят и уколются, потом им покажется мало, они добавят, а мне не останется. Но, несмотря на это, я пересек порог мечети.

Страхи как-то сами прошли, стало спокойно, интересно даже, я начал вслушиваться в молитвы, запомнилось, как начали читать "Фатиху". Я остановился, мне хотелось умереть, все заботы отошли на второй план. Надо бы исповедаться и покаяться перед Господом, думалось мне.

Я упал в саджда (земной поклон) и пробыл в нем больше получаса. После этого меня охватило такое состояние, будто я смыл грязь с себя после полумесячного осквернения.

Как молитва закончилась, я не помню, но за потерянный «кайф» переживаний уже не было. В конце намаза имам подошел ко мне, дал сборник молитв. Я спросил в ответ, как читать их. Он так расположил меня себе, что я пообещал придти в следующую пятницу, также сказал, что буду совершать каждый день утром и вечером намазы, а про себя подумал: ну что ж я делаю, сам себе какие-то проблемы ищу!

Попрощались, я сел в троллейбус. В дороге решил посмотреть книжку, хотел узнать, как готовиться к молитве. Открыл, начал читать и перестал видеть людей вокруг, перед глазами стоял только перечень грехов. Я понимал, что это все обо мне, это все во мне есть, и никуда оно не денется.

Как пелена с глаз начала спадать, я понимал, что, если действительно есть Ад, то мне гореть в самом его жарком пламени. Я перепугался, но в конце книжки прочитал, что спасение есть - молитва и покаяние очищают от греха. Тогда я решил, что в следующую пятницу обязательно пойду в мечеть.

Большую роль, конечно, сыграла Книга Аллаха. Там рассказывается, как победить пагубную страсть. Скажем, возникает у меня какая-то ассоциация, например, вижу валяющийся шприц – и я тут же в душе начинаю просить: «АстагфируЛлах!»... Сейчас, по милости Всевышнего, я перестал обращать внимание, уколотые ли старые друзья, не уколотые – мне все равно.

С алкоголем было труднее. Какое-то время держался, но однажды очень захотелось пива, я выпил... Очнулся только утром. Тогда решил, что больше этого не повторится.

Ушли наркотики, алкоголь не тянет, осталось пристрастие к курению, вылезают другие страсти, которые тоже меня не радуют. Поэтому надо еще много над собой работать. Страх есть, что опять упаду. Но два слова «АстагфируЛлах» действуют.

Бросить наркотики без Аллаха невозможно. Когда задаешь вопрос ребятам: «Почему вы прекращаете колоться?», многие отвечают, что родителей жалко, другие хотят иметь семью, многие говорят, что для себя. На самом деле все это неверно, потому что, когда хочется «кайфа», ни о чем другом не думаешь.

Нужна более высокая цель, а наше общество ее не может предложить, потому что тоже живет ради удовольствия. В результате получается замкнутый круг: человек бросает колоться, начинает искать удовольствие и возвращается обратно. Так что попытка «соскочить» превращается просто в перерыв в употреблении.

Тут выход только один: мечеть, желание угодить Всевышнему и осознание того, что очень страшно оказаться за воротами Рая.

Записал Собир Ситдиков (имя героя статьи по естественным причинам не указывается)
Газета "Истина"

Dojdik
04.06.2009, 23:35
Правда и ложь

Аварцы рассказывают,что из века в век правда и кривда идут рядом. Из века в век спорят они между собой, кто из них нужнее, полезней и сильнее. Ложь говорит ,-"я", а правда говорит,-"я". Нет конца спору.
Однажды они решили идти по миру и спрашивать у людей. Ложь бежала впереди по узким кривым тропинкам, в каждую щель заглянет, в каждой дыре понюхает, в каждый закоулок своротит. Правда шагала с гордо поднятой головой только по прямым, широким дорогам. Ложь беспрерывно хихикала, правда же была задумчива и печальна.
Много обошли они разных дорог, городов, аулов, побывали они у королей, у поэтов, у ханов, у судей, у торговцев, у гадалок, среди простого народа. Где появлялась ложь, там люди чувствовали себя свободней и легче. Они смотрели в глаза друг друга, смеясь, хотя в эту самую минуту обманывали друг друга. И знали, что обманывают друг друга. Но все равно им было беззаботно и легко, и они не стеснялись обманывать друг друга и говорить неправду.
Когда же появлялась правда, то люди мрачнели, они отводили друг от друга взгляды, опускали глаза. Люди хватались за кинжалы (во имя правды), обиженный поднимался на обидчика, покупатель нападал на торговца, простолюдин на хана, хан на шаха, муж убивал жену и ее любовника. Лилась кровь.
Поэтому большинство людей говорили лжи:
" Не уходи от нас! Ты нам лучший друг. С тобой нам проще и легче жить! А ты, правда, приносишь нам одно беспокойство. Нужно думать, нужно болеть душой, нужно страдать, нужно бороться. Разве мало погибло из-за тебя молодых бойцов, поэтов, рыцарей?"
"Ну что,- говорила ложь правде,-видишь, что я нужнее и полезнее. Сколько домов мы обошли, и везде приветствовали меня, а не тебя".
"Да, много мы обошли обжитых мест. Пойдем теперь на вершины! Пойдем спросим у чистых холодных родников, у цветов, растущих на высокогорных лугах, у снегов, сияющих вечной незапятнанной белизной.
На вершинах живут тысячелетия. Там живут вечные и праведные деяния героев, богатырей, поэтов, мудрецов, святых, их мысли, их песни, их заветы. На вершинах живет то, что бессмертно и не боится уже ничтожной земной суеты."
"Нет, я туда не пойду",- ответила ложь.
"Ты что же, боишься высоты"-
"Но ведь только вороны ютятся в низинах, орлы же парят выше самых высоких гор. Неужели ты считаешь, что вороной быть достойней, чем орлом? Да, я знаю, ты просто трусишь. Ты вообще трусишка! Ты споришь за свадебным столом, где льется вино, но боишься выйти во двор, где звенят не стаканы, а кинжалы".
"Нет, я не боюсь твоих высот. Но мне там нечего делать, потому что там нет людей. Мое царство внизу, где люди. Я безраздельно господствую над ними. Все они - мои подданные. Только некоторые смельчаки отваживаются противостоять мне и становятся на твой путь, на путь правды. Но таких людей - единицы".
"Да, единицы. Но зато этих людей зовут героями. И поэты слагают о них свои лучшие песни

Dojdik
09.06.2009, 23:05
Профессор начал урок, подняв стакан с водой. Он приподнял его, чтобы было видно всем студентам, а потом спросил:
- Как вы думаете, сколько весит этот стакан?
Студенты отвечали:
- 50 грамм!..
- 100 грамм!..
- 125 грамм!..
- Правду говоря, я не знаю, мне надо будет его взвесить, - сказал профессор. - Позвольте мне задать вам еще один вопрос. Что случится, если я подержу этот стакан вот так несколько минут?
- Ничего, - сказали студенты.
- Хорошо, а что произойдет, если я целый час буду вот так держать стакан? - спросил профессор.
- У вас заболит рука, - сказал один из студентов.
- Вы правы, а что случится, если я простою вот так целый день?
- У вас занемеет рука, у вас может быть судорога, вас может парализовать, придется поехать в больницу, - выдал другой студент, и все засмеялись.
- Очень хорошо, но изменится ли вес стакана за это время? - спросил профессор.
- Нет, - ответили студенты.
- Тогда что станет причиной боли в руке и судороги?
Студенты были озадачены.
- Опустите стакан! - сказал один из студентов.
- Правильно! - сказал профессор. - С проблемами в жизни надо поступать также. Покуда вы думаете о них несколько минут, ничего не происходит, все в порядке. Если думаете о них долго, это превращается в болезнь. Думаете еще дольше, они парализуют вас. Тогда вы не сможете ничего сделать. Важно думать о проблемах в жизни, но гораздо важнее будет то, если вы "опустите их" и будете делать это каждый день перед сном. Если вы будете так делать, у вас не будет стресса, вы будете просыпаться каждый день свежим и полным сил. Вы сможете справиться с любой проблемой, с любым вызовом, который будет вам брошен!

Sura
11.06.2009, 21:00
Находка


Первый день месяца Рамазан 240 года по хиджре (850-е годы). Призыв на молитву звучит в небе Мекки и ее жители устремляются в мечеть аль-Харам…



Только старик восьмидесяти лет остается дома. На нем захудалая одежда, древняя чалма и в намазе он походит на согнутую от ветров пальму. Он помолился и погрузился в раздумья, но думал не о себе, так как уже привык к бедности, и научился терпению, а о тех голодных, за кого он отвечал.



— Альхамдулилля аля кулли хал! Альхамдулилля за все, — сказал он и позвал жену. На надень, помолись, — сказал он ей снимая с себя одежду.



— Абу Гияс! Третий день уже нечего есть, сходи раздобудь еды, мы то с тобой потерпим, но молодым будет трудно поститься. Может с наступлением Рамазана люди расщедрятся и у нас будет что поесть на ифтар!



— Хорошо! — сухо ответил старик, но остался сидеть перед дверью.



Он посидел пока солнце не появилось из-за домов и отправился на поиски хлеба насущного. Солнце палило, жажда и голод подкосили старика и он упал в тень, которую откидывал забор одного из дворов. Он захотел умереть от мучений, но его вера не позволяла просить его смерти. Он водил рукой по песку и вдруг почувствовал как будто змея прошлась по его руке. Он подумал, что вот и смерть пришла, сейчас змея ужалит его и он отойдет в мир, где не будет трудностей и стараний.



Но когда понял, что «змея» не двигается он схватил ее и понял что это веревка. Он потянул за веревку и что то тяжелое выползло из под песка. Мешок! И тяжелый! Давно забытый звон золотых монет заставил Абу Гияса забыть жажду и голод. Это была надежда, что его семья наестся досыта, и они забудут, что такое бедность, голод, унижение!



Но! Это ведь не его деньги! Как же он сможет взять их себе? Нееет! Он не продаст свою религию за кусок пищи. Ведь Аллах определил правила находки. Он должен взять находку если она попала к нему в руки и целый год объявлять о ней и только потом, если хозяин не объявится, сможет взять эти деньги себе.



Мысли путались в голове старика и он боролся с искушением разорвать печать и накупить семье еды и одежды, купить дом, выдать замуж дочерей и умереть будучи спокойным за них.



Но чувство ответственности перед Аллахом победило и он взял мешок намереваясь найти хозяина, втайне лелея надежду что хозяин может быть расщедрится и даст вознаграждение за находку, хотя бы десятую часть.



Он пошел искать пропитание дальше и найдя немного еды, направился домой в ожидании захода солнца, чтобы разговеться вместе с семьей.



Не успел он зайти и вытащить мешок, как его жена спросила:



— О Абу Гияс! Что это?



— Это, так, не мое, да какая тебе разница?



— Ты нашел деньги? Мешок грязный и по моему полон денег? — с нотками радости спросила его жена.



— Нет, я же сказал это не мое. Да ты разве не знаешь, что чужое имущество харам, ты что совсем рассудок потеряла?



— Абу Гияс! Ты что? Мы же бедняки и уже несколько дней ничего не ели! Мы молимся по очереди в одной одежде! Аллах даже мертвечину разрешил кушать при смерти, неужели наше положение лучше? Ты не можешь не оставить нам немного из этих денег! Подумай о своих дочерях, они голодные, моя мать высохла и обтянута кожей как бубен!



Что он мог ответить жене? Она права, тем более этот богач нисколько не потеряет если он возьмет всего лишь один динар и купит хотя бы вдоволь еды! И его рука протянулась к мешку …



Но! Он прожил уже 80 лет, и ни разу его рука не брала чужое! Ни разу кусок харама не проходила сквозь его глотку! Ни разу не звенели в его кошельке деньги, на которые он не имел права! Неужели он умрет вором? Нет, астагфирулла, не бывать этому.



«Ты что! Хочешь Абу Гияса на старости лет сделать вором? Хочешь чтобы он завершил жизнь в грехе и попал в ад?», — прикрикнул он на жену, после того как эти мысли обожгли его изнутри.



— Аллах упаси! Да не собьет нас шайтан! — прошептала его жена.



На следующий день он отправился в мечеть на утренний намаз. В это время там находился один студент ат-Табари. Ат-Табари рассказывает:



«После утреннего намаза встал один Хорасанец и сказал:



— О, паломники и жители Мекки! Кто нашел мешок с 1000 динаров, пусть вернет его мне, и Аллах воздаст ему добром!



Тут встал один старик и сказал:



— О Хорасанец! Жители нашего города бедные, и может быть найдет твои деньги человек, который захочет, чтобы ты дал ему вознаграждение.



— Сколько надо давать?



— Дай ему хотя бы десятую часть 100 динаров.



— Нет, оставлю его награду за Аллахом!



И старик ушел. И я подумал, что возможно этот старик и есть тот, кто уже нашел эти деньги и последовал за ним. Он пришел домой и когда зашел я услышал, как он говорит:



— Я нашел хозяина денег. Попросил, чтобы он назначил вознаграждение 100 динаров, но он отказался. Что мне делать придется возвращать!



— Мы уже 50 лет претерпеваем бедность! На тебе 4 дочери, 2 сестры, я и моя мать, ты сам девятый. Аллах выше того чтобы наказывать человека накормившего этих людей. Ты не украл эти деньги, не отобрал их, Аллах сам дал их в твои руки, не отвергай же это благо, Абу Гияс, ведь Аллах спросит тебя про тех, за кого ты в ответе.



— Нет! Я терпел пятьдесят лет и не собираюсь променять награду этих лет за удовольствие одного дня. Я не собираюсь предстать перед Аллахом предателем.



Она замолчала, замолчал и старик и я ушел».



Наступил вечер. Вновь в доме старика не было лишнего куска хлеба. То, что он достал за день, разделили между собой и молча поели. В углу лежал полный мешочек золота, которого хватило бы купить полгорода …



На следующий день старик опять был на утреннем намазе в мечети и, услышав клич хорасанца, сказал:



— Я же тебе сказал, пообещай вознаграждение, хотя бы один динар, пусть и нашедший не останется без доли.



— Нет, не могу, его награда у Аллаха, и он ее получит, если вернет мои деньги- сказал хорасанец и сел.



«Из тысячи динаров один динар? Разве это сумма? Разве это богатство? Разве это справедливо? Неет! Эти деньги вообще надо оставить и наказать этого хорасанца за его жадность». Мысли роились в голове старика.



«Но разве могу ответить совершением греха на то, что он имеет право. Ведь деньги все таки его, «КТО ОСТАВИТ ЧТО ЛИБО РАДИ АЛЛАХА, АЛЛАХ ЗАМЕНИТ ЕМУ ЭТО ЧЕМ ТО ЛУЧШИМ» неожиданно вспомнился ему хадис пророка и он принял решение.



— О хорасанец! Следуй за мной!



Ат-Табари рассказывает:



«Старик последовал вперед, за ним пошел хорасанец. Мое любопытство тоже подняло меня со своего места. Когда мы дошли до дома старика он зашел, и выйдя через минуту пригласил нас в дом. Когда мы зашли он вытащил мешок и протянул его хорасанцу. Хорасанец распечатал мешок и начал считать деньги. Оставшись довольным результатом он все собрал обратно в мешок, взвалил его на спину и вышел. Не посмотрел на старика и не сказал слов благодарности. Только вздох отчаяния прокатился по дому…

Установилось гробовое молчание, но не прошло и нескольких минут как его прервали звуки шагов. В дверях вновь появился хорасанец.

— Старик! Мой отец, умирая, оставил 3000 динаров. Он завещал мне выделить одну третью часть денег и дать ее тому, кто больше всех имеет право на нее. И я с тех пор как вышел из Хорасана не видел никого более достойного этой части, чем ты! Возьми эти деньги и пусть Аллах даст тебе в них баракат!» И так же как в первый раз вышел и пропал.

Я возблагодарил Аллаха за неожиданный конец этой истории и чувствуя полное удовлетворение вышел из дома и направился к себе!

Не успел я пройти несколько метров как услышал торопливые шаги и голос старика зовущего меня обратно.

Он звал меня и я снова оказался у него в доме:

— Я еще в первый же день увидел что ты шел за мной, и знаешь всю историю. Я слышал Ахмада ибн Юсуфа аль-Ярбуги который говорил, что он слышал Нафиа, который сказал, что Абдулла ибн Умар передал, что пророк Мухаммад сказал: «Если придет вам подарок от Аллаха, за которым вы не ходили, не просили и не требовали от людей, то возьмите этот подарок, используйте и дайте тем, кто присутствует».



Потом он позвал всех домочадцев, посадил их и развязав мешок начал по очереди давать каждому монеты, пока мешок не опустел. Так как нас было десять человек, каждому вышло по сто динаров.



— Вот так, женщина! Мы оставили один заперщенный харам динар и Аллах дал нам тысячу разрешенных халял динаров, «КТО ОСТАВИТ ЧТО ЛИБО РАДИ АЛЛАХА, АЛЛАХ ЗАМЕНИТ ЕМУ ЭТО ЧЕМ ТО ЛУЧШИМ!», — обратился старик к жене.



Мне эти деньги принесли пользу: я начал учиться на эти деньги и это было большим подспорьем. Я вернулся в Мекку через 16 лет, старик давно умер, дочери старика были замужем за благородными людьми, я останавливался у них, рассказывал им и их детям эту историю и был в большом почете у них. Через сорок лет я разузнавал про них, но, как мне сообщили, никого их к этому моменту уже не было в живых, да смилуется Аллах над ними».



***



Ат-Табари (араб. الطبري‎‎, нисба по месту происхождения из Табаристана, полное имя Абу Джафар Мухаммад ибн Джарир ибн Язид ибн Катир ат-Табари, 838–923) — исламский историк и богослов времён халифата, учился в Персии, умер в Багдаде, писал по-арабски.



В арабской исторической литературе он занимает одно из первых мест, как «отец мусульманской историографии». Автор «Тарих ал-русул ва-л-мулук» — «Истории пророков и царей» (полное заглавие: «История царей и их жизнь, рождений пророков и известий об них, и того, что случилось во время каждого из них»). Это всеобщая история от сотворения мира до IX века, крупнейшее произведение исламской историографии. Этот труд был закончен в 914 году. Полный текст не сохранился, до нас дошло авторское сокращение: по свидетельству Хаджи-Хальфы, первоначально он состоял из 30000 листов, но впоследствии автор сократил его, чтобы сделать более доступным.



Несмотря на это, сочинение Табари весьма обширно и в полном виде в конце XIX века не находилось ни в одной из европейских библиотек. Существует также персидская версия Истории, составленная Балами (XIV век, переведена на французский язык Зотенбергом), чагатайская версия, а также труды исламских историков и географов, пользовавшихся полным текстом ат-Табари.



Другой opus magnum ат-Табари — великий тафсир, или комментарий к Корану; из-за объёма и оригинальности суждений (некоторые трактовки использовались предводителями восстаний) текст не имел широкого хождения, однако до нас дошёл и сейчас считается классикой исламского богословия.



Табари оставил труды и по другим предметам, в особенности по законоведению.



По почину арабиста де Гуе в XIX веке образовался особый международный комитет для издания Истории. Профессор Козегартен предпринял издание сочинения Табари, с латинским переводом, и с 1838 по 1853 г. выпустил 3 тома, т. е. не более 5% всего сочинения. На русском языке выходили «Избранные отрывки» ат-Табари (в Ташкенте).



Саваб-инфо

Sura
11.06.2009, 21:01
Притча


Однажды в полдень человек прохаживался по рынку. Он услыхал призыв муэдзина на молитву, и в этот момент его взгляд случайно остановился на фигуре одной женщины. Она показалась ему удивительно привлекательной, несмотря на то, что была одета во все черное, а покрывало полностью скрывало ее лицо и голову.



Незнакомка обернулась к нему, ощутив его томный взгляд, и едва заметно, но выразительно, кивнула ему прежде, чем повернуть за угол на аллею, запруженную торговцами шелком.



Как будто бы сраженный ударом небесного грома, он тотчас же был покорен — его сердце пленилось взором незнакомой женщины. Тщетно он противился зову своего сердца, преподнося ему один веский довод за другим, призывая руководствоваться здравым смыслом и продолжать свой прежний путь — не было ли сейчас время для молитвы? Но что-то мешало ему принять верное решение — и ему не оставалось ничего, кроме как последовать за ней.



Он поспешно свернул на рынок, где лавочники торговали шелком. Задыхаясь, он силился догнать незнакомку, неожиданно оказавшуюся далеко впереди, и вновь лишь на миг представшую на самом отдаленном краю рынка, путь к которому пролегал через множество других лавок и магазинов. Она повернулась к нему так, что он увидал ее озорную улыбку, обращенную к нему из-под черного муслинового покрывала — не была ли она лишь игрой его воображения? — и вновь поманила его.



Бедняга был вне себя от охватившего его волнения. Кто она? Может быть, девушка из какой-нибудь очень богатой семьи? Чего она желала? Он еще больше ускорил свои шаги и свернул на ту самую улочку, где она исчезла. Она влекла его за собой, все время, оставаясь мучительно недосягаемой, теперь уже минуя оружейный базар, затем рынок торговцев маслом, затем лавки продавцов кожи — все дальше и дальше они удалялись от того места, где он впервые заметил ее. С каждой минутой чувства, бушевавшие в его душе, становились лишь сильнее. Вновь и вновь она манила его и влекла за собой, пока они не оказались на самом краю города.



Солнце было на закате, вот уже наступил вечер, а она, как и прежде была перед ним. Они продолжали идти, не останавливаясь, минуя все на своем пути, и вскоре оказались в Городе Мертвых. Будь он в обычном расположении духа, он бы несомненно ощутил страх, но сейчас ему казалось, что есть места встреч влюбленных и более странные, нежели это.



Между ними было расстояние всего лишь в два десятка шагов, когда он заметил, что она оглянулась, затем, пройдя еще немного, быстро сбежала вниз по ступенькам и исчезла за большой бронзовой дверью старого полуразвалившегося склепа. В ином случае он бы остановился, но сейчас дороги назад не было. И он, спустившись вниз по ступенькам, проскользнул в дверь вслед за ней.



Внутри, спустя мгновение, он увидал, что следы ведут вниз к еще одной двери, за которой горел свет. Он вошел и оказался в большой комнате, странной и невиданной в том внешнем мире, из которого он пришел. На стенах висели зажженные свечи. Напротив двери на пышной постели сидела, прислонившись к подушке, та самая, одетая во все черное женщина. Справа от нее человек заметил колодец.



«Запри дверь за собой»,- вымолвила она низким охрипшим голосом, почти шепотом, — «И принеси мне ключ». Он тотчас исполнил то, что она повелела.



Небрежным движением руки она указала ему на колодец: «Брось его туда».



Слабый проблеск здравого смысла на мгновение мелькнул в его одурманенном сознании — можно было заметить легкое замешательство, в котором он пребывал.



«Давай»,- сказала она, смеясь. «Ведь ты не колебался, последовав за мной, пропускать тебе молитву или нет, неправда ли?» Он ничего не ответил. Он протянул руку к колодцу, и, смотря вниз, бросил ключ. Зловещее предчувствие охватывало его, ибо время проходило, но не было слышно ни единого звука. Вначале он испытал удивление, затем ужас, и, наконец, понимание.



«Пора тебе взглянуть на меня»,- сказала она и сбросила покрывало. Перед ним предстало лицо не юной и чистой девушки, а отвратительная и страшная старуха, почерневшая и порочная без единого проблеска света в жутких сверхъестественных чертах.



«Присмотрись же внимательно»,- произнесла она. «Меня зовут Дунья, Этот Мир. Я твоя возлюбленная. Свое время ты проведешь, ухаживая за мной, ибо ты останешься здесь навсегда. В своей могиле. Добро пожаловать!»



Она залилась хохотом и смеялась до тех пор, пока не развеялась облаком пыли. По мере того, как угасали свечи, она тенью уходила в непроглядную тьму.



Саваб-инфо

*Inca rose*
25.06.2009, 08:59
Жена проводив мужа на охоту, занималась домашними делами, когда под вечер кто-то постучал в ворота. Открыв их, женщина увидела незнакомого всадника.
-Я заблудился и ищу дом, который бы дал мне приют до утра,- сказал путник.
-от дома, который обходят люди, говорят, отвернулись ангелы. если бы ты проехал мимо, я бы огорчилась-ответила хозяйка, приглашая гостя в дом.
Накормив, она отвела его отдохнуть в комнату для гостей.
когда наступило утро, гость засобирался в дорогу. выходя, он отрезал от своей одежды лоскут, завернул в него что-то и сказал:
_Передай мужу, когда вернется.
Прошли дни, недели. наконец вернулся хозяин дома с охоты. Отдохнувшему с дороги мужу жена среди прочих новостей рассказала и о том путнике и отдала сверток,
развернув его муж, спросил: - а не коснулся ли он тебя ненароком?
и тут хозяйка вспомнила: передавая бурку с плеч, гость нечаянно задел большим пальцем ее руку,
"вот он и оставил его в этом свертке, сказал муж и добавил - в нашем доме был къонах".

~ Сафия ~
26.03.2010, 14:37
СубханаЛЛах, очень тяжело такое читать...

Zlaya-Selёdka, а мама твоя молодец, хорошо пишет.

Фаляк
06.06.2010, 16:51
Сила "БисмиЛлах"

Давным-давно жил был один набожный человек, который часто раскрывал об Исламе.
Однажды он говорил о слове Бисмиллах (Во имя Аллаха), он им рассказывал, что когда вы начинаете что-то и говорите Бисмиллах, то вы получаете намного больше пользы, чем всегда. Среде слушающих была одна не мусульманка и ей очень понравились его лекции так сильно, что она приняла ислам. И она стала произносить Бисмиллах, перед тем как делать что-либо.
И в один день произошло то, что её отец (не мусульманин) как-то случайно узнал, что она стала верить в Аллаха (Господа миров) вы даже не можете себе представить, как он расстроился!!! Честно говоря, он расстроился, потому что он был министром и боялся, что это не понравиться народу и королю. И её папа стал с ней плохо обращаться и угрожать её в надежде, что она бросит Ислам. Но она говорила что я не могу бросить эту прекрасную религию с её чудесными обрядами со всеми улыбками которые дарит ей Им Аллах что она не может предать своих Братьев И Сестёр.
Павший в отчаянье отец дал своей дочере кольцо на хранение, а кольцо было не простое, а было печатью, которой он подклевал письма короля. Дочь взяла и сказала Бисмиллах.

Однажды тёмной ночью её папа прокрался в её комнату и украл кольцо. Вы не поверите, что он потом сделал: «он выбросил его в ближающею реку!!!». Её папа был образованным человеком, и он знал, что за такое король наказывает, и он хотел, чтоб её наказали, и она бросила Ислам.

Утром к министру пришел рыбак с подарком в качестве рыбы. Папа сказал докере, чтобы она приготовила рыбу. Она сказала БИСМИЛЛАХ и принялась чистить рыбу. Представьте, как она удивилась, когда она увидела что в рыбе было кольцо, причём оно было очень знакомо ей к тому же это было то самое кольцо за котором он попросил её присмотреть!!! Она опять сказала Бисмиллах и положила кольцо в карман.
На ужин они ели рыбу вмести с Королём и папа в конце трапезы попросил её принести кольцо (он был уверен, что её сейчас накажут!). Но что сказала она : принеся кольцо она сказала Бисмиллах и дала его папе.

Удивленный папа просидел весь вечер держась за голову и не сказав ни слова, утром первое что он сделал он спросил у неё как она нашла кольцо, она всё рассказала ему всё от начала до конца. Через некоторое время он стал ходить на лекции и стал мусульманином тоже !!!!!

muhadjira
07.06.2010, 00:01
Поколения

«Тому, кто боится Аллаха, Он создает выход из положения и наделяет его уделом оттуда, откуда он даже не предполагает. Тому, кто уповает на Аллаха, достаточно Его»


Западный берег, 2004 год


Анвар с Тамимом стояли около мечети, разговаривая. Они только что вышли с полуденного намаза. Уже год они снимали вдвоем квартиру в этом районе. Сегодня они сдали последний экзамен в Университете. Анвару казалось, что он знает Тамима всю жизнь. Возможно потому, что они жили и учились вместе. А может, просто потому, что в их характерах и интересах было много общего… Друзья смеялись, говоря, что они даже одеваются похоже, на что Тамим всегда пожимал плечами, говоря: «Так ведь в одном магазине купили…». Им обоим было 22. Тамим был старше Анвара всего на 4 месяца.

Они разговаривали о будущем. Анвар собирался учиться магистратуру, Тамим тоже подумывал об этом… Оба они обожали копаться в шариатских книгах в библиотеке знакомого шейха в поисках ответа на возникающие вопросы. Шейх посоветовал им обоим задуматься о продолжении учебы, если уж у них такая жажда знаний и хорошая память.

Солнце припекало. На улице почти никого не было. Только невысокого роста девушка в черной абайе и черном платке, опустив взгляд, быстро прошла мимо них, направляясь к женскому марказу позади мечети. Она проходила здесь каждый день. Анвар часто видел ее.

- Тамим, ты знаешь, кто эта девушка? – тихо спросил он, когда она прошла.

- С голубыми, как небо, огромными глазами? – улыбнулся Тамим. – Знаю, конечно. Байан ее зовут.

Тамим слишком хорошо знал Анвара, чтобы не понять, к чему тот задал этот вопрос.

- Что, тебе она приглянулась? – прямо спросил он.

- Не буду отрицать… - отозвался Анвар, пощипывая короткую бороду. – Что ты знаешь о ней?

- А что тебя интересует? – ответил вопросом на вопрос Тамим.

- Сколько ей лет? Кто ее родители? Как у ее семьи с Исламом?.. Где она живет?

- Живет она через четыре дома от нас. Ей шестнадцать сейчас, если не ошибаюсь. 10 классов закончила… Семью ее знает, наверное, весь город. Ее родители могли бы послужить примером для любого мусульманина. Клянусь Аллахом, Анвар, такой веры и религиозности, как в их семье, я ни у кого не встречал… Если ты выберешь Байан, не ошибешься. Она не только внешне красива, она еще и воспитана не хуже, чем дочери сподвижников Пророка (да благословит его Аллах и приветствует)… Ее отец – удивительный человек, Анвар. Таких, как он, очень мало.

- А почему она здесь проходит каждый день? – поинтересовался Анвар.

- Она преподает женщинам, - отозвался Тамим. – Коран, хадисы, фикх и все такое.

- Ты же сказал, ей всего шестнадцать, - выгнул бровь Анвар.

- Я же тебе сказал, ее отец – удивительный человек…

После ‘асра они направились в магазин. Обычно в этот день они всегда закупали продукты на неделю. Остановившись возле дверей магазина, Тамим посмотрел куда-то через плечо Анвара и сказал:

- А вот, кстати, ее родители…

Анвар повернул голову и проследил за взглядом Тамима. Он увидел высокого мужчину в белой такыййе и синей джалябийе , с чуть тронутыми сединой черными волосами и короткой, но густой бородой. На вид ему было не больше тридцати восьми. Он держал за руку жену – стройную женщину небольшого роста, одетую в черную абайю и черный химар . Подобная картина показалась Анвару непривычной и тронула его. Тамим сразу заметил это и улыбнулся.

- Знаешь, когда мы сюда приехали, мне двенадцать было. Десять лет назад, значит. И, веришь ли, все эти десять лет они так и ходят, держась за руки. Они очень уважают друг друга, Анвар.

- Сколько ему лет? – спросил Анвар.

- Сорок один или сорок два… А жена лет на пять младше. Мать моя ее знала… Этот человек, Анвар, никогда в жизни ни перед кем не пресмыкался. Он всегда говорил правду людям в глаза, не смотря на то, кто перед ним. У него была нелегкая жизнь. Его арестовывали, по меньшей мере, пять раз. Очень благородный человек, с большими знаниями. Он доктор шариатских наук, в Университете преподает. У него все дети не только Коран, но и целые книги по хадисам, фикху и ‘акыде наизусть знают…

- Много у него детей?

- Восемь, вроде… - Тамим задумался на мгновенье. – Да, точно, восемь.

- Ма шаАллах …

- Ты все решил? – спросил Тамим, улыбаясь.

Анвар тоже улыбнулся, ничего не ответив.

- Если хочешь, я с ним сам поговорю…

- Насчет махра , Тамим… - начал Анвар.

Но тот не дал ему договорить, нетерпеливо махнув рукой.

- Какой махр, Анвар?.. Забудь! Сразу видно, что ты не знаешь шейха Мухаммада…

* * *

- Тебя пригласили на обед завтра в два, - совершенно будничным тоном произнес Тамим, включая в розетку утюг, чтобы погладить свою рубашку.

Анвар с некоторым удивлением посмотрел на него.

- Быстро же ты работаешь, Тамим.

Тот пожал плечами, улыбнувшись…

… Они сидели вдвоем в гостиной. Черные глаза шейха Мухаммада внимательно смотрели на Анвара. Чистый и открытый взгляд. Добрые искорки в глазах – глазах человека, пережившего немало, умудренного опытом.

У него было худое лицо, короткая иссиня-черная борода и такого же цвета широкие черные брови, почти сходящиеся на переносице. Он выглядел моложе своих лет. У него были приятные черты лица. Наверное, в молодости он был еще красивее, подумал Анвар. Его лицо, казалось, освещал какой-то удивительный свет. Анвар сразу понял – это свет веры. Перед ним был человек, не только верящий сердцем, но и прекрасно знающий свою религию. Анвар чувствовал себя спокойно и комфортно в его присутствии.

Его почти ни о чем не спрашивали – только вопросы, имеющие целью выяснить, насколько глубоко Ислам пустил корни в его душе.

- Насчет махра… Я студент, только что закончил Университет… - собравшись с мыслями, начал Анвар, опустив взгляд.

- Сынок, меня интересуют в тебе только две вещи: твоя вера и твой нрав. И тем, и другим я вполне доволен. Если Байан согласится, то считай, что мое согласие ты уже получил.

Анвар поднял на него взгляд. Шейх Мухаммад улыбался своей спокойной и доброй улыбкой.

Анвару показалось на секунду, что он стоит перед дверью, за которой начинается новая, совсем другая жизнь. Его сердце взволнованно забилось… Ему вдруг вспомнился трогательный вид держащейся за руки немолодой уже пары…
Шейх встал и вышел, чтобы позвать дочь. Через пять минут они вместе вошли в гостиную. Девушка робко взглянула на Анвара своими голубыми, как небо, глазами и покраснела. Анвар тоже почувствовал, что краснеет.

Шейх улыбнулся, глядя на них, и спросил:

- Байан, ты согласна?

Девушка только молча кивнула. Анвара удивило то, что она ни секунды не думала и не задавала вопросов. Но он был рад, что все так благополучно сложилось. Хвала Всевышнему, подумал он про себя…

Вернувшись домой, он застал Тамима гладящим все ту же рубашку. Он выгнул бровь.

- Ты же ее вчера гладил и еще не надевал…

Тамим вздохнул, не глядя на него, и терпеливо объяснил:

- Дело в том, что это была твоя рубашка… А это моя.

Анвар пожал плечами.

- Они же одинаковые… Какая разница?

- Нет, - покачал головой педантичный Тамим. – Своя рубашка ближе к телу. Просто я их постирал, и буква «Т» с бирки стерлась. Я же ее шариковой ручкой написал... А с твоей буква «А». Но вчера вечером я посмотрел эту бирку на свет и обнаружил следы буквы «А»…

Анвар согнулся от хохота. Невозмутимый Тамим обиженно взглянул на него и молча вздохнул.

Успокоившись немного, Анвар сказал:

- Знаешь, я послезавтра женюсь…

- Я уже купил тебе подарок на свадьбу, - лишенным эмоций голосом отозвался Тамим, старательно разглаживая воротник рубашки.

Анвар с удивлением посмотрел на него. Наверное, даже если бы началось землетрясение, и все окрестные дома превратились в руины, Тамим спокойно продолжал бы гладить свою рубашку, подумал Анвар. У Тамима был совершенно непоколебимый характер. Его ничто не могло вывести из себя.

- Откуда ты знал, что все получится?

- Я знаю шейха Мухаммада десять лет. Тебя я тоже знаю достаточно хорошо.

Анвар вздохнул и, улыбнувшись, направился в свою комнату, бросив на ходу:

- Спасибо, что погладил мою рубашку, Тамим…

- Не за что, Анвар. Всегда пожалуйста, - по-будничному отозвался тот, снова разглядывая бирку.

* * *

Они поженились два дня назад. Сейчас они лежали, разговаривая. До рассвета оставалось еще больше часа.

- Почему ты сразу согласилась? – тихо спросил Анвар.

Она пожала плечами.

- Мой отец никогда не ошибается в людях.

- Благодарю Аллаха за то, что Он послал мне тебя…

Он вздохнул. Ему до сих пор не верилось, что эта юная красавица стала его женой…

Она подняла голову с его плеча и, улыбнувшись, сказала:

- А хочешь, Анвар, я расскажу тебе одну историю? Красивую-красивую…

- Расскажи, солнышко, - он прикрыл глаза.

* * *

Западный Берег, 82-й год.

- Мама, ну пожалуйста! Я очень хочу, - Сакина смотрела на мать своим выразительным взглядом.

Мать вздохнула и пожала плечами.

- Одевай, что теперь с тобой делать… Только вот с твоим замужеством могут возникнуть проблемы.

- Ничего, - отозвалась Сакина. – Аллах создает выход из любой ситуации, кому пожелает… Я же это ради Аллаха делаю, правильно?

Мать покачала головой и печально улыбнулась.

Ее шестнадцатилетняя дочь славилась своей горячей любовью к Исламу и крепкой верой. Она никого не боялась, кроме Аллаха. Все свободное время она проводила над Кораном и исламскими книгами. Она простаивала ночи в молитве и стремилась помочь всем и каждому ради Аллаха. Родителям Сакины часто говорили: «Такая дочь, как у вас – просто дар от Аллаха…». Сакина легко сходилась с людьми, ее любили все, кто ее знал. За ее ум, умение красиво говорить, за ее спокойный характер и теплое отношение к людям, за ее искренность, чистоту и доброе сердце, за ее непоколебимую веру и большие знания… Она была очень красива, и это замечали все. Почувствовав это, она тут же решила надеть никаб. «Время, в которое мы живем, время искушений и смуты, мама. А я не хочу ни для кого быть искушением» - сказала она матери. Ее ясные голубые глаза с длинными ресницами смотрели на мать серьезным и немного грустным взглядом.

Она не закончила школу. После того, как она доучилась девятый класс, отец сказал ей: «Будет полезнее, если ты останешься дома. Так и безопаснее, и у тебя больше времени на домашние дела будет…».

Ее старшие братья давно женились и уехали в Кувейт, а один погиб два года назад в стычке с евреями. Сейчас она жила с родителями и пятилетним племянником, сыном погибшего брата, оставшимся сиротой. Весь груз домашних дел лежал на ней – мать очень плохо видела и в последние шесть лет почти ничего не делала по дому. Отец же целый день проводил на работе, и Сакина его видела только по вечерам.

В этот день к ним пришла Зейнаб, старая подруга матери Сакины, их соседка, жившая всего через два дома от них. Это была высокая, пожилая уже женщина с грустными глазами. Ее единственного сына и родную сестру убили еще в 73-м. С тех пор улыбка почти не появлялась на ее тронутом морщинами лице.

- Сальма, - сказала она матери Сакины. – У меня отец умер в Саудии. Мне очень нужно поехать. Я своих родственников уже семь лет не видела… У меня просьба к тебе, как к сестре… Хотя Аллах знает, что ты мне ближе, чем сестра… Мне племянника моего, Шукри, не на кого оставить. Ты же знаешь, он уже больше года на коляске. Сможешь ли ты Сакину посылать, чтобы ему поесть приносила и в доме прибирала?.. Я понимаю, конечно, она – молодая девушка, незамужняя… Но он парень совершенно безобидный. Поверь, он ей никогда плохого не сделает. Они даже видеться не будут, не то что разговаривать. Он в другую комнату уйдет и все. Он у меня, ма шаАллах, Аллаха боится не меньше, чем твоя Сакина… Я девочке твоей платить готова за работу. Сакина у тебя ответственная, ма шаАллах… Вроде ребенок, а уже понимает, что жить надо ради Аллаха…

Мать Сакины посоветовалась с мужем. Тот пожал плечами, сказав:

- Ничего такого вроде. Парень на коляске… Воспитанный, боящийся Аллаха. Пусть ходит, только, естественно, никакого общения, и пусть всегда Саида с собой берет.

Сакина сразу согласилась, отказавшись от денег. Она любила помогать людям, делать добро ради Аллаха... Сейчас она шла к знакомому дому – она проходила мимо него почти каждый день, когда шла в мечеть заниматься Кораном… И она часто видела этого худого юношу на инвалидной коляске на крыльце дома, одетого в брюки с рубашкой и жилеткой или свитером. Он смотрел на горы вдалеке и думал о чем-то своем. Каждый раз, когда она видела его, сердце у нее сжималось от жалости к этому молодому человеку. Она знала его историю. Больше двух лет назад он примкнул к Сопротивлению, потом его арестовали по обвинению в организации заговора против сионистов, хранении оружия и участия в военных операциях движения, и во время «дознания» избили так, что повредили позвоночник. Его продержали в тюрьме всего месяц, но с тех пор он был прикован к коляске, поскольку нижняя часть тела у него была парализована… Ему был только двадцать один год.

Она остановилась перед дверью и позвонила. Открыли ей не сразу. Наконец она услышала поворот ключа в замке. Сердце ее почему-то забилось быстрее. Дверь отворилась. Она впервые увидела его близко. Худой молодой человек с густой черной шевелюрой, бакенбардами и короткой густой бородой. Прежде чем опустить взгляд, она успела заметить, что у него черные глаза…

Он отъехал с прохода и, не глядя на нее, сказал:

- Заходи, сестра… Пожалуйста…

Голос у него был глубокий и мягкий.

Сакина зашла вместе с маленьким Саидом и закрыла за собой дверь. Он протянул ей ключ, по-прежнему не глядя на нее.

- Можешь заходить, когда тебе удобно. Я в библиотеке буду. Когда закончишь с уборкой в остальных комнатах, постучи в дверь, я выйду…

Она кивнула, взяв ключ.

- ДжазакиЛляху хайран, - тихо добавил он и, развернув коляску, направился в библиотеку и прикрыл за собой дверь.

Сакина пошла на кухню, чтобы оставить принесенную еду, и принялась за уборку. Закончив, она подошла к двери библиотеки. Он сидел на своей коляске у окна, погрузившись в чтение. Она тихонько постучала. Он встрепенулся, положил книгу и выехал, двигая худыми руками колеса.

Оставшись одна в библиотеке, Сакина пришла в восторг, забыв обо всем на свете. Сотни исламских книг стояли на полках, от пола до потолка… «Какое сокровище!» - подумала она, зачарованно глядя на книги. Чего тут только не было… Ах, если бы у нее дома было такое богатство!

Она поставила стул, влезла на него и стала вытирать пыль с книг на верхних полках. Закончив с библиотекой, она вышла, переложила грязную одежду, которую не успела постирать тетя Зейнаб, из бельевой корзины в пакет и отправилась домой, закрыв за собой дверь.

Она приходила почти каждый день. Пятилетний Саид всегда сопровождал ее. Прежде, чем заняться уборкой, Сакина ставила еду на поднос и отправляла Саида к Шукри в библиотеку. Уже через неделю Саид говорил дома только о Шукри.

- Сакина! А Шукри все-все знает!.. Он мне каждый раз столько всего рассказывает. А еще мы Коран вместе учим. А еще он очень добрый. А еще он настоящий муджахид. А еще у него в комнате над кроватью красивый плакат с мечетью Аль-Акса висит. Большой-большой… А еще…

Детскому восторгу не было предела. Даже отец Сакины, человек по натуре строгий и сдержанный, смеялся, качая головой.

Сакина знала, что Шукри посвятил себя приобретению исламских знаний. Все свободное время он проводил с книгой в руке. Он «жил в библиотеке», как однажды выразилась тетя Зейнаб. Ему был всего двадцать один год, но глаза его были глазами мудрого шейха, человека, видевшего в своей жизни многое и не раз сталкивавшегося с трудностями. Это заметил даже маленький Саид.

- Он такой хороший, Сакина… Только глаза у него грустные-грустные. Даже когда он улыбается… Наверное, такими должны быть глаза настоящего муджахида…

- Сакина, - сказал ей однажды отец. – Саид только сейчас прочитал на имама нашей мечети четыре джуза без единой ошибки! Он же месяц назад всего полджуза знал…

Сакина улыбнулась, в душе попросив Аллаха, чтобы Он вознаградил Шукри за его добрые дела…

Саид не прекращал свое повествование о том, что говорил или делал Шукри, ни на минуту.

- Представляешь, Сакина, ему так тяжело омовение делать. Он ведь встать не может… Я его спросил: «Как ты спишь? Как ты одеваешься?» А он только улыбается и говорит, что Аллах никогда не оставляет Своих рабов… Значит, если вдруг Аллах пошлет мне такое же испытание и я буду на коляске, мне тоже будет легко.

Сакина улыбалась, слыша неожиданные выводы Саида. Она знала, что на самом деле Шукри приходится очень нелегко…

Однажды она пришла и задержалась, чтобы погладить две его рубашки, так как дома у них сломался утюг. Шукри решил, что она уже ушла, поскольку Саид вышел от него, и его не было слышно. Он выехал из библиотеки. Проезжая мимо маленькой комнатки рядом с ванной, он понял, что Сакина все еще здесь. Дверь была приоткрыта. Она стояла спиной к входу и гладила рубашки на небольшом столике. Она не знала, что он за дверью – во всем доме лежали ковры, и он передвигался бесшумно. Он остановился на секунду, и именно в этот момент Сакина взяла его рубашку и на мгновение прижала ее к груди, словно это был котенок. Этот ее поступок несколько озадачил Шукри. Он пожал плечами, невольно задавшись вопросом, с чего это вдруг его старая и довольно невзрачная рубашка вызвала у этой маленькой и хрупкой девушки столь нежные чувства?..

Он развернул коляску и направился обратно в библиотеку.

Через два дня она зашла вместе с Саидом, как обычно. Тот, принеся Шукри поднос с едой, уселся на коврик у его ног. Было довольно холодно, и Саид включил печку.

- Кто это готовит? – спросил мальчика Шукри, принимаясь за еду.

- Сакина. Я всегда возле нее кручусь на кухне, и она мне первому накладывает
Шукри улыбнулся. Услышав тихий кашель за стенкой, он спросил Саида:

- Твоя тетя болеет?

- Ага, - с умным видом отозвался Саид. – У нее вчера температура была. Тридцать восемь с половиной. Она два дня назад под дождем промокла и простуду подхватила. Она вообще худая и маленькая, и мерзнет часто…

Шукри снял накинутый на плечи платок и отдал Саиду.

- Пойди, отнеси ей. Он теплый очень… И скажи, что нет необходимости себя утруждать.

- Она все равно не уйдет, пока не уничтожит последнюю пылинку в твоем доме, - внимательно глядя на Шукри своими большими глазами, отозвался Саид.

Сакина обмотала вокруг шеи платок Шукри, еще хранивший тепло его тела. Она чувствовала себя отвратительно. Ее бил озноб, и этот теплый платок был весьма кстати…

* * *

очень тронул этот рассказ

Фаляк
10.06.2010, 16:25
Хороший и плохой конец...

Эту историю рассказал один из работников скоростной автомагистрали.

В один из дней мы неожиданно услышали громкий звук, и увидели, как одна машина столкнулась с другой. Это была ужасная картина, что ее трудно описать. Два человека из одной машины находились в тяжелом состоянии, мы вытащили их и положили на землю. Потом мы направились к другой машине и обнаружили, что водитель ее уже умер. Вернувшись к пассажирам первой машины увидели, что они при смерти. Мой товарищ начал диктовать им шахаду, чтобы они повторяли за ним, однако вместо этого они пели песни. Меня испугала эта ситуация. Но мой товарищ, в отличие от меня знал о состояниях смерти. Он вновь начал диктовать им шахаду, однако они все продолжали петь. Ничто не приносило пользы. Понемногу их голос начал слабеть. Замолчал один. Затем второй. Их покинула жизнь, и они не перестали двигаться... Я не видел в своей жизни ничего подобного. Мы отнесли их в машину, и мой товарищ сказал: «Жизнь человека завершается либо хорошо, либо плохо и зависит это от его поведения – как явного, так и скрытого».

Я испугался смерти и получил урок из случившегося. В тот день я смиренно совершал молитву…

Через некоторое время произошел другой удивительный случай.

Машина одного из водителей сломалась на одной из дорог ведущих в город и он вышел из машины, чтобы отремонтировать колесо. Тут его сбивает машина. Он находился в тяжелом состоянии. Мы уложили его в свою машину и связались с больницей, чтобы они приготовились его принять.

Это был молодой парень, придерживающийся религии, как это было видно по его внешности. Когда мы несли его, услышали, как он бормочет что-то, но мы не могли разобрать что он говорит. Однако, когда мы положили его в машину мы услышали ясный четкий голос. Он читал Коран, читал протяжным голосом. Свят Аллах!!! Этот пострадавший истекал кровью, его одежда была разорвана, его кости сломаны, он лежал при смерти, а он читал Коран красивым голосом, нараспев.

Неожиданно он замолчал. Я обернулся назад, и увидел, что он поднял палец, свидетельствуя о единобожии, затем его голова откинулась. Я бросился к нему, тронул его руку, сердце, проверил дыхание. Нет ничего. Жизнь покинула его. Я долго смотрел на него. Из моих глаз стекали слезы. Я сообщил моему товарищу, что тот парень умер. Мой товарищ также начал плакать. Я начал рыдать и не мог удержать слезы. То, что мы увидели в машине подействовало на нас.

Когда мы прибыли в больницу мы рассказали всем, кто встречал нас историю этого юноши. На многих она оказывала впечатление и они начинали плакать. Когда один из них услышал эту историю, он направился к телу юноши и поцеловал его лоб. Все сидели, ожидая совершения погребальной молитвы.

Один из наших работников связался с домом юноши, и поговорил с его братом. Тот рассказал, что погибший каждый понедельник посещал в селении свою единственную бабушку. Он посещал вдов, сирот и бедняков. В этом селении все знали его. Он приносил им книги и кассеты. Когда он ехал в селение, его машина была наполнена рисом и сахаром, которые он раздавал нуждающимся, не забывая и сладости для детей. Каждому кто отговаривал его от дороги говоря о долгом пути, он отвечал, что от длинного пути он получает пользу заучивая Коран наизусть, повторяя его, слушая полезные кассеты, и отчитываюсь пред Аллахом за каждый сделанный им шаг.

Я жил до этого носимый волнами судьбы, жил в растерянности, развлекался. Я был далек от Аллаха. Когда же совершили заупокойную молитву за юношу, и похоронили его, он встретил первые дни ахирата, а у меня начались первые дни этого мира, в которые я покаялся. Может быть, Аллах простит мне прежнее, и я прошу Его, чтобы Он утвердил меня на покорности Ему и дал мне добрый конец жизни.

Fox
20.06.2010, 12:21
Я тебя отпускаю: история одной любви
Я умер почти 9 лет назад. Но я пишу вам не для того, чтобы рассказать, как мне тут живется. Я пишу, чтоб рассказать вам свою историю. Историю моей большой любви. И еще хочу сказать, что любовь не умирает. Даже на том свете. Даже если её пытаются убить, даже если этого захотите вы. Любовь не умирает. Никогда.
Мы познакомились 31 декабря. Я собирался встречать Новый год со своей третьей женой у своих старых друзей. Моя жизнь до её появления была настолько никчемной и ненужной, что очень часто я спрашивал себя: для чего я живу? Работа? Да, мне нравилось, чем я занимался. Семья? Я очень хотел иметь детей, но у меня их не было. Теперь я понимаю, что смысл моей жизни был – в ожидании этой встречи.
Я не хочу описывать её. Вернее, я просто не смогу описать её, чтоб вы действительно поняли, какая она. Потому, что каждая буква, каждая строчка моего письма пропитана любовью к ней, и за каждую ресничку, упавшую с её печальных глаз, за каждую слезинку я готов был отдать все. Итак, это было 31 декабря. Я сразу понял, что пропал. Если бы она пришла одна, я бы не постеснялся своей третьей супруги и подошел бы к ней в первую минуту нашей встречи. Но она была не одна. Рядом с ней был мой лучший друг. Знакомы они были всего пару недель, но из его уст я слышал о ней очень много интересного. И вот, теперь, я увидел её. Когда пробили куранты, и были произнесены тосты, я подошел к окну. От моего дыхания окно запотело, и я написал: ЛЮБЛЮ. Отошел подальше, и надпись на глазах исчезла. Потом было опять застолье, тосты. К окну я вернулся через час. Я подышал на него и увидел надпись ТВОЯ. У меня подкосились ноги, на несколько секунд становилось дыхание... Любовь приходит только раз. И это человек понимает сразу. Все, что было в моей жизни до этого дня - была мишура, сон, бред. Очень много слов есть этому явлению. Но жизнь моя началась именно в тот новогодний вечер, потому что я понял, я увидел в её глазах, что этот день - тоже первый день в её жизни.
Второго января мы переехали в гостиницу, и планировали купить свой маленький уголок. У нас вошло в привычку писать друг другу на окнах записки. Я писал ей Ты - мой сон. Она отвечала - Только не просыпайся! Самые сокровенные желания мы оставляли на окнах в гостинице, в машине, у друзей дома. Мы были вместе ровно два месяца. Потом меня не стало.
Сейчас, я прихожу к ней, только когда она спит. Я сажусь к ней на кровать, я вдыхаю её запах. Я не могу плакать. Я не умею. Но я чувствую боль. Не физическую, а душевную. Все эти восемь лет она встречает Новый год одна. Она садится у окна, наливает в бокал шампанского и плачет. Еще я знаю, что она продолжает писать мне записки на окнах. Каждый день. Но я не могу их прочитать, потому что от моего дыхания окно не запотеет. Прошлый новый год был необычным. Не хочу рассказывать вам секреты потусторонней жизни, но я заслужил одно желание. Я мечтал прочитать её последнюю надпись на стекле. И когда она заснула, я долго сидел у её кровати, я гладил её волосы, я целовал её руки... А потом подошел к окну. Я знал, что у меня получится, я знал, что смогу увидеть её послание - и я увидел. Она оставила для меня одно слово: ОТПУСТИ.
Этот Новый год будет последний, который она проведет в одиночестве. Я получил разрешение на свое последнее желание, в обмен на то, что я больше никогда не смогу к ней прийти и больше никогда её не увижу. В этот новогодний вечер, когда часы пробьют полночь, когда вокруг все будут веселиться, и поздравлять друг друга, когда вся вселенная замрет в ожидании первого дыхания, первой секунды нового года, она нальет себе в бокал шампанского, подойдет к окну и увидит надпись: ОТПУСКАЮ

destiny
26.06.2010, 18:52
Мурад раньше Альберта вышел из мечети и поспешил в сторону машины. Друг задержался поприветствовать знакомых и передал ему ключи. Мурад открыл дверь и, устроившись на сиденье рядом с водительским, потянулся к магнитоле. До пятничного намаза он приобрел диск с предпоследним джузом и теперь хотел поскорее послушать нового чтеца. Из магнитолы вылез яркий диск Альберта, что-то вроде «Горячего лета 2006» или «Горячей десятки». Мурад поморщился, закинул его в бардачок, даже не потрудившись поискать обложку. Он уже давно не слушал музыку, только Коран и иногда – нашиды, но призвать к этому любителя попсы Альберта казалось невероятным. С огромными усилиями удалось ему загнать школьного приятеля на пятничный намаз. И то, когда пару раз Мурад не смог пойти в мечеть, Альберт также находил отговорки. Это сильно огорчало Мурада, он любил друга за доброту и легкий нрав, за достаточно праведный образ жизни по сравнению с другими их знакомыми. Но делать намаз Альберт отказывался категорически. Мотивация была стара как мир: лучше не делать вообще, чем делать непостоянно. А молиться регулярно он не мог из-за работы. Как Мурад ни пытался убедить его в том, что лучше хоть как-то, чем никак, он не поддавался, и лишь последние три месяца согласился ходить на джума. Да и то, как подозревал Мурад, только из-за того, что устал с ним спорить.
Из магнитолы полились живительные звуки Священного писания. Мурад только недавно стал со вкусом слушать чтение Корана, раньше то, что он не понимал ни слова, утомляло. Но он нашел несколько чтецов, чей голос трогал самое сердце, и старался, одновременно слушая, читать русский перевод.
-Ну что, поехали? – Альберт открыл дверь и подмигнул другу. – Сегодня он что-то слишком долго проповедовал.
-По-моему, как обычно. Просто тебе было скучно, он же говорил о тахаджуде, - съязвил Мурад.
Альберт не обиделся. Он знал, что, оставляя намаз, совершает грех, но осознание степени этого греха Мураду было непонятно.
-Что это? – кивнул Альберт на магнитолу, выруливая машину на дорогу.
-Коран.
-Я догадался. Я имел в виду, ты купил или дал кто.
-Купил сегодня.
Мурад напрягся. Он по опыту знал, что минут через пять Альберт скажет, что у него болит голова, и выключит магнитолу. Это наводило на мысли, что у него могут быть джинны, и Мурад подумывал отвести друга к кому-нибудь, чтобы над ним почитали Коран. Но на сей раз не прошло и минуты, как Альберт потянулся к магнитоле.
-Извини, Мурик, я хочу другое поставить. Здесь диск был, где он?
Мурад застыл. Такой наглости, как поменять Коран на музыку, он не ожидал. Но Альберт был на год старше, да и машина принадлежала ему, и Мураду ничего не оставалось, как подчиниться. Внутри все заклокотало от гнева. Он спрятал свой диск в рюкзак и передал «Горячую десятку», в голове зародилось желание просто вылезти из машины и добраться до дома на своих двух. Но он всегда старался быть мягким с Альбертом, чтобы не оттолкнуть его от ислама, поэтому остался.
-…Ночь упадет, небо уронит, - замурлыкал Альберт, - и пустота на перекрестках, и пустота. Нас не догонят!
-Тебе уже далеко за двадцать, может, перейдешь на что-то более серьезное? – заметил Мурад.
-Я молод душой, - рассмеялся Альберт и прибавил звук.
Желание покинуть машину возросло вместе с громкостью. Мурад с тоской посмотрел на пробегавшую мимо пешеходную дорожку.
-Ой, стой. Останови! Это же Ибра, - внезапно воскликнул он.
Альберт затормозил и подрулил к тротуару.
«Хвала Аллаху» - обрадовался Мурад и вышел навстречу их общему знакомому.
-Ассаламу алейкум!
-Ваалейкум салам! – Ибрагим пожал протянутую руку и кивнул Альберту, также вылезшему из машины.
-Садись, подвезем, - пригласил последний.
-Нет, спасибо, у меня тут встреча через полчаса, я прогуляюсь.
«Ура! Хвала Аллаху!» - опять подумал Мурад, радуясь возможности не ехать в этот раз с Альбертом, не обижая его.
-Я с тобой поговорить хотел кое о чем… Альбертик, езжай, я останусь. Позже увидимся.
-Как знаешь, - пожал плечами тот. – Не звони мне потом, чтобы я за тобой приехал.
Мурад улыбнулся шутке и махнул ему рукой.
Когда машина отъехала, Ибрагим спросил:
-Как дела? О чем ты хотел поговорить?
-Да ни о чем, это отмазка была, да простит меня Аллах. Я…
До них донесся глухой стук и звук разбивающегося стекла.
-По ходу кто-то шибанулся, - заметил Ибрагим, - пошли глянем, уж не Альбертику ли его новенькую тачанку помяли.
Они пошли вдоль дороги, хотя Мураду подумалось, что навряд ли это касается Альберта, он должен был уже далеко отъехать.
-Аллах Всемогущий, - упавшим голосом пробормотал Ибрагим, вглядываясь в дорогу.
Через секунду Мурад понял, что тот имеет в виду. Лобовое столкновение, капоты обеих машин всмятку, и одна из них принадлежит… Друзья, едва пропуская машины, бросились через трассу. На месте аварии уже собирались люди, спешившие вытащить водителей: одна из машин задымилась.
-Скорую вызвали? – тронул за руку ближайшего очевидца Мурад.
-Да, парень, скоро будет.
В это время Альберта оттащили, уложили на асфальт, и Мурад с Ибрагимом смогли к нему пробиться. Мурад с трудом удержал позыв рвоты от увиденного, но, переборов себя, приблизился к телу.
-Эй, лучше не трогай его! – крикнул ему кто-то. – Ты не врач часом?
Мурад покачал головой и присел рядом с Альбертом. Тот не подавал признаков жизни. Слезы заструились у него из глаз.
-Альберт… Алик, - позвал он.
Губы Альберта дрогнули, и из горла донесся слабый звук.
-Альбертик, слышишь меня? Скажи шахаду, шахаду, - Мурад, утирая слезы, нагнулся совсем близко к нему, чтобы тот лучше слышал. – Скажи шахаду, Алик. Ля иляха илАллах…
Губы Альберта снова едва зашевелились, раздался тихий шепот,последние слова умирающего, оглушившие Мурада на всю оставшуюся жизнь:
-И… пустота… нас…не догонят…

destiny
26.06.2010, 18:52
Всегда просыпайтесь на утренний намаз! Один человек проснулся рано для того, чтобы совершить утренний намаз в мечети. Он оделся, совершил омовение и пошел в мечеть. Но по пути он упал и запачкал свою одежду. Тогда он смахнул грязь и повернул домой. Дома он сменил одежду, снова совершил омовение и отправился в мечеть. ПО дороге он опять упал на том же самом месте. И он опять смахнул грязь и вернулся домой, чтобы сменить одежду и совершить омовение. На пути в мечеть, он встерил человека, который держал лампу. Тогда он спроосил, кто этот человек и тот ответил: "я видел как ты дважды упал по пути в мечеть, поэтому я решил принести тебе лампу, чтобы ты осветил свой путь". Первый человек поблагодарил его и они вместе отправились в мечеть. когда же первый человек пригласил человека с лампой совершить утренний намаз вместе тот отказался. Он пригласил его еще несколько раз, но человек с лампой отказывался. И тогда первый человек спросил его, почему человек с лампой не хочет молиться? И человек с лампой ответил: "Я шайтан". Как удивился первый!!! И тогда шайтан стал объяснять ему: "Это из-за меня ты два раза падал и пачкал свою одежду. Когда ты вернулся домой, чтоб сменить одежду и снова пойти на молитву Аллах простил все твои грехи. Тогда я заставил тебя упать опять. Но даже это не остановило тебя, ты опять пошел в мечеть. Тогда Аллах простил грехи всех твоих домочадцев. Я испугался, что если ты упадешь еще раз, то Аллах простит грехи всех жителей твоей деревни. Тогда я проследил, чтобы ты дошел до мечети аккуратно." Не помогайте Шайтану в его делах. Не оставляйте своих добрых намерений, потому что вы никогда не знаете каково будет вознаграждение.

Imaan al-haqq
05.07.2010, 13:52
СТАКАН МОЛОКА !


С утра было очень холодно. Мальчик, продающий хозяйственные мелочи, чтобы иметь возможность оплатить проезд к месту своего обучения, обессилел и сильно проголодался. И он решил попросить еды в ближайшем доме.
Но постучавшись и увидев молодую женщину, открывшую дверь, он постеснялся и попросил только стакан воды.

Однако женщина догадалась, что мальчик голоден, и принесла ему большой стакан молока. Мальчик медленно выпил молоко, а затем спросил: «Сколько я вам должен за это?». «Абсолютно ничего, — ответила женщина. — Мама всегда учила нас не брать плату за добрые дела»
«Тогда я буду молиться за вас, за вашу доброту», — обрадованно произнес Адам Закр.

Когда он покинул тот дом, он не только почувствовал себя сильнее физически, но и его вера во Всевышнего стала сильнее.
Прошли годы, и многое изменилось в их поселке. Та женщина постарела и сильно заболела. Местные врачи оказались бессильными помочь ей и отправили ее на лечение в город, в главную больницу к специалистам, чтобы те могли верно назначить лечение ее редкой болезни.

Доктор Адам Закр был специально вызван для консультации. Когда он услышал название поселка, откуда приехала эта больная, странный свет наполнил его глаза. И он, ни секунды не мешкая, решил взглянуть на эту пациентку.
Одетый, как и положено доктору, Адам Закр вошел в палату. Он сразу узнал в больной ту женщину из их поселка, которая была так добра к нему. Доктор вернулся в консультационное отделение и твердо решил, что постарается приложить все усилия, чтобы спасти жизнь этой женщины и в кратчайший по возможности срок вылечить ее малоизученное специалистами заболевание. С того дня он уделял повышенное внимание этой больной.

После продолжительного лечения болезнь была побеждена. Доктор Закр распорядился, чтобы ее больничный счет за лечение был предварительно показан ему для под-тверджения.
Получив счет, он взглянул на сумму, а затем написал что-то внизу, расписался, и только после этого разрешил передать счет той женщине.

Когда ей предъявили счет, запечатанный в конверте, она даже боялась открыть его, потому что была уверена, что он будет так высок, что ей придется продать последнее имущество, чтобы расплатиться за лечение.
Обратившись с мольбой к Всевышнему о помощи, она наконец распечатала конверт и стала изучать счет. И сразу же ее внимание привлекла строка, дописанная вручную внизу: «Оплачено полностью одним стаканом молока». После этих слов стояла собственноручная подпись доктора Закра.
Растроганная женщина сразу вспомнила того худенького мальчика, обратившегося к ней в тот день. И стакан молока...

Женщина разрыдалась от радости. И она благодарно прошептала сквозь слезы: «Спасибо Тебе, о Милостивейший Всевышний, воистину Ты простираешь свою милость и доброту без границ через людские сердца и умы».
Хадис: Посланник Всевышнего, Пророк Мухаммад (с.г.в.) сказал: «У того, кто искренне даст милостыню из своего честного заработка, пусть это даже всего один финик, Аллах примет благое деяние, а затем увеличит награду за это, так что финик станет равен горе» (передали Бухари и Муслим).

Альх1амдулиЛлах1.. Богобоязненный человек никогда не забудет сделанное ему добро а АЛлах1 вознаграждает с наилучшим образом.

Abdul-Ghafur
05.07.2010, 14:02
Хороший рассказ, трогательный.

Фаляк
11.07.2010, 19:48
Проснись о, спящий!

«В одну из пятниц я отправился в мечеть чуть пораньше, для того чтобы успеть занять место в первых рядах. Человек сидевший рядом со мной читал Коран, и я прислушавшись понял что он читает последнюю часть Корана. Где-то за пять - десять минут до начала пятничной проповеди имама, он начал делать дуа. Я подумал: «Почему же он не прочел суру «Пещера», тогда как в пятницу крайне желательно читать ее»? Как же легко мы замечаем недостатки и изъяны у других людей. Сразу думаем о плохом, нежели о хорошем. Так вот, я решил поговорить с ним об этом после молитвы. После молитвы я упустил его из виду и встретил лишь в следующую пятницу, на том же месте. Он опять опередил меня и уже читал Коран. Когда я закончил чтение суры «Пещера», он дочитывал последнюю часть Корана. До начала проповеди завершил чтение, воздел руки к небу и молил Аллаха. На этот раз я решил непременно встретиться с ним и поговорить. По окончании молитвы я обратившись к нему сказал: «Ассаламу алейкум ва рахматуллахи ва баракатуху, о, брат! Да воздаст тебе Аллах благом». Он ответил на мое приветствие. Потом я сказал: «Брат, да вознаградит тебя Аллах за раннее посещение мечети, за чтение Корана, за дуа, но я вижу, что ты не читаешь суру «Пещера», не знаю, может быть, ты читаешь ее до моего прихода»? Он в ответ мне сказал,... слушайте, что он сказал...: «Да воздаст тебе Аллах благом, дорогой брат! Я читал Коран. Весь. Начиная с суры «Корова» после утренней молитвы и заканчивая сурой «Ан-Нас». За несколько минут до пятничной молитвы я успеваю сделать дуа по завершению чтения Корана». Свят Господь! Я сильно в себе разочаровался после этих его слов. Как же я был жалок перед ним. Такой же человек как я. Питается наверное той же едой что и я. Как же мы по-разному восприняли клич Аллаха: «Пусть же ради этого состязаются состязающиеся»! (83:26) Ради чего? Ради райского напитка с приятным привкусом мускуса - говорит Аллах в Коране. Ради Райских кущ, ради гурий, ради... это можно перечислять и перечислять. Но где он, где я и где мы. Болтуны, пустомели, любители поспать, отдыхать. Футбольные болельщики. Мне подумалось: «А каково будет в Судный день? Когда я, надеясь на то, что когда-то читал Коран, однажды совершил ночную молитву, пару дней постился вне Рамазана, предстану перед Господом, гордясь своими стараниями. И вокруг меня будут люди подобные ему, которые опередили меня во всем». Это то, что он читает в пятницу. Еще неизвестно сколько раз он перечитывает Коран за неделю. Может два-три раза, может и каждый день по одному разу. Аллах знает. Мы же узнав о таких людях, спешим назвать святым, но не стремимся следовать им в том деле, в чем они преуспели. Недавно умер один праведник. Мой друг, услышав об этом, сказал: «Даст Бог, постараюсь опередить его в праведности». Я невольно ухмыльнулся: «Опередить? Если мы до сих пор не старались, то маловероятно, что и после не особо отличимся. К сожалению, конечно же». Он утром начинал читать Коран, а к вечеру уже завершал чтение. Притом, что он успевал на работу и в мечеть, заниматься призывом и семье уделить время. А на следующее утро начинал снова с суры «Корова». О, народ, которому ниспослан Коран, старайтесь походить на этих людей! Где же вы? Что же не плачете над собой? Когда теряете близкого человека рыдаете, плачете. Но когда в вас самих умерли чтецы Корана, носители веры, искренние люди - не проливаете и слезинки. Может потому, что сердце без чтения Корана черствеет и становится безразличным. Как же они похожи на своих предков!

Фаляк
14.07.2010, 20:39
САБР

Жил-был юноша с плохим характером . Отец дал ему полный мешок гвоздей и сказал, забивать один гвоздь в ворота сада каждый раз, когда тот потеряет терпение или поругается с кем ни будь . В первый день он забил 37 гвоздей в ворота сада . В последующие недели научился контролировать количество забитых гвоздей, уменьшая его изо дня в день :
Понял, что проще контролировать себя, чем забивать гвозди . Наконец, наступил тот день, когда юноша не забил ни одного гвоздя в ворота сада . Тогда он пришел к отцу и сказал ему эту новость . Тогда отец сказал юноше, вынимать один гвоздь из ворот, каждый раз когда он не потеряет терпение . Наконец наступил тот день, когда юноша смог сказать отцу, что вытащил все гвозди . Отец подвел сына к садовым воротам : « Сын , ты прекрасно себя вел, но посмотри, сколько дырок осталось на воротах » Никогда они уже не будут такими как раньше . Когда ты с кем-то ругаешься и говоришь ему не приятные вещи , ты оставляешь ему раны как те что на воротах . Можешь вонзить в человека нож и потом вытащить его , но всегда останется рана . И будет не важно сколько раз ты попросишь прощения. Рана останется .

Nohcho Vu So
23.09.2010, 12:08
«Лаббайк! Лаббайк! Лаббайк!» - неслось из автомагнитолы, включенной почти на полную мощность. Ветер рвался в раскрытое окно мчавшейся по дороге машины, трепал волосы и наполнял салон вкусным свежим воздухом родного края. Барабанный бой нашида заставлял сердце биться быстрее.



«Вот я перед Тобой! Вот я перед Тобой!» - про себя повторял Рашид на русском слова песни и чувствовал, как иман его взлетает до небывалых высот.



Машина летела по дороге из Хасавюрта и держала путь в Махачкалу. Рядом с Рашидом любовался видами из окна черноволосый Назим. За рулем был Курбан, на другом переднем сиденье заснул самый старший и самый опытный из них, и посему негласно выбранный амиром группы - Махди. Курбан, как обычно, рассказывал истории из своей жизни, но Рашид едва слышал его из-за магнитолы. Да и слушать особо не хотелось. Парень был поглощен охватывавшим его волнами чувством восторга и спокойствия, которого он не испытывал ранее.



Талия Рашида была туго перехвачена поясом, в одном из кармашков которого покоился до поры до времени пистолет. Ему дали оружие недавно, и он еще не успел привыкнуть к постоянному давлению рукоятки под ребрами. Психологическое напряжение тоже пока не ушло. Путь его к идее джихада, а затем к муджахидам был долгим. Также потребовалось немало времени, чтобы доказать всем, что на него можно положиться.



Сейчас Рашид представлял, что бы сказал его отец, Алиасхаб Магомедович, узнай он, что его любимый старший сын едет по заданию амира в Махачкалу, сопровождаемый теми, за кем он охотился со студенческой скамьи, двое из которых находились в федеральном розыске. И полностью разделяет их убеждения и цели... Пару дней назад отец пришел домой, не на шутку встревоженный разговором с младшим братом Рашида, Махачом. Он сразу прикопался к Рашиду, выясняя его отношение к ситуации в республике, ваххабизму и своей работе.



Парень, стараясь скрыть волнение, пожимал плечами, говоря, что у него и так проблем достаточно, и, на сколько мог, выразил полную поддержку профессии Алиасхаба. А в его комнате в шкафу уже лежал пояс с заряженным пистолетом. Когда отец, наконец, успокоился, Рашиду подумалось о том, как много родителей не догадываются о том, что их дети взяли в руки оружие. Обычно узнавали об этом уже, когда к ним приходили с обыском, сообщали о задержании или гибели их сына или дочери. И обычно это был лучший сын или дочь в семье. Как вот в случае с Рашидом, в котором отец души не чаял. А Назиму, единственному сыну среди семерых сестер, родители в двадцать лет подарили машину, на которой они сейчас и ехали. Каждый месяц его небедный отец давал ему на карманные расходы по несколько тысяч рублей, из которых он оставлял себе только малую часть, остальное раздавая нуждавшимся братьям.



Вздремнувший Махди проснулся и оглядел окрестности. До Махачкалы было еще далеко, и он снова прикрыл глаза. Его лицо без бороды было ничем не примечательным лицом среднего дагестанца, и он легко терялся в толпе. Конечно, если присмотреться внимательнее, можно было обнаружить в нем поразительное сходство с небезызвестным Махди Мурадовым, фотографии которого висели на всех «досках почета» органов внутренних дел республики. Но в Дагестане кто присматривается к незнакомому мужчине? А если и узнавали в нем героя рубрики «их разыскивает милиция», то старались сделать вид, что ничего не заметили и не знают - кому охота получить пулю в сердце среди бела дня?



Рашид вспомнил, как впервые увидел Махди. Его знакомый, с которым они часто говорили об исламе, который, собственно, привел Рашида к соблюдению всех обязанностей мусульманина, пригласил его в гости к одному брату, потому что «хотел кое с кем познакомить». Парень и представить себе не мог, С КЕМ! Махди тогда был с бородой, и Рашид мгновенно узнал его. Ужас, охвативший его в тот же миг, отпустил только к концу встречи.



Он ждал, что наверняка вот-вот начнется штурм, и его расстреляют вместе с остальными, хотя он совершенно ни при чем. А также он боялся, что его возьмут в заложники и будут требовать у отца выкуп. Или что просто убьют из мести Алиасхабу. Но ничего подобного не произошло, Махди оказался самым богобоязненным и скромным человеком, которого когда-либо встречал Рашид, и потом он не раз с улыбкой вспоминал те свои страхи. Тогда они много говорили о религии, о том, что только введение шариата вытащит дагестанские народы из пропасти деградации, в которую они устремились.

Nohcho Vu So
23.09.2010, 12:09
Вторая встреча с Махди произошла после того, как однажды Рашид сидел у отца на работе и подслушал его разговор по телефону о планируемом задержании какого-то человека «по подозрению в причастности...». Тут же, сославшись на важные дела, парень бросился к своему другу. Тот связался с Махди и все ему передал. На следующий день амир вызвал Рашида к себе, поблагодарил за предоставленную информацию и спросил, что он думает делать дальше. Рашид неопределенно пожал плечами. Тогда Махди, сидевший на ковре и перебиравший в руках какую-то бумажку, неожиданно поинтересовался:



-Ты сам пришел в ислам, а ты родню свою призываешь?



-Нет, - честно ответил Рашид.



-Но это же твоя обязанность - донести и до них свет веры.


Парень представил, как будет «доносить» до своего отца и что тот с ним сделает, и поежился. Он скрывал от него даже что делает намаз, об этом знали только мать и младший брат. Увидев его опасения, Махди улыбнулся:



-А кто сказал, что будет легко? Доводи до них, насколько можешь, пока есть время ИншАллах. Возможно, у твоего отца его не так много, как кажется... Несколько раз Рашид собирался с духом, чтобы хоть издали завести с Алиасхабом речь об исламе, но в последний момент страх перед руганью брал верх, и он молчал.



Также он начал «дааватить» мать и Махача. С братом было проще всех, он считал Рашида своим авторитетом и старался брать с него пример во всем. Но таким же авторитетом для него был и отец, поэтому Рашид не мог прямо убеждать его в неверном пути Алиасхаба. Мать Рашида была по природе неконфликтным человеком, и сразу согласилась со всеми доводами сына. На этом дело и остановилось. На вопросы, почему она делает то и не делает это из ислама, если признает истинность Корана, она отвечала неизменным «Сынок, я еще не готова».



Параллельно Рашид добывал информацию для муджахидов. Он «прописался» на работе у отца, стараясь выведать как можно больше полезных сведений. И не раз уже они пригождались.



Через час машина уже подъезжала к Махачкале. Курбан разбудил амира - у того были еще дела на окраине города. Махди и Назим вышли, а Курбан с Рашидом поехали по другим делам.

Вечером усталый и голодный, Рашид в ожидании ужина на квартире одного из братьев махачкалинского джамаата позвонил отцу и сообщил, что он заночует у старого друга в селе недалеко от Хасавюрта.



У Алиасхаба не было причин подозревать сына в обмане.



После ужина и коллективной ночной молитвы все улеглись спать. Несмотря на усталость, Рашиду не спалось. Он проваливался в сон минут на двадцать, потом снова открывал глаза. Он увидел, как через некоторое время Махди встал на тахаджуд и тоже решил помолиться. В ночной тишине, когда весь город погрузился в сон, мысли Рашида были ясны и светлы, и, дав салам в конце намаза, он подумал, что никогда еще не ощущал такой сладости от обращения к Аллаху. Рашид сел по-турецки и собрался сделать дуа, как вдруг на улице послышался какой-то гул. Махди, читавший рядом азкары, бросился к окну.



-Собаки! - в сердцах он хватил кулаком по подоконнику, но тут же успокоился.

-Что там? - вскочил Рашид.



Но объяснять уже ничего не было нужно: подбежав к окну, он своими глазами увидел подгоняемую к дому бронетехнику. По улице, пролегавшей вдоль дома, сновали менты. Сердце Рашида ухнуло куда-то в бездну, тело охватила предательская слабость. Он, застыв, стоял у окна, глядя на царившую внизу суматоху, предвещавшую только одно.



Махди, разбудивший к этому времени других, окрикнул его:



-Отойди от окна!.. Рашид!



Парень на автомате отступил вглубь комнаты. Махди, Курбан, хозяин квартиры по имени Магомед и еще один брат, родственник Магомеда, спешно решали, как действовать дальше. Назим подошел к Рашиду, глаза его сияли.

Nohcho Vu So
23.09.2010, 12:10
-Ты не боишься разве? -спросил тот, глядя на товарища.



-Сегодня, может, мне выпадет такое счастье - стать шахидом, чего мне бояться? - ответил Назим. - Потерять эту жизнь? Далась она мне! Ты же помнишь, для верующего этот мир - тюрьма, а нам дается шанс выбраться из нее наилучшим образом. Что я здесь оставлю такого, чего не возместит мне Аллах в раю ИншАллах? А?



От слов брата по вере поначалу охватившая Рашида паника отступала.



«Вот я перед Тобой!» - вспомнил он нашид.



Он был посвящен хаджу, но сейчас слова пришлись в точку. Рашида переполнила отвага и желание непременно умереть в этот день, получив высокий статус шахида. Вся прожитая жизнь пролетела у него перед глазами, и Рашид удивился, какой бессмысленной по сути она была, пока его сердце не приняло ислам. Он вспомнил отца и порадовался, что потратил впустую не так много лет, как тот. Сейчас, перед лицом смерти, Рашид впервые почувствовал, что готов умереть и предстать перед Аллахом. Он боялся Его наказания за прошлые грехи, но и надежда на милость Всевышнего не угасала в его душе. А раньше был только страх... Махди давал указания, когда в окно квартиры ударил яркий свет прожекторов. Магомед достал откуда-то три АК, один из них передал Рашиду, с детства умевшему стрелять. Начался штурм...



В разбитой и сожженной квартире силовики обнаружили тела трех мужчин, державших осаду в течение девяти часов и, по всей видимости, прикрывавших отступление так разыскиваемых Махди Мурадова, Курбана Гаджиева и Магомеда Аббасова, которые, по поступившим сведениям, находились в ней. У одного из убитых лишь невероятными усилиями удалось вырвать из стиснутых пальцев автомат. Для его опознания в Махачкалу из Хасавюрта был вызван Алиасхаб Магомедович. В морге с ним случился сердечный приступ. Он умер по дороге в больницу.

Nohcho Vu So
23.09.2010, 12:11
Голос в трубке ещё говорил, но он уже ничего не слышал. Он что-то сказал в ответ, стараясь скрыть дрожь и растерянность. Из телефонной трубки отозвались сочувственные слова и послышались короткие гудки.

Он тяжело опустился на диван. Слезы выступили в глазах, и потекли вниз по щекам, оставляя мокрую борозду. Он не чувствовал слез.. Весь мир и он сам в этом мире перестали для него существовать. Необъятная скорбь сковала все тело, и даже сердце билось совсем в другом ритме, пытаясь преодолеть это страшный удар. Он потерял чувство реальности, потерял себя.

Но он выдержал! Сознание медленно, но уже все более настойчиво начало к нему возвращаться. Он ослабел от неожиданного известия, и теперь будто бы встряхивал с себя эту нахлынувшую слабость.

«Магомед, Ассаламу Алейкум!» - он набрал номер своего друга û «Возьми билет на самый ближайший рейс до Ингушетии или Махачкалы. Брось все свои дела!» На том конце трубки взволнованно спросили: «Что нибудь случилось?»

«Случилось, но это потом.. делай как я говорю».

Он взял сумку, и начал туда собирать самые необходимые вещи. За окном шумела Москва, мерцали неоновые вывески, и легкая блажь проходила по мокрым лужам от ночного дождя. Для кого-то это было самое обычное московское утро, а для него оно стало билетом в другой мир.

Звонок в дверь прервал его размышления.. это был Магомед. Он посмотрел в глаза друга и не решился ничего спросить. Он понял, что произошло нечто ужасное.

Его друг не был слабым мужчиной, и даже в самых, казалось бы, безвыходных ситуациях он не видел ни малейшего намека на отсутствие духа у него, но сейчас весь его вид говорил о нечто таком, что отнимает волю.

Он так и не решился ничего спросить, и лишь молча стоял у двери, пока он собирался.

Когда машина уже свернула на аэропорт Магомед услышал слова друга: «Сегодня ночью были убиты Хожа, и Хамзат. Билал в больнице с тяжелым ранением». Магомеда поразила холодная твердость в его голосе, и переборов нахлынувшую боль спросил: «Русские?» - «Нет!». Этого было достаточно, он все понял.

Подъехав к аэропорту Магомед свернул на платную автостоянку.

- Зачем ты сюда свернул?

- Я лечу с тобой! û решительно сказал Магомед.

- Нет, об этом и речи быть не может!

Магомед поставил машину в свободный проем и заглушил двигатель.

- Но как же ты там один? Позволь мне полететь с тобой, тем более, что я взял уже билет.

- Тогда сдай обратно. Теперь это моя война, и даже как другу тебе в не й не место.

Решительность в голосе и не терпящий возражений тон ясно давали понять, что дальнейшие пререкания неуместны и бессмысленны. Друзья вышли из машины и направились к зданию аэропорта.

Они сдержанно обнялись, и он твердым шагом зашагал по коридору. Магомед бросил последний взгляд ему вслед, и неторопливо зашагал в сторону кассы, чтобы сдать свой билет.

Nohcho Vu So
23.09.2010, 12:12
Глава вторая.


Через несколько часов самолет приземлился в аэропорту. Он неспешно взял сумку и вслед за остальными пассажирами направился к выходу. Нет, он не сливался с толпой. Крепкая и стройная фигура, красивые и мужественные черты лица выделяли его почти везде. Бросив на него взгляд, охрана аэропорта так и застыла в нерешительности.

Через пару часов такси уже въезжала в его родное село. Он увидел огромное скопление людей у раскрытых настежь ворот дома. Проехав чуть дальше, он отпустил машину и через заднюю часть двора незаметно для остальных вошел в дом.

В комнате лежали три трупа.. Уже омытые, завернутые в саван и подготовленные к погребению. В углу комнаты сидел младший двоюродный брат Аюб.. Он поднялся ему навстречу, обнялись.

- «Билал скончался утром в больнице», û и Аюб спрятал покрасневшее от слез лицо.

Переодевшись, он вышел во двор и вместе с остальными мужчинами начал принимать нескончаемый поток односельчан, которые приходили выразить свои искренние соболезнования. Весь дом и ворота были в отметинах от многочисленных пуль.

Вечером, когда все уже было кончено, и тела были преданы земле, мужчины собрались в небольшой комнате. В селе отключили электричество, и мерцающий свет керосиновой лампы и нависшая в воздухе скорбь оттенялись от мужественных лиц. Сулейман, старший брат его давно умершего отца, начал рассказывать:

«Они появились в селе внезапно. Никто не успел даже предупредить. Видимо, они спустились вниз по реке. Первым погиб Хамзат. Когда они ворвались во двор и начали стрелять он бросился к Билалу и закрыл его своим телом. Он был изрешечен пулями.» От этих слов у него пробежала волна по всему телу, но он не выдал своих эмоций. Сулейман продолжал: «Их было не меньше двадцати человек, и на все село разносились их крики «Аллах Акбар». Уже после, из дома выскочил Хожа и сумел ответным огнем вытеснить их со двора. Группа нападавших отступила. От них послышалось: «Месть свершилась, уходи, не преследуй нас» В ответ Хожа метнул гранату и дал несколько очередей из автомата. Он сумел по-крайней мере ранить кого-то из них, но и сам был прошит пулями. Он скончался сразу»

Сулейман закончил свой рассказ, в комнате нависла пауза.

- Значит, так было предначертано, на все воля Аллаха! Мне нужно собраться с мыслями, простите меня, с вашего позволения я выйду.

Над селом нависла мрачная чеченская ночь. Только такие мрачные ночи бывают здесь уже долгие 10 лет. Где-то ухала канонада. Он воскресил в памяти события, которые предшествовали сегодняшней трагедии.
Тогда тоже была такая же ночь, также разносился эхом гул от разрывов артиллерийских снарядов.

Их было трое, двоих он знал. Оба известные в их местах амиры. Они поприветствовали его, и предложили отойти для разговора. Он позвал их в дом, но они отказались. Он знал, что старший из них Сайд-Эмин, боевой амир с Веденского направления, парень 25-28 лет. В своё время они сидели в одних окопах, терпели одни и те же лишения.

Сайд-Эмин восхищался его мужеством. Уж кто-кто, а он знал, что парень он очень отчаянный и храбрый, и знал, что его подвиги заслужили уважение многих командиров по обе стороны войны. И Сайд-Эмину стало жалко, что жестокое недоразумение поставила их друг против друга. Но он не собирался отступать, и тем более уступать.

Они отошли за изгородь. Сайд-Эмин начал с бесцеремонного тона, который показался оскорбительным для его гордой натуры.

- «Я не твой подчиненный, и попрошу тебя воздержаться от грубости в тоне» - как можно мягче, стараясь избежать конфликта, промолвил он.

- А ты кто, чтобы я перед тобой держал тон?» - грубо ответил Сайд-Эмин.

- «Не оскорбляй меня, ты знаешь кто я такой» - сохраняя терпение сказал он в ответ.

Но Сайд-Эмин, видимо, уже решил положить конец их затянувшемуся спору, и потому совершенно не сдерживал поток оскорблений.

- «Не доводи до греха, не испытывай моё терпение» - попросил он, пытаясь, все ещё, предотвратить кровопролитие.

Краем глаза он заметил как дернул автомат третий из ночных гостей, как потянул к пистолету руку Сайд-Эмин, и ночь пронзили сухие пистолетные выстрелы. Он оказался быстрее; сам иблис направил его руку быстрее и метче, чем у тех, троих. Все длилось какие-то секунды, и все трое его бывших товарищей лежали с застывшей смертью во взглядах. Он медленно опустил пистолет, и вдруг внезапно нахлынуло сознание того, что он только что натворил. Но, уже было все кончено, уже было поздно.

Nohcho Vu So
23.09.2010, 12:14
Глава третья



Наутро село облетела весть о ночном происшествии. С районного отделения милиции приехал наряд и забрал тела трех погибших ребят. Их небрежно затолкали в заднюю часть «уазика» и так, со свивающимися ногами увезли в райотдел.

Для них это было очень радостной новостью. Сайд-Эмин считался одним из самых дерзких и непримиримых командиров Сопротивления, и его гибель для многих этих милиционеров явилась приятным сюрпризом.

Вечером в доме появились те, кого называли «кадыровцами». Они давно мечтали заполучить его в свои ряды, зная о его славном боевом прошлом и очень богатом военном опыте.

- «Мы рады, что тремя «шайтанами стало меньше, мы сами давно за ними охотились. Ты понимаешь, что у Сайд-Эмина остались 4 брата, и что все они командиры этих «небритых лесников». Они будут мстить! Поедешь с нами в штаб, и мы тебе выдадим удостоверение. У тебя нет другого выхода, теперь ты один из нас»

Он посмотрел на эти сытые, самодовольные лица. Руки, с закатанными рукавами, и все тело обвешанное оружием. На фуражках красовался двуглавый орел.

- «Нет, я не один из вас, и для меня погибли не «шайтаны», а чеченские парни. Сам иблис направил мою руку. Я буду искать примирения, и вам я не товарищ»

Через несколько дней он вышел на старшего брата Сайд-Эмина. Его звали Сайд-Магомед. Он был командиром ещё с первой войны, и среди бойцов слыл как мужественный и справедливый амир. Послание, которое он ему направил, было полно неподдельного переживания и искренней боли. Он просил только об одном: не трогать за троих убитых его семью, а дать возможность лично ему искупить вину. Если все три рода согласятся с его предложением, он обещал лично явиться для их суда. Приговор Сайд-Магомеда был коротким: «Родина в оккупации.. живи, пока нам не до тебя. О прощении речь идти не может».

На собрании рода решили, что надо выждать время, а в случае нападения они смогут дать отпор. Мобилизовали всех боеспособных мужчин, распределили время дежурств, и их улица превратилась в бастион.

После случившегося жизнь уже потеряла для него смысл. Он понимал, что как прежде уже не будет никогда. Даже если каким-то чудом ему и членам его семьи удастся избежать кровной мести, то чувство вины не даст ему покоя. Горе было искренним.

Вошедший в комнату Хамзат прервал его размышления. Хамзат был самым младшим из братьев, и было ему уже 17 лет, но для своего возраста он был очень крепкий и рослый парень; красавец, на которого заглядывалась уже не одна сельская красавица. Он очень любил Хамзата. Пожалуй, это был единственный человек, которого он любил всей своей широтой души. Он был готов без сожаления отдать свою жизнь ради этого своего младшего брата. Он сам не был женат, но уже хотел женить Хамзата. Построенный недавно дом тоже был подарен Хамзату. Он должен был везде быть первым - самым сильным, и самым добропорядочным. И он был именно таким. Никто из его ровесников, да и чуть постарше не могли с ним сравниться ни в каких спортивных состязаниях: он был быстрее, ловчей и сильнее, а за его добрый нрав всегда был любимцем всего села.

Хамзат полностью осознавал случившееся, видел боль своего любимого старшего брата. Он не позволил себе засомневаться в поступке брата, ведь он всегда был для него примером, и если он что-то собирался сделать, то всегда задумывался: а как же это сделал бы мой брат? И он был свидетелем той роковой ночи.

Хамзат напомнил о времени молитвы, и принес ему таз и кувшин для омовения. Пока он совершал омовение Хамзат прочитал слова «азана» и застыл в ожидающей позе.

Закончив молитву Хамзат поднял руки для чтения «дуа»: «Йа Аллах1, направь наши стопы по своему пути, и убереги нас от зла в самих себе.. Сделай…»

«Убереги от зла в самих себе.. убереги от зла…» - эти слова набатом прозвучали в его голове: «убереги от зла в самих себе». Горечь сдавила грудь, он не слышал младшего брата. «Йа Аллах1, убереги Хамзата от беды, не дай пострадать ему».

Так они и сидели в покорной и застывшей позе, и каждый просил в эту трудную минуту и искал пристанища для своих мыслей у Господа. Два брата, две сильные натуры, которые могли бы стать героями, а они были кровниками.. кровниками других, таких же непоколебимых мужчин. Хамзат тоже просил спасения, но не для себя.. для брата: «Если суждена беда, то направь её на меня, убереги его, убереги…»

Прошел месяц, затем ним и второй в напряженном, ежедневном ожидании беды. Он не брился; рыжая борода и осунувшиеся голубые глаза придавали мрачный и угрюмый облик всему его виду. С оружием он не расставался ни на минуту, даже спал со «Стечкиным» в руке.

В Москве у него был старый друг детства - Магомед. До войны они вместе учились в грозненском институте. И с первых дней этой войны бок о бок прошли её от начала и до конца. В боях за Грозный в 1995 году он вытащил раненного Магомеда из под шквального огня, получив и сам несколько ранений. Затем вместе зализывали раны в атагинском госпитале.

Nohcho Vu So
23.09.2010, 12:14
Москва кипела и бурлила жизнью, и даже как-то не верилось, что этот город и то место, откуда он приехал, находятся на одной планете, в одной стране. Здесь стояли урны для мелкого мусора, а там лежали все города и села в руинах. Кто-то здесь выражал недовольство брошенным на тротуар окурком, а там, возможно, бросал на города многотонные бомбы. Здесь торговки спорили из-за лишних граммов сыра, а там матеря целые месяцы простаивали у комендатур, пытаясь выяснить местонахождение своих сыновей. Здесь была другая жизнь, и мерило беды тоже было разное.

Магомед поселил его в одной из своих квартир, предоставил ему автомобиль, и сказал, что пока он в Москве пускай не жалеет ни его самого, ни его время. Он по дружески улыбнулся и сказал, что приехал всего на несколько дней, пока не закончит медицинское обследование.

И в одно утро в квартире раздался телефонный звонок.





Он тяжело вздохнул, сознание вернуло его в реальность: «бедный Хамзат, ты даже пожить не успел. В чем же ты был виноват, где справедливость… Я должен был погибнуть.. не Хожа, не Билал, и уж совсем не Хамзат» Он осознал, что теперь был совершенно один в этом мире. Нет уже тех людей, которых он любил, и вместе с ними он сегодня похоронил и себя, свои мечты, свою жизнь.

Он бросил взгляд туда, где в лунном свете поблескивали очертания гор, покрытых мрачным лесом. Он знал, что там находятся те, кто забрал его мечту, его семью и его душу. «Я приду за вами, за каждым из вас, пока рука моя будет способна стрелять, пока глаза мои могут вас искать, и пока ноги мои будут меня нести туда, где я найду вас. Вы не пощадили мою семью, я не пощажу ваши».

В ночном небе над Чечней всё также отражались багровые зарницы. Молча и печально застыв в этой народной трагедии стояли величественные горы. И вся боль была соединена в одном сердце: в беспредельно храбром, благородном и до боли несчастном. Когда-то оно билось в такт своей отчизны, любимой и несчастной Чечни, когда-то оно умело любить. Это сердце могло жить или умереть во имя любви и свободы, но теперь не было в нем места для другого, кроме ненависти и чувства мести. Он понимал, что вступил на свой последний путь.. понимал, что не ведет этот путь к спасению, но разве есть разум там, где есть ненависть и боль тяжелейшей утраты? Момент истины, жестокого рока.. жестокой судьбы..

Nohcho Vu So
23.09.2010, 12:16
Нана, дом, школа… 100, 110, 120… первые бомбы, бой у Дворца… 130, 140, 150… Саади-котар, Солта, Хамзат… Жизнь пролетала перед глазами Зелимхи, будто кто-нибудь перекрутил его память до самого начала, а затем нажал на «FastForward». Картинка сменялась картинкой, и с каждой новой он, в бегстве от мучительных воспоминаний, всё усерднее давил на педаль газа. Только деваться педали уже было некуда.

Он не видел дорогу, не замечал маяков погони. Кроме навязчивой памяти, только хриплый голос шейха Судайса, доносившийся из динамиков машины, занимал его сознание. Он не смотрел ни вперёд, ни назад û только в пустоту, без направления. Он не стремился умереть, но и не огорчился бы ничуть, встреться на его пути непроходимая, фатальная преграда.

Мотор был разогнан до предела, и сердце Зелима, кажется, совершенно исполнилось - всё должно было закончиться с мгновенья на мгновенье. Но вдруг что-то впереди словно пробудило его, вернуло в мир настоящего, он ударил по педали тормоза, и машина оглушила ночь пронзительным свистом скольжения. Остановилась она через каких-нибудь триста метров. Проспект был перекрыт и поэтому совершенно пуст, только редкий ночной пешеход с изумленьем наблюдал за происходящим.

Зелимха, от удара чуть не потерявший сознание, поднял голову, в спешке вывернул руль и вновь ударил по «газу». Машина, снова со свистом, почти на месте развернулась и устремилась в обратную сторону. Оставив её посреди улицы, за несколько метров до места своего пробуждения, Зелим спешился и, хромая сильнее обычного, прошёл оставшийся путь. Остановившись, он поднял что-то с дороги и, окончательно лишённый сил, опустился на землю.

Через секунды стало слышно милицейские сирены, немного спустя, появились первые проблесковые маяки. «Я успел…» - подумал Зелимха, - «Успел…». Уже через минуту его окружало шумное кольцо из бесчисленного множества разноцветных служивых, направлявших в его сторону бесчисленное множество разнокалиберных стволов.

«Медленно убери руки от груди и положи на землю то, что обнимаешь,» - прозвучал нарочито размеренный голос из рупора, - «Если это крепится к телу, просто подними руки, и сапёр сделает своё дело.» Как только замолчал рупор, затихла и толпа. Стало слышно, как Шейх, покашливая, закончил свой «Ясин» и приступил к любимому дуа Зелима...

Дуа
Дуа

Эта молитва (из тех, что обычно произносят в предпоследнюю ночь Рамадана, по завершении последнего таравиха) была двадцать третьей дорожкой на диске с записью «коротких» сур Священного Корана. Исполнял дуа имам священной мечети аль-Харам в Мекке, шейх аль-Судайс.

Зелиму всегда очень нравилось судайсовское чтение, но особенно он полюбил это его дуа с двадцать третьей дорожки. Он часто включал его на повтор и слушал по нескольку раз подряд. Тем временем, в словах дуа не было ничего сверхъестественного, и сердце Зелима отзывалось искренним «амин» на каждую просьбу подобной молитвы, кто бы её ни исполнял. Но одно место записи, где-нибудь на пятнадцатой минуте, вызывало в нём особенный трепет.

«Аллох1у-м-мансур ихванан аль-муджах1идин фи шишан…»* - так звучали слова, которых он с нетерпением ждал каждый раз, прослушивая дуа, и каждый раз с этими словами по спине Зелимхи пробегал холод. Не только потому, что он всеми фибрами души желал победы и готов был умереть для неё, но и потому ещё, что эти слова в его памяти были неразрывно связаны с Хамзатом и Солтой.

*«О Аллах, даруй победу нашим братьям-моджахедам из Чечении…»

Nohcho Vu So
23.09.2010, 12:17
Хамзат и Солта

Хамзат и Солта были не просто друзьями Зелимхи, они заменяли ему, единственному ребёнку в семье, старшего и младшего братьев (ребята учились в одном классе школы, но Зелимха был на год младше Хамзата, а Солта û на год младше Зелимхи).

В школе, где друзья познакомились, они были не самыми образцовыми учениками, но невозможно было услышать, чтобы хоть один учитель словом или жестом когда-либо поругал их. Неразлучные, они были «первыми парнями района», по ним вздыхали девочки, и их, как это обычно бывает, недолюбливали многие ровесники.

Осенью девяноста четвёртого года, когда стало ясно, что Россия вот-вот обрушится на чеченцев, когда все поняли, что быть войне, ученики 11-го класса: Хамзат, Зелимха и Солта - втроём пошли по родным дворам выпрашивать у каждого из своих родителей благословения на участие в Джихаде.

«Маржа я1, шайн ирс ду-кх шу. Вайн дайш схьакховдина болу некъ д1абахьа, церан весеташ кхочуш дан, Аллах1-Делан новкъа ара довлал могшалла еций шун! Шуна сагаттор дац ох, шу нийсачу новкъа ара доьвла, аш т1аьхьадиссанчу тхуна гечдар доьхуш доь1 дойла-м луур дар суна.» - ответил отец Солты, Ахмад, который уже десять лет был прикован к постели. А мать Солты только проплакала своё «да».

«Пурб бохург х1у къамел ду! Г1аж тухуш-м лоллур вар!» - был ответ Воккха-Мусы - отца Хамзата. А мать Хамзата умерла в один год с отцом Зелимхи, за шестнадцать лет до этого дня.

Больше всего друзья переживали перед визитом к Аминат - матери Зелимхи, которая, не то что на войну, в кино отпускать боялась своего, в общем-то, взрослого сына.

- Нана, ахь со ларвеш ейина наб а, со кхаба г1ерташ заь1ап бина букъ а, суна лезна цомгуш хилла хьан дог а û дерриг а аьрна дайа йиш яц сан… - начал Зелимха, вглядываясь в лицо матери.

Аминат ждала этого уже месяц, слова сына не стали для неё неожиданностью:

- Соьга дийца эшац хьуна, хьайн лаамехь ву хьо, - сказала она.

- Амма хьо къинт1ера ца яккхича сунна ялцамане ма яц, мама… - улыбнулся Зелимха.

Аминат было не до смеха, но она улыбнулась в ответ:

- Дера воллу сан к1ант, хаза хабарш а дийцина, сох вада. Хьамзат, кхуьнга хьожуш хилалахь, чуьнчарг1аш дехка а 1амалай, т1ом ба воьдуш ву хьуна х1ар «эпсар». Делах таьшна ду шу.

Так Хамзат, Зелимха и Солта, обрадованные спокойствием Аминат (разве могли они знать о море слёз, которые бедная мать прольёт после?), снарядившись, ушли к площади перед президентским дворцом в Грозном, где к этому времени в тревожном ожидании собралось несколько тысяч человек.

Здесь друзья научились азам войны, здесь изготовили свои первые «Коктейли Молотова». Отсюда же через считанные недели одному из них предстояло уйти в вечность.